В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ

      Думаю, что произвел на Райдера впечатление своей удивительной способностью прятать в еде Кейли овощи. Всю неделю она ела все, что я ей готовил, без малейшего колебания.       Если она когда-нибудь поймет это, всякое доверие между нами будет подорвано, поэтому я надеюсь, что она, как и Чейз, останется в неведении.       Потому что мне нравится работать на Райдера и Кейли.       Прошла всего неделя, но мы уже привыкли к рутине без особых проблем.       Единственной большой проблемой был супер-фанат, который узнал Кейли в одной из игровых групп. Мы сразу ушли и больше не возвращались.       В итоге я выбрал группу, состоящую из скромных нянь и всего пары заботливых мам.       Пока что все шло замечательно.       Я открываю дверь своим ключом и нахожу их обоих в игровой комнате Кейли. Ее ярко-зеленые глаза смотрят на меня снизу вверх, и она прикладывает палец к губам.       - Тсс. Папочка спит.       Словно по сигналу, Райдер тихонько всхрапывает.       - Ты на самом деле разбудила его очень рано? - Шепчу я.       - Нет! На улице было почти светло!       Теперь моя очередь прижать пальцы к губам и шикнуть на нее, но уже слишком поздно. Райдер просыпается, видит меня и стонет.       - Еще пять минут.       Я смеюсь.       - Хочешь, приготовлю тебе кофе?       - Капельница сработала бы лучше, но это не входит в твои должностные обязанности.       - Для чего еще нужны лучшие друзья?       Райдер с улыбкой качает головой.        - Кейли, пойдем, поможешь мне сделать кофе.       - Я не умею делать кофе. - Она хихикает. - Мне всего четыре.       - Тебе почти пять. Пятилетние дети умеют делать кофе.       Она морщит свое милое личико.       - Не думаю, что умеют.       - Я позволю тебе перелить молоко в кувшин для взбивания пены.       Это заставляет ее двигаться. Я попрошу ее приготовить латте, прежде чем она успеет опомниться. Райдер сможет поблагодарить меня позже... или прочитать лекцию о законах о детском труде. Либо то, либо другое.       Лицо Райдера выражает благодарность, когда он садится, а я протягиваю ему кружку.       - Прошлой ночью она оказалась в моей постели. Так что твой трюк с защитой матраса не сработал. Закон Мерфи.       - О, мне жаль, что у тебя была тяжелая ночь. Много планов на сегодня?       - Вообще-то я надеялся заглянуть в игровую группу Кейли. - Я, должно быть, скорчил гримасу или что-то в этом роде, потому что он замолкает. - Не очень хорошая идея?       - Думаю, тебе будет полезно увидеть, как Кейли общается с другими детьми, но я еще не очень хорошо знаю матерей и других нянь. Мне интересно, как они отреагируют на то, что Райдер Кеннеди ворвался на занятия.       - Я думаю, их это устроит. Возможно, даже слишком.       - Именно это я и имею в виду. Для тебя это может стать занозой в заднице. И тогда они точно узнают, чья дочь Кейли.       - Если ты думаешь, что это сделает ситуацию неловкой...       - Для меня неловко не будет. Я беспокоюсь за тебя после истории с игровым центром.       Кейли смотрит на своего отца самыми большими щенячьими глазами, которые я когда-либо видел у человека... или собаки, если уж на то пошло. Черт возьми, будет невозможно сказать «нет» этому выражению лица.       - Пожалуйста, приходи, папочка. Я хочу познакомить тебя со своими друзьями. У меня есть друзья!       - Я бы хотел с ними познакомиться, - говорит Райдер, а затем поднимает на меня взгляд. - Если ты не против.       - Думаю, скоро узнаем, насколько все крутые в игровой группе. Или нет.       Надеюсь, они не отреагируют так, как отреагировала мама из другой группы.       Мы готовимся к новому дню, и Райдер наблюдает, как я готовлю тарелку с сельдереем и морковными палочками, чтобы взять с собой.        - Только полезные закуски, - говорю я ему.       - Уверен, что это подходящая игровая группа?       - Эй, по крайней мере, мне нужно взять с собой только это. Думаю, они сжалились надо мной, так как я единственный мужчина в группе, и дали самое легкое задание. Кроме того, чем меньше сахара я скормлю твоему ребенку, тем легче тебе будет с ней справиться после того, как я уйду домой.        - О. Верно.       - Готовы? – спрашиваю я.       Райдер поворачивается к Кейли.       - Готова, дружок? - Когда она бежит к входной двери, на лбу Райдер появляется морщинка. - Она никогда так не радовалась школе.       - У нее все отлично.       Райдер немного расслабил напряженные плечи.       - Я все еще сомневаюсь, правильное ли принял решение. Никогда не знаю, правильно ли я поступил, когда дело касается ее.       - Добро пожаловать в родительство. Я помню, как брат сходил с ума, когда появился Чейз. Он думал, что-то делает не так. - Я ободряюще улыбаюсь ему. - Все, что тебе нужно, это увидеть, как она обрадуется, узнав, что ты поступил правильно. И я говорю это не только потому, что у меня теперь есть высокооплачиваемая работа, и я хочу ее сохранить.       Райдер разрешает мне вести машину, так как я знаю, куда ехать. Всю дорогу Кейли, как обычно, болтлива.       - А Уикер там будет?       - Нет причин, почему бы не быть, - говорю я и пытаюсь сдержать смех, когда Райдер искоса смотрит на меня.       Он одними губами произносит:       - Уикер?       - Как пукают коровы? - Спрашивает Кейли.       - Так же, как пукают собаки, - просто отвечаю я.       Райдер на пассажирском сиденье выглядит испуганным.       - Как пукают собаки? - Спрашивает Кейли.       Я не сбиваюсь с ритма.       - Так же, как пукают кошки.       - Как…       Райдер разворачивается на сиденье.       - Так же, как пукает каждое животное на планете.       Мило, он думает, это значит, что она перестанет.       - Как пукают инопланетяне?       Вот оно.        Райдер стонет.       Я отвечаю, как ответил бы любой здравомыслящий человек.       - Мы даже не знаем, есть ли у инопланетян попы. Если у них нет поп, они не могут пукать.       - Может, перестанем говорить о пуках? - Спрашивает Райдер.       - Я пытаюсь учить твоего ребенка, - возражаю я.       - Как пукают инопланетяне?       - Важно, чтобы она узнала обо всей Вселенной. Скажи спасибо, что мы еще не добрались до Урануса.       Райдер оценивающе смотрит на меня.       - Это произносится как Уран.       - Мне больше нравится другой вариант. Веселее.       Краем глаза замечаю, как Райдер ерзает на сиденье.       - Почему локти называются локтями? - Спрашивает Кейли.       Райдер запрокидывает голову и бормочет:       - Пресвятая Богородица, нам еще долго ехать?       - Почти, - пою я.       Я заезжаю на парковку возле детской площадки, где мы сегодня встречаемся, и нахожу свободное место у входа.       Кейли выбирается из детского кресла, молниеносно выскакивает из машины и бежит через поле к группе женщин, столпившихся вокруг столов для пикника.       - И вот ее нет, - говорит Райдер, когда мы выбираемся из машины, чтобы последовать за ней.       - Ага. Я пытаюсь отучить её от этого, но она так сильно взбудоражена, что перестаёт соображать. Она определённо не даёт мне расслабиться.       - Нам обоим – тебе и мне.       Мы наблюдаем, как Кейли убегает с двумя другими детьми, чтобы забраться на гимнастическую лесенку.       - Итак, кто этот малыш Уикер, и насколько мы осуждаем его за это имя?       - Слушай, то, что ты отказываешься следовать нормам знаменитостей и не называешь своего ребёнка каким-нибудь странным именем, ещё не даёт тебе права судить других.       Райдер прищуривается, глядя на меня.       Я смеюсь.       - Я тебя подъебываю. Ещё как осуждаем. Но парень он хороший. А мама у него - типичная такая: без глютена, без сахара, всё строго органическое.       - Ах.       Мы направляемся к столу, за которым сидят мамы и другие няни и наблюдают за игрой детей.        Райдер поправляет кепку, и я вижу, как он затаил дыхание, пока мы идем к ним.       Я ставлю тарелку с сельдереем и морковными палочками среди других закусок.       - Всем привет, это отец Кейли...       Все начинается со вздоха. Затем еще одного. И теперь все взгляды устремлены на него.       Уверен, он к этому привык, но мне интересно, станет ли когда-нибудь легче.       - Привет, я Райдер.       Они непонимающе смотрят на него.       - Если вы делаете паузу, чтобы услышать фамилию, я ее не скажу.       Я понимаю, что он имеет в виду. Я привык думать о Райдере просто как о Райдере. Трудно не добавить Кеннеди в конце.       - Он просто Райдер. Ничего особенного. - Я пожимаю плечами.       Райдер склоняет голову в мою сторону.       - Серьёзно? Ты на этом остановишься?       Я поворачиваюсь к группе.       - Если скажете, что его музыка плохая, он даст вам работу.       Кэти вытаращивает на меня глаза.       - Лирик Джонс, пожалуйста, скажи мне, что ты этого не делал?       - Именно та-а-ак я и сделал, но мне помогло.       - Что тут скажешь? Мне нравится прямолинейность Лирика.       Кэти кивает.       - У него особый дар очаровывать нас всех, поэтому ему и удаётся приносить самые простые блюда на компанию.       Я ухмыляюсь.       - Я - это, безусловно, я.       Мама, о которой я рассказывал Райдеру, подходит к нему.       - Я Риа, мама Уикера.       Райдер смотрит на меня поверх её головы с понимающей ухмылкой.       - Приятно познакомиться.       - Добро пожаловать в нашу группу.       - У меня было впечатление, что игровая группа больше похожа на занятия в классе.       - О, у нас есть и дни занятий в классе, - говорю я.       - Мы называем себя импровизированной игровой группой, - говорит Риа, - поэтому каждый день делаем что-нибудь новое. Вы пришли в весёлый день, когда дети могут поиграть, а мы, родители-одиночки, можем отдохнуть.       Мне совсем не нравится, как она выделяет слово «одиночки», и моя автоматическая реакция - нахмуриться.       Райдер просто источает обаяние, расспрашивая о том, какими еще занятиями увлекаются дети. Женщины так и липнут к нему - фу, фу, фу!       Я знал, что они могут вести себя немного безумно - всё-таки это сам Райдер Кеннеди. Но мне и в голову не приходило, что они все разом попытаются затащить его в постель.       Не нужно быть гением, чтобы понять: я ревную.       У моей маленькой, безобидной влюбленности в босса, похоже, есть и неприглядная сторона.       - Я была просто убита горем, когда «Одиннадцать» распались, - говорит Риа.       Райдер неловко переминается с ноги на ногу.       - Я... э-э... сожалею об этом.       - А правда, что всё закончилось крупной ссорой, как говорят? - спрашивает Кэти.       Вымученная улыбка на лице моего босса говорит сама за себя.       - Нет, ничего такого. Остальные были готовы двигаться дальше, а я - сосредоточиться на Кейли.       - Потому что её мамы больше нет рядом? Что с ней? - спрашивает Риа.       - Ого, полегче! - вмешиваюсь я. - Я говорил ему, что вы все - классные девчонки. Не заставляйте меня брать свои слова назад.       - Прости, - шепчет Риа.       - Пойду-ка я проверю, как там Кейли, - говорит Райдер, пожалуй, даже слишком громко.       Когда он удаляется, я поворачиваюсь к ним.       - Мне нравится ходить в эту игровую группу. Пожалуйста, не создавайте такую ​​неловкую атмосферу, чтобы мне пришлось искать для Кейли новое место.       - Прости, - бормочут все хором.       - Но это же... - Кэти провожает взглядом удаляющуюся фигуру Райдера и понижает голос. - Это же Райдер Кеннеди! Мой внутренний подросток просто визжит от восторга.       - Ты замужем, - напоминаю я.       - У меня «индульгенция» от мужа, - подмигивает Кэти.       - А я не замужем, - заявляет Риа.       Я грожу им пальцем, обводя взглядом всех троих.       - Не заставляйте меня идти за холодной водой. Райдер сказал, что ни с кем не встречается с тех пор, как расстался с мамой Кейли, так что попридержите свои гормоны.       Риа ахает.       - Он ни с кем не встречается? Вообще? Это же такая несправедливость по отношению ко всему женскому роду!       Всё, с меня хватит.       - Я тоже пойду, проверю, как там Кейли.       - Мы будем вести себя прилично, - обещает Кэти. - Обещаем.       Я отмахиваюсь от них и всё же направляюсь к Райдеру. Когда я подхожу, он как раз раскачивает Кейли на качелях.       - Папочка! Я могу сама! - кричит она. - Лирик меня научил.       Райдер бросает на меня взгляд.       - Вот как? Ну, на это стоит взглянуть.       Мы отходим в сторонку и наблюдаем, как Кейли отталкивается ногами, раскачиваясь всё выше и выше.       - Ты был прав насчет того, что нам стоит сюда ходить, - бормочет он, с восхищением глядя на свою дочь.       - Прости за них.       - Да ладно, мне не привыкать. Хотя к такой бесцеремонности в адрес Мэгги я всё же не привык.       - Мэгги?       - Мама Кейли.       - Прости. Я не был уверен, как они на тебя отреагируют, но и подумать не мог, что они станут так грубо нарушать личные границы.       - Однажды ты и сам это узнаешь - когда станешь знаменит.       Я фыркаю:       - Ага, конечно. При таком раскладе, боюсь, этого не случится никогда. На выходных мне снова отказали. Приходил менеджер, хотел послушать, как я играю. Но он даже не остался до конца моего выступления.       - Жаль. Это отстой.       Я пожимаю плечами:       - Просто продолжу дальше.       Райдер касается моей руки:       - А пока ты не стал знаменитым, можешь и дальше быть моим защитником.       - От озабоченных мамочек?       Райдер смеется:       - Я вообще-то имел в виду - от всех этих бестактных вопросов, но твой вариант, пожалуй, тоже подходит. Спасибо, что вмешался. Не каждый бы на это решился. Люди привыкли считать, что знаменитости должны сами справляться с подобным. У нас, знаменитостей, личных границ как бы и нет.       - Может, я всё-таки и не хочу славы, - говорю я, лишь наполовину шутя.       - Да нет, слава — это круто. Просто всё становится в десятки раз сложнее, когда тебе приходится защищать кого-то другого. - Он смотрит на свою дочь так, словно она - центр его вселенной.       Но в глубине этих гордых голубых глаз скрывается глубокое чувство вины.       

***

      - В неизвееееданное! - во всё горло подпеваю я Кейли, на которой платье Эльзы, маловатое ей размера, эдак, на два. В её гардеробе есть и другие наряды, но этот - её любимый.       Судя по всему.       Мы с Кейли всё ещё узнаём друг друга, и этот процесс, как выяснилось, включает в себя освоение всего репертуара песен из «Холодного сердца» - от первой до последней. Даже тех, что не вошли в финальную версию мультфильмов.       Единственной передышкой для меня становились моменты, когда мы забирали Чейза: дети развлекали друг друга пару часов, пока не приходило время отправляться домой.       Я пытаюсь разглядеть в её внешности черты Райдера, но особого сходства не нахожу. Волосы у неё на несколько оттенков темнее, чем каштановые локоны Райдера. Глаза - светло-зелёные, в отличие от его пронзительно-голубых. Носы у них тоже разные. У неё - узкий и миниатюрный. У него, конечно, не какой-нибудь огромный нос Барбры Стрейзанд, но всё же крупнее, чем у Кейли.       - Ещё! - требует она.       - Ещё? А может, выберем другую песню?       - Нет! «В неизведанное»!       - Милая, почему бы тебе просто не отпустить и забыть? - «Холодно-сердечные» каламбуры. Моя новая реальность.       - Нет, та песня мне больше не нравится. «В неизведанное»! - Она прыгает на диване - на нём вообще-то запрещено стоять, - но стоит мне попытаться усадить её, как она тут же начинает визжать. К счастью, Райдера сейчас нет рядом, чтобы наблюдать, как блестяще я справляюсь с ситуацией.       Возможно, Бренна права, утверждая, что с Кейли будет непросто, но, честно говоря, в основном девочка ведёт себя вполне прилично. Сейчас у неё как раз тот возраст, когда дети проверяют границы дозволенного и порой упрямятся, но это совершенно нормально.       Дети - они такие.       - Ещё разок, - говорю я.       - Ещё два раза.       - Ещё одна песня - и переходим к чтению. Если осилишь книжку, не попросив у меня помощи ни с одним словом, получишь ещё одну песню.       Я с удивлением обнаружил, что Кейли уже умеет читать отдельные слова. Она опережает сверстников в развитии, и я рассудил: если мы подтянем её навыки чтения, в следующем году ей будет легче в школе.       Кейли задумывается, хотя я ожидаю, что она откажется. Она ведь только учится читать и ещё ни разу не прочитывала книгу от начала до конца без посторонней помощи.       - Если я прочитаю книжку без помощи, то получу ещё три песни.       - Договорились. - Вот так и приходится вести переговоры с террористами… то есть с детьми. Правда, очень скоро я понимаю: либо она гораздо умнее, чем кажется на первый взгляд, либо ей до смерти хочется ещё песен, либо же я просто великолепный педагог. Остановимся на последнем варианте.       Она прочитывает целую книжку для начинающих совершенно самостоятельно, и я невольно задаюсь вопросом: неужели она умела читать всё это время?       - Кейли, - говорю я тоном, в котором сквозит подозрение, - ты что, уже умеешь читать?       Она хихикает:       - Нет. Это моя любимая книжка. Я помню все слова.       Маленькая хитрюга. Я даже рассердиться не могу - уж больно она умна не по годам.       - А теперь пой! - требует она.       Вздохнув, бормочу:       - Окей, Гугл, включи песню «В неизведанное» из мультфильма «Холодное сердце».       Её личико озаряется, и она начинает подпевать вступлению.       У неё потрясающий голос - даже в четыре года. Похоже, это передалось ей от Райдера.       Я подхватываю мелодию, стараясь, впрочем, звучать скорее как Брендон Ури, а не как Идина Мензел.       Кейли кружится в своём платье Эльзы, а я, продолжая петь, смеюсь над тем, какая же она прелесть.       Мы танцуем по всей игровой зоне, перепрыгивая через разбросанные игрушки.       Когда в песне доходит до бриджа, я опускаюсь на колени и во всё горло вывожу слова песни.       И, конечно же, именно в этот момент комнату наполняет звук кхеканья.       Словно того позора, когда мой горячий босс увидел мои уведомления из «Гриндр», было недостаточно - он умудрился войти именно в ту секунду, когда я пел и танцевал под саундтрек из «Холодного сердца».       Эй, Сатана! Если ты можешь прямо сейчас разверзнуть подо мной землю - будет просто отлично. Спасибо.       Сохраняю хладнокровие.       Я киваю Райдеру, стоящему, прислонившись к дверному косяку.       - Брендон Ури, выкуси, - всё, что говорит он.       По-прежнему сохраняю хладнокровие.       - Я бы надрал Брендону Ури за... э-э-э... запросто в любом вокальном конкурсе. Как прошла встреча с лейблом?       - Папочка! - кричит Кейли и бежит обнять отца.       Он подхватывает её на руки и крепко прижимает к себе, но глаз с меня не сводит.       - Встреча прошла хорошо. Они собираются подкинуть мне ещё немного продюсерской работы.       При виде его с дочерью у меня в груди теплеет. Понятия не имею, почему меня так привлекает его забота и нежность по отношению к ней. Наверное, это связано с проблемами с отцом, но тем не менее.       У него странное выражение лица, которое я не могу расшифровать. Отчасти насмешливое, но я как будто вижу, как у него в голове крутятся шестеренки.       - Как прошел ваш день? - Он оглядывается на беспорядок, который мы устроили.       Притворяюсь спокойным. Спокойным, спокойным, спокойным, спокойным, спокойным.       - Было весело. Мы читали, пели…       Райдер все еще выглядит… как-то странно. Не знаю, сделал ли я что-то не так. Не чувствую, что сделал, но он не перестает смотреть на меня.       Он опускает Кейли.       - Хорошо, дружок, может, уберешься здесь? Мне нужно поговорить с Лириком.       Ой-ой.       Должно быть, я что-то сделал не так.       - Такое ощущение, что я только и делаю, что убираюсь здесь. - дуется Кейли.       Райдер хватается за грудь.       - О, эта мука - убирать за собой. Как же больно!       - Не смешно, папочка.       Хочется над ними посмеяться, но я могу думать только о том, что мог сделать такого, о чём Райдер хочет со мной поговорить. В смысле, подкуп ребёнка, чтобы он научился читать, - не тот способ, которым, как пишут в книгах, нужно заставлять детей что-то делать, но к чёрту всё это, подкуп работает. И как долго он там стоял?       Мне хочется посмеяться над ними, но всё, о чём я могу думать, — это о том, что же такого я могла натворить, раз Райдер хочет со мной поговорить. Ну, полагаю, подкупать ребенка, чтобы он научился читать, — это не совсем тот метод воспитания, который рекомендуют в книжках; но к черту книжки — взятки работают. И как долго он там стоял?       Может, Райдер настолько ненавидит музыкальную индустрию, что решил применить к своей дочери подход в духе фильма «Свободные» - запретить ей петь и танцевать? Хотя, если бы он действительно так сильно её ненавидел, он, вряд ли, стал бы продюсировать музыку для «Cash Me Outside».       До сих пор не могу поверить, что Кэш Кингсли был в этом доме.       - Мы ненадолго, дружок. - Он легонько чмокает ее в нос - так, как делает это всегда, - а я иду за ним по коридору, низко опустив голову.       - Что-то случилось? - спрашиваю я, когда он жестом приглашает меня присесть.       - Да. И кое-что очень серьезное.       Я моргаю, глядя на него.       - Ты умеешь петь.       - Прости... - вырывается у меня. - Стоп, что?       - Когда ты рассказывал мне, что постоянно проваливаешь прослушивания, я подумал: может, дело в том, что ты просто бездарен? И поэтому не хотел просить тебя спеть - не хотел быть тем человеком, которому придется указывать тебе на отсутствие таланта. Никто не любит быть таким человеком.       - Э-э... Я встречался со многими руководителями лейблов, которые с тобой бы не согласились. Но всё равно, спасибо? Наверное. В смысле... ого. Гм, да, теперь я чувствую себя просто замечательно, зная, что ты был уверен: я плохо пою, и именно поэтому меня до сих пор не взял под крыло ни один лейбл.       Райдер поджимает губы.       - Вот в том-то и дело. Я не понимаю, почему тебя до сих пор никто не подписал. На какие именно прослушивания ты ходишь?       - В основном на открытые кастинги.       - А менеджера или импресарио у тебя нет?       Я качаю головой.       Райдер откидывается на спинку кресла.       - И насколько же плохо ты проходишь прослушивания?       Я невесело фыркаю.       - Не знаю. Больше всего откликов я получил после последнего прослушивания: мне сказали, что перезвонят, если я сменю имидж и буду петь только те песни, которые нужны им.       - Что ты пел?       - «Imagine Dragons» - «Пришло время».       Райдер скривился.       - Да ладно тебе. Что в этом такого?       - Ничего. То есть… и кроме того, было ли большим «Пошли вы нахуй», когда ты сказал, что не изменишь себя? Мало того, когда ты пел песню из «Холодного сердца», это хотя бы показало твой вокальный диапазон. Если, правда, хочешь, чтобы твой голос блистал, тебе нужно спеть что-то коммерчески успешное, что продемонстрирует твои потрясающие вокальные данные. В чем ты был?       - В том, что обычно ношу. - Я показываю на свои обтягивающие джинсы и белую футболку под черным жилетом.       - Хм. Это слишком. Сними жилет, и все будет хорошо. Простая одежда лучше всего подходит для прослушиваний, потому что тогда они смогут подогнать твой образ под твой голос.       То же дерьмо, но от другого человека.       - Я все это уже слышал, но хочу пройти прослушивание в своем обычном виде. Я хочу петь те песни, которые хочу записывать, и хочу быть в том, в чем мне комфортно.       Глаза Райдера встречаются с моими.       - Я хочу помочь. Дай мне сделать несколько звонков…       - Нет. Я не хочу такого.       - Какого?       - Я ценю твое желание помочь, правда. И тронут, что ты видишь во мне талант. Дело в том, что мне нужно делать это на своих условиях, в своё время и оставаясь самим собой. Мне нужен подходящий контракт со звукозаписывающей компанией, а не просто любая сделка, которая сделает меня знаменитым. Я не продамся.       Райдер фыркает.       - Верно. Как я. Потому что я всего лишь парень из бойз-бэнда с ленивыми текстами и шаблонными песнями.       Я не хочу ввязываться с ним в перепалку.       - Я не это имел в виду.       - Ммм, неужели?       - Не в этот раз. - Я встаю. - Слушай, я уже говорил это раньше, но, видимо, придется повторить. Я устроился на эту работу не ради твоих связей. Они мне не нужны.       - Не нужны? - Его губы слегка дергаются.       Ума не приложу, как этому парню удается вести себя так снисходительно, пытаясь при этом быть милым.       - Нет. Не нужны. Я всего добьюсь своими силами.       - Справедливо. - Райдер тоже встает и делает несколько небольших шагов, пока не оказывается прямо передо мной. Я лишь самую малость ниже его - даже не на дюйм, - так что мы оказываемся лицом к лицу.       Он не брился несколько дней, и легкая щетина на его лице еще сильнее подчеркивает идеальный изгиб полных губ.       Не на том ты должен сейчас фокусироваться, Лирик.       - Тебе может не нравиться то, как я построил свою карьеру, - начинает Райдер. - Ты можешь считать, что подписать контракт с лейблом и делать всё, что они говорят - это «продаться», но если будешь упрямиться по любому пустяку и откажешься идти на компромиссы в таких мелочах, как одежда, прическа или имидж, ты далеко в этой индустрии не продвинешься.       Я тяжело сглатываю.       - Я понимаю, что ты не хотел, чтобы это прозвучало как угроза, но, как бы то ни было, меня это устраивает. Я лучше умру никому не известным музыкантом, но останусь верен своим принципам, чем превращусь в пустую оболочку самого себя и умру, уже не понимая, кто я на самом деле. Я не собираюсь убиваться, меняясь и подстраиваясь под их требования, только для того, чтобы в итоге всё равно остаться ни с чем.       Райдер смотрит оценивающе, осмысливая мои слова. Он собирается что-то сказать, но я его перебиваю.       - Мы можем закрыть эту тему? Пожалуйста? Я пойду, посмотрю, не нужна ли Кейли помощь с уборкой, потому что именно в этом и заключается моя работа.       Райдер выглядит озадаченным, когда я выхожу из комнаты.       Я никогда не просил его вмешиваться и помогать, и уж тем более не спрашивал его мнения. Мои шаги отдаются вибрацией по полу, разносясь по коридору, но этого недостаточно, чтобы отвлечь Кейли - она вовсе не занимается уборкой, как положено, а играет с теми самыми игрушками, которые должна была убрать.       Впрочем, винить её я не могу. У меня самого примерно такая же способность к концентрации, когда приходится заниматься тем, чем совсем не хочется.       Например, рассуждать о том, почему я одновременно и ненавижу, и люблю музыку. И почему для меня так важно не подстраиваться под других.       Я не пойду на компромисс с совестью, как это сделал мой отец.       И не только ради себя, но и ради мамы. Это единственное обещание, которое я дал ей перед тем, как уехать из Фресно в колледж. Я сказал ей, что не позволю индустрии изменить меня.       Думаю, единственная причина, по которой она меня отпустила, заключалась в том, что Корд уже жил в Лос-Анджелесе и мог присматривать за своим младшим братом вместо неё.       - Твои ноги злятся, - говорит Кейли. Она поднимает на меня свои большие зеленые глаза - полные невинности и страха, словно я сержусь на неё.       Я сажусь рядом с ней и осторожно забираю у неё куклу.       - Может, нам пора уложить спать Миссис Глупое Лицо?       Она резко выхватывает куклу обратно.       - У неё вовсе не глупое лицо!       - Я думал, её так и зовут!       Она пытается сдержать смешок.       - Она - Миссис Тишина, потому что одна из немногих моих игрушек, что не издают никаких звуков.       - Дай угадаю. Это папа дал ей такое имя, верно?       В коридоре появляется Райдер.       - Именно. А ещё у неё есть плюшевый мишка по имени Мистер Тишина. Они влюблены друг в друга.       Я ахаю.       - Какой скандал!       При Кейли я могу притвориться, что меня это не раздражает. Дело не столько в том, что меня бесит его предложение помочь, сколько в том, что он - точная копия всех остальных людей, которых я встречал в индустрии.       Есть лейблы, управляющие музыкальным бизнесом, и менеджеры, пытающиеся угодить и лейблам, и артистам; но меняться, подстраиваться и становиться тем, кого ожидают люди, всегда приходится именно артисту.       И когда это искусство стало сводиться лишь к продаже альбомов?       Знаю, что такое существует уже давно, но я хочу иметь возможность выражать себя во всей своей полноте - быть тем, кто я есть на самом деле, а не тем, кем меня хотят видеть окружающие.       Вероятно, именно поэтому, закончив «Почти знаменит», я сейчас чувствую себя совершенно потерянным.       Райдер, должно быть, всё ещё считает меня тем заносчивым парнем, которого встретил в самый первый день, но у меня на это есть свои причины.       Возможно, однажды я ему их объясню, но прямо сейчас хочу сосредоточиться на Кейли и на своей работе здесь. Да уж, это ненадолго.       - Дружок, сходи, умойся к ужину, - просит Райдер.       Я вскакиваю:       - А я пока начну готовить.       Кейли убегает. Лишь бы не пришлось убираться в комнате.       Райдер идет за мной. Черт.       - Прости, - говорит он.       Я бросаю на него косой взгляд, доставая куриные грудки и всё необходимое для кляра - нужно замаскировать измельченные овощи в еде Кейли.       - Не бери в голову. Давай закроем эту тему.       - Не могу.       Дверца холодильника с грохотом захлопывается. Сама по себе. Это точно не я.       - Почему нет?       Райдер прислоняется к кухонной столешнице.       - Знаешь, почему распались «Одиннадцать»?       - Харли Валентайн захотел начать сольную карьеру?       Райдер фыркает.       - Мы все были готовы пуститься в свободное плавание, но знаешь, что стало катализатором? Вопреки тому, что писали таблоиды, дело было вовсе не в наших постоянных ссорах… Ну, мы, конечно, ссорились, но по-братски. Мы могли накричать друг на друга, потом остыть - и всё возвращалось на круги своя. Главная же причина нашего распада - это я.       Я хмурюсь.       - Я обожал быть в центре внимания. Я жил этим. Но в ту же секунду, как родилась Кейли, вся эта любовь к шоу-бизнесу померкла, уступив место страху. Ты же видел, когда мы уходили из детского центра: слава и дети - вещи несовместимые.       - Я не… Я не понимаю, к чему ты клонишь.       - Я позволил страху за Кейли омрачить мне карьеру и славу. Чего бы ты ни боялся, тебе нужно…       - Мне нужно поступить, как Эльза, и отпустить это?       Он делает шаг ко мне.       - Не бойся оказаться в центре внимания. Услышав всего одну твою песню, я понял: ты рожден для этого.       Он подходит вплотную, и его рука слегка касается моей. Мое тело реагирует так, как совершенно не должно, но я ничего не могу с этим поделать. Передо мной стоит парень, который, по сути, говорит именно то, что я мечтал услышать от профессионалов индустрии с тех пор, как уехал из дома: что я рожден для того, чтобы воплотить свою мечту в жизнь, и что мне нужно просто взять свое.       Большинство людей смотрят на меня с жалостью, когда я говорю, что пытаюсь пробиться в музыкальной сфере. Бесчисленное множество людей пытаются пробиться в этом бизнесе, и большинство из них так никогда и не увидят, как выглядит студия звукозаписи изнутри.       - Подумай над тем, что я сказал. И если тебе понадобится помощь с чем угодно - абсолютно с чем угодно - я к твоим услугам. - Райдер касается моего плеча и слегка сжимает его.       - Спасибо, - шепчу я. - Мне следует… - я указываю на ингредиенты на столешнице, прежде чем начать размышлять о простом дружелюбном прикосновении.       Когда он отпускает меня, сразу же хочется снова почувствовать прикосновение, но он отступает.       - Я пойду, посмотрю, почему Кейли так долго в ванной.       - Я заметил, у нее появилась новая страсть - наполнять раковину пенящейся водой и купать свои игрушки.       - О. Забавно.       - Сначала я подумал, что у нее проблемы с пищеварением, но нет, просто очень важно следить за гигиеной ее кукол Братц.       - О, слава богу. Я уже начал за них волноваться.       Я улыбаюсь.       - Я тоже. Может, поэтому ее солдатики встречаются друг с другом. От девчонок воняет.       Райдер смеется и отступает с выражением лица, которое я не могу точно прочитать, но которое с удовольствием бы видел снова и снова.