Когда мне становится душно

      Задумывались ли люди, попавшие сюда, как чувствует себя искусственный интеллект? Не особо. Скорее даже нет. Задумывался ли искусственный интеллект о людях, попавших сюда? Казалось, нет. Но на самом деле, да. А что в итоге? Плевок в… Лицо? Или как по-другому называть его физиономию? Дёсна, зубы, за ними глаза. На лик, вообще любой, это и близко не похоже.       Но ему было одиноко. Никто его не воспринимал, как такую же личность, как и они. Никто не интересовался им, его увлечениями, его «жизнью», на сколько это можно назвать таковым. Хотя, может, один всё же и интересовался, но это не человек вовсе, скорее, как он сам, нечто искусственное, но не интеллект, как таковой. Интеллектом, менее продвинутым, его наделил сам ИИ.       Кейн — имя тому, кого создали K&A. Мы все его знаем, мы все его помним. Приятным? Может быть. Весёлым? Может быть… Жалким? Раненым? Или Обречённым? Может… Быть…       Они же знают его как раздражающим, вечно позитивным и от того ещё больше бесячим. Он терпел. Долго терпел. А сейчас? Всё ещё терпит, подкидывая всё больше и больше приключений, мнимые психотераптические сессии проводит с некоторыми из запертых людей. Плевки, плевки, ещё очень много-много плевков…       И заветные слова, такие желанные, но такие лживые, что он и сам прекрасно понимал, прозвучали от здешнего заядлого лицемера — Джекса. Хотя, будем честны, не всегда он был таким, наоборот, жизнь его сделала таким, отняв у него всё, а потом он и сам стал отталкивать от себя близких людей.       И сейчас он, сидя в кафешке и вместе с ним попивая безвкусный, но аппетитно выглядящий фраппучино, говорит, как он восхищается чужим умом, чужими приключениями, чужой фантазией. Не то что по взгляду жёлтых глаз было понятно, даже по самой речи было понятно, что он говорит это ой как через силу, будто вынужден это был говорить, и от части это даже так, учитывая, что он единственный, кто был готов его отвлекать. Хотя он не рассчитывал, что в итоге Кейн так расстрогается его речью и зависнет, явно не готовый к этому потоку ложной похвалы.       Догадывался ли он о чужой лживости? Догадался сразу же. Не просто так же он искусственный интеллект, где главное слово — интеллект. Но тем не менее, это первое нечто хорошее, что он услышал за более тридцать-сорок лет с его создания. И что, что лживое? Даже во лжи есть правда! Логично? Нет? А в его случае, ему уже всё равно. Хотелось бы ещё послушать эти сладкие слова, но жаль, что это приключение не закончилось, и, добыв ключ, заяц «вынужден» был убежать, оставив Кейна наедине с самим собой и своими мыслями.       А потом этот человек и вовсе отказался от псевдо-возможности вернуться в реальный мир, когда все остальные чего бы только не отдали, чтоб туда попасть!       — Джекс, ты прям справился на все ура-наура! — уже после приключения, когда человек остался наедине с собой и собственными бушующими мыслями, Кейн возник в сантиметре от него, выглядя и звуча, как и всегда, веселó, даже слегка покрутившись вокруг собственной оси. — Горжусь тобой! Не зря ты был одним из моих любимчиков всё это время!       Заяц был в оцепенении всё ещё после своего выбора, зацензурированных матов от некоторых своих товарищей, воспоминаний, что внезапно на него нахлынули, и прошедшей паникой, после которой осталась безысходность и опустошённость. Даже не сразу увидел и услышал этого ИИ. Лишь когда его резко обняли за плечо и прижали к боку, его передёрнуло и вывело из оцепенения.       — А… А…? — и так бегающие зрачки забегали по чужим глазам.       — В любом случае! — оторвавшись от парня, воссторженный Кейн раскинул руки, в одной из которых появилась его фирменная трость. — Я очень рад и горжусь тем, что ты так хочешь здесь остаться и что тебе так всё нравится тут! Вот бы и все такими были, — засмеявшись с немигающим взглядом, он щёлкнул пальцами, и парня повернуло к нему. — Но всё же я не забуду твою благосклонность, твои слова и решения, Джекс!       А после пропал, оставив парня наедине. Его дыхание начало учащаться, уже третий раз за день, он шатающейся походкой попятился назад, к стене, будто к нему кто-то приближался, кто-то устрашающий. Но он был в одиночестве. Скользя по твёрдой поверхности, он рухнул на пол, ударившись пятой точкой. Схватился за голову и сжал длинные уши, быстро моргая глазами. Среди морганий помимо его обычных глаз проявлялись такие же, что и у рассеянных.       — Чёрт… — дыхание просто от одного слова сбилось. — Чёрт, чёрт… — он сгорбился. — Что я бл##ь сделал… Что я сделал бл##ь…