новый интернат

В устройстве многих интернатов США за последние несколько лет были проведены некоторые изменения. Дети, никогда не виноватые в разного рода кризисах, неизменно страдали от решений взрослых. Американские власти уже давно начали сокращать финансирование детских домов. Правительство распределяло сирот в приёмные семьи, чтобы обеспечить детям лучшую жизнь. Ещё недавно половина ребят из ужасного приюта, где они воспитывались долгое время, была передана под опеку государства, а значит в последствии каждый из них обрёл семью. Вся старшая часть детского дома, тихонько завидовала этим детям: счастливчики проведут юношество как все, избегут постоянного насилия в свою сторону и вырастут эмоционально стабильными людьми. Ни у кого из подростков интерната не было даже шанса на обретение дома в том возрасте, поэтому собственная неудачливость ранила каждого. Однако, их жизненный уклад тоже подвергся немалым изменениям. Детские дома сливались воедино, поэтому сирот переселяли в другие здание. Раньше взрослые ребята жили с маленькими, чтобы воспитывать их, выполняя роль нянь, а теперь, когда половина от каждой комнаты освободилась, к детям подселяли новеньких их возрастной категории. Люси была такой новенькой и долго нервничала из-за переезда, а когда выяснилось, что ей придется жить не с девочкой, как всем остальным, а с парнем, Монтгомери практически разрыдалась. Она не хотела чувствовать неминуемый дискомфорт, не хотела бояться нового соседа, не хотела защищаться от него. Люси знала - практически все мальчишки в интернате грубые, эгоистичные. Иначе было никак в условиях выживания, которые обеспечивал противный детский дом. И это не давало ей покоя, девочка чувствовала угрозу и необходимость оставаться на чеку. Но, как выяснилось, сосед оказался замечательным. Этот миловидный мальчик встретил Монтгомери у автобуса, представился своим странным именем и помог донести огромный чемодан до их комнаты. Жильё было просторнее предыдущего и уж точно чище. Ацуши - а именно так звали парня - сказал, что специально прибрался перед её приездом. Комната представляла собой небольшое помещение с двумя кроватями у противоположных стен, одним шкафом посередине, двумя рабочими столами и большим окном, снаружи перекрытым решёткой, чтобы предотвратить случаи суицида. По словам Накаджимы, мебель можно было передвигать, но раз в месяц комнаты посещала инспекция, которая следила за чистотой и карала всех нарушителей. Перед заездом новых ребят, жильё было положено привести в первоначальный вид, поэтому сейчас всё выглядело так скучно. *** За окном цвели деревья, птички заливались звонким пением. Шторы пропускали мягкий солнечный свет в скромные комнатки интерната. Хоть Монтгомери и поселилась тут недавно, в комнате уже царил девчачий бардак: одежда лежала на случайных поверхностях, стол занимала косметика и книги. В школе при интернате наступили каникулы, поэтому учебники пылились где-то в шкафу, ненужные отдыхающей ученице. Люси шуршит глянцевыми страницами модного журнала, её глаза быстро бегают по тексту и невероятным одеяниям прелестных девушек на картинках. Её изящный пальчик обводит идеальные силуэты крашенным ноготком цвета спелой черешни. Девушка протяжно вздыхает и переворачивается на спину. – Люси, там яблоки давали, я тебе взял парочку. – Ацуши зашёл в комнату и замер на пару секунд, наблюдая за своей соседкой в солнечных лучах. Майка Люси слегка задралась, на её нежной коже бледнели шрамы. Девушка оторвалась от журнала и повернула нахмуренное личико на застывшего Ацуши. — Спасибо. И чего ты встал там? — она приподняла одну бровь. — Да так, засмотрелся просто. — уклончиво ответил Накаджима, выгружая все яблоки из своей сумке на стол. — На что? — Люси цокает языком и вздыхает, стараясь продемонстрировать своё возмущение чужим слабоумием. — На тебя. Ты очень красивая. — смущённо отвечает Ацуши спустя некоторое время. — Фу, закройся. — Люси залилась краской и снова уткнулась в свой журнал. Не поверила. Какое-то время прошло в молчании, Накаджима увлёкся приключенческой книгой, а Монтгомери делала вид, что заинтересована изучением журнала. Тишина давила, хотелось поговорить о чём-то. – Ацуши? – М, что такое? – он отрывается от книги, смотрит на Люси своими добрыми глазами. — Тебе нравится кто-нибудь из приюта? — Монтгомери старательно избегает чужого взгляда, она упирается спиной в твёрдое изголовье кровати и укладывает журнал на свой живот. — Ээ, может и нравится, а что? – он покраснел. Значит нравится. — Да так, интересно просто. И кто же завладел сердцем нашего тигрёнка? – противно хихикает Люси, игнорируя трепет собственного сердца. — Так я тебе и сказал. – Ацуши фыркнул, поднимаясь с места и потягиваясь. Монтгомери наклонила голову в бок, наблюдая за его движениями, а потом вскочила на ноги и подошла к нему. — Ты ничего такой, думаю, шансы есть. — продолжила вредничать девушка, обходя Накаджиму кругом и рассматривая его со всех сторон. – Ты мне больше нравилась, пока лежала на кровати с журналом. — Ой, я тебе нравилась? Как мило. — она приподнялась на цыпочках и наклонилась к его лицу. Ацуши смущённо отстранился, шагнув обратно к рабочему столу. Накаджима мог разглядеть каждую веснушку на прекрасном лице, мог рассмотреть длинные ресницы или трещинки на губах. Возможно, будь Ацуши чуть смелей, он бы поцеловал эти притягательные губы, но он не мог позволить себе этого. Люси изначально его боялась и только начинала чувствовать себя более раскрепощённо, поэтому пугать её резкостью не хотелось. — Ты когда-нибудь целовался? – поинтересовалась Люси, оценивающе оглядев лицо Ацу. Его щёки покрылись румянцем от нежданного совпадения своих мыслей с чужой репликой. — Нет. А ты? — Я целовалась. Тот мерзкий мальчик был из другого корпуса, мы просто тренировались, чтобы потом не ударить в грязь лицом. К счастью, больше мы не виделись. — Люси наматывает вишнёвую прядь волос на палец, надув губки. Ацуши подметил, что идея имеет смысл, а потом пожалел, что сам никогда не пробовал целоваться. — А ты можешь научить меня? – Накаджима не понял, как фраза вырвалась из его рта, потому засмущался и отвёл взгляд. Люси, правда, залилась краской куда быстрее его. – Придурок! — она сделала пару шагов назад и скрестила руки на груди. – В целом, я могу. Но если кто-то об это узнает, тебе конец, понял?! Я не хочу репутацию шлюхи. Услышав неожиданное согласие, Ацуши просиял радостной улыбкой. Люси, давно мечтавшая поцеловать соседа по комнате, тоже была рада сложившимся обстоятельствам, но старательно прятала улыбку за хмуростью. Она взяла Накаджиму за руку и подвела к своей кровати. — Садись рядом. — когда Ацуши выполнил просьбу, Люси замялась. — Теперь можешь положить свои руки мне на талию. Ацуши, словно гипнотизированный, касается женского тела и осторожно поглаживает Люси. Монтгомери обняла его за шею, сокращая дистанцию, и остановилась на несколько секунд, будто преодолевая внутренний барьер. Когда Накаджима хотел было сказать что-то, Люси наклонилась к нему и коснулась чужих губ своими, нежно пробуя на вкус желанные уста. Ацуши на физическом уровне ощущает неловкость, но обнимает Монтгомери в ответ и старается повторять все действия приятельницы. — Ацуши, расслабься. Ты не целуешься с ядерной бомбой, да и откусывать язык я тебе не буду. — оторвавшись от чужих уст, требует Люси. Она быстро отдышалась и вновь припала к мягким губам Накаджимы. Пару минут они пробовали целоваться снова и снова, делая перерывы на недовольные объяснения Люси. Постепенно смущение проходило, даже зажатый Ацуши начал проявлять больше инициативы и прижимать возлюбленную ближе к себе. Монтгомери медленно перебралась на чужие колени «для удобства» и уверенно вела поцелуй, наслаждаясь процессом и быстрым результатом «обучения». – Люси.. Слезь с меня, пожалуйста. — красный Ацуши нарушил спокойствие прелестного момента и умоляюще посмотрел на девушку. — А? Это с чего бы? — Люси, только приходящая в себя после череды поцелуев, пару раз непонятливо моргает и хмурит брови. Появилась мерзкая мысль о своём весе, дескать Накаджиме тяжело её удерживать на себе. – Ну... Просто слезь, я прошу. Мне очень понравилось целоваться с тобой, ты замечательный учитель, и я благодарен тебе, но слезь с моих колен. — взмолился Ацуши, пока Монтгомери задумчиво отвела взгляд. – Ты тоже, оказывается, не тупой. Быстро учишься. Знаешь, мне было гораздо приятнее целоваться с тобой, а не с тем уродом. Да и ты.. Ты намного больше мне нравишься. — задумчиво протянула девушка, снова нервно наматывая прядь волос на палец. Накаджима, очевидно, сейчас не был готов выслушивать откровения, а потому только прикусил свою нижнюю губу. – Люси, это очень мило, ты тоже мне нравишься, причём с первой недели нашего знакомства и очень сильно, но блин, прошу, слезь. Монтгомери замерла и удивлённо вздохнула. Она не думала, что её чувства взаимны, она не думала, что вообще сможет понравиться кому-то. Люси не знала, что в ней можно видеть что-то помимо всех недостатков, не знала, что её можно полюбить так же сильно, как способна была любить она сама. Глаза увлажнились от слёз, девушка обняла Накаджиму дрожащими руками и всхлипнула. — Ну ты чего, Люси?.. Прости, я не хотел тебя расстроить... – Ацуши растерялся и лишь неловко приобнял девушку. — Я очень люблю тебя.. Слышишь? Я никогда и никого не любила так сильно.. — Монтгомери прижимается к Накаджиме вплотную, потом хватает за щёки и целует в губы, нежно проникая языком в чужую ротовую полость. Ацуши как-то странно выдыхает и отстраняется. — Люси, я тоже люблю тебя, но прошу, отпусти в туалет, я сейчас кончу. Повисло неловкое молчание. Люси удивлённо смотрела в его глаза, осмысляя ситуацию. — Ты мне льстишь, не настолько же я хорошо целуюсь... — растеряно протягивает девушка, пока не отстраняясь от Накаджимы. — Не только целуешься, но и сидишь на мне. Я поэтому просил слезть.. — Замолчи, я и так поняла! – Люси смутилась ещё сильнее и уткнулась лбом в чужое плечо. Ацу выдохнул, мягко погладив её спину. — Ну так ты слезешь?.. Мне уже правда надо бы отлучиться.. — А если.. Если я тебе помогу? – практически шёпотом прошипела Люси в шею Накаджимы, пряча глаза от него. Было максимально неловко говорить о непристойностях, особенно с человеком, который уже как пару месяцев был её любовным интересом. Но Ацуши, кажется, смутился гораздо сильнее. Он притих и сглотнул вязкую слюну от одной лишь мысли о близости с любимой девушкой. Посчитав его молчание согласием, Люси осторожно слезла с чужих бёдер и легла на подушки, отводя взгляд. Монтгомери мягко сплела их пальцы, поглаживая грубоватую кожу мальчишеских ладоней, и потянула Ацуши на себя, наконец налаживая зрительный контакт. В детском доме строго следили за половыми связями подростков: беременности, а, тем более, дети никому из администрации не были нужны. Конечно, многие ребята понабрались плохого от сомнительных компаний, в которые попадала добрая треть воспитанников интерната, но заниматься сексом в стенах обители несчастных было запрещено. Но даже это не могло волновать так, как осознание близости с любимым человеком. Ацуши целует Люси снова и снова, пока его руки неуверенно пробираются под её кружевную майку. Как бы то ни было мерзко, Накаджима представлял этот момент так же часто, как засматривался на открытые участки тела обожаемой соседки. А Люси, к слову, привыкла ходить по комнате только в шортах и майке, поэтому повод поглазеть на неё появлялся часто. Но сейчас все мечты исполнялись, ладони Ацу плавно гладили изящное тело, а губы оставляли влажные поцелуи на шее и ключицах девушки. – Если ты потрогаешь мою грудь, ничего страшного не случится. Не стесняйся, ты ведь наверняка никогда не касался девочки.— даже в таком положении Люси умудрилась криво усмехнуться. Правда, через пару секунд пальцы Накаджимы действительно аккуратно сжали её грудь под бюстгалтером, а Монтгомери тихо вздохнула, слегка вздрогнув в чужих руках. Было крайне непривычно ощущать чьи-то ладони на интимном месте, Люси приобняла Ацуши одной рукой, а вторую кисть впутала в его шевелюру. Накаджима на пару секунд потерялся в пространстве, заворожённо тиская упругую плоть, но потом вернул своё самообладание и нехотя освободил девушку от надоедливого лифчика. Нижнее бельё, выуженное из-под майки, оказалось подвешано на изголовье кровати за лямку, Ацуши нетерпеливо вернулся к приятному занятию, забывая о своей собственной эрекции. — Ацуши.. У меня не только грудь есть, отцепись уже, а.. – Люси намекает на неловкость от такого положения и легонько стукает парня по затылку. Накаджима смотрит на неё счастливыми глазами, а потом кивает и слегка отстраняется, чтобы стянуть свои штаны и шорты Монтгомери по колено. Люси слегка сползает вниз по кровати, Ацуши меняет положение своего тела и прикладывается рядом с ней ради взаимного удобства в процессе удовлетворения своих потребностей. Наверное, представить совместную мастурбацию было бы тяжело ребятам, далёким от мира порнографии, но, к счастью, ни Накаджима, ни Монтгомери таковыми не являлись. Люси смотрела видео подобного содержания ради интереса, пока Ацуши использовал эти материалы для самоудовлетворения. Люси первая решилась на ответственный шаг и коснулась промежности Ацуши, пока лишь примеряясь через ткань боксеров. Ощупав член, она вздохнула от волнения и пробралась рукой в бельё, обхватывая ладошкой пенис. Опыта в таких делах у девушки не имелось, поэтому она решила действовать по наитию, ну и прислушиваться к партнёру. Ацуши в это время прикусил губу, чтобы не издавать лишних звуков, и взял с Монтгомери пример, забираясь в её трусы ладонью. Девушка закинула одну ногу на бедро парня, чтобы сделать позу удобнее, и прижалась ближе к нему, тихо простонав на ушко от неумелых, но ловких касаний. Длинные пальцы Накаджимы давно заинтересовали Люси, а сейчас, когда мягкие подушечки ласкали её внизу, возбуждение зашкаливало. Монтгомери старается не отставать и ритмично двигать своей кистью, каждый раз задерживаясь на головке члена, как бы сильно не хотелось просто насладиться чужими махинациями. Ацуши ловит взгляд глаз напротив и подаётся вперёд, сливаясь в поцелуе с любимой Люси. Он мягко прикусывает нижнюю губу девушки, пальцами стимулируя клитор. Она мычит в поцелуй, ускоряя движения руки. Кажется, за дверью кто-то ходит. Монтгомери прерывисто глотает воздух ртом и жмурит глаза, выгибаясь в спине от пронзившего тело удовольствия. Ноги слегка трясёт, дыхание сбивается, хочется продлить момент ослепительной неги счастья. Но она не забывает об Ацуши, доводит его до оргазма своей ладонью и устало утыкается в чужое плечо. — Ну ты и придурок.. — Люси закрывает глаза и расслабленно жмётся к Накаджиме. — Люблю тебя.. И, всё-таки, ты действительно самая замечательная из всех, кого я только знаю. — Ацуши счастливо сжимает женское тело в объятиях, позабыв обо всём на свете.