found

Алый солнечный шар прощально мелькнул между облаков над городком Кайзер и скрылся за горизонтом. На тихих улицах зажигались фонари, окошки небольших домов светились теплом. Офисные здания пустели, а в магазинах, наоборот, наступал час пик, потому продавцы радостно взвешивали продукты и складывали выручку в кассы. В этот чудесный облачный вечер Федя не сидел с книгой и чаем, как то часто случалось, а наводил порядок в доме, разгребал захламлённые шкафы и который час возился со старым чердаком, выполняющим функцию хранилища посление года два. Фёдор ненавидел яркий солнечный свет, потому ежедневно коротал время за плотными занавесками, а на улице появлялся либо рано утром, чтобы купить свежих булочек в пекарне соседа, либо вечером, когда температура воздуха опускалась, а полумрак расслабляюще обволакивал своей притягательностью. Этот день мог бы начаться неприятными лучами света на лице, приторно-голубым небосводом, а может и вовсе диалогом с придурковатым прохожим, но серые тучи не дали солнцу на то полномочий, а предупреждение по радио и во вчерашней газете о вероятном дожде вынудили желающих отказаться от прогулки. Поэтому Достоевский с величайшим удовольствием покинул свою тёмную обитель и направился за выпечкой для любимого Коленьки. Гоголь просто обожал свежую выпечку. Мягкие круассаны были его настоящей страстью, за ватрушку с малиной Николай мог бы продать душу, а подсушенный в тостере хлеб с тёплой сердцевиной вызывал такой дофаминовый прилив, что ещё час после завтрака юноша мог ходить абсолютно счастливым и спокойным. Наверное, ешь он все эти прелести чаще трёх раз в неделю, физическая форма Гоголя давно бы не была такой шикарной, особенно учитывая любовь американцев к повышению калорийности любого блюда с помощью странных ингредиентов. Либо же дело было в ежедневных пробежках и частых тренировках, но Коля, так или иначе, владел секретом идеальной фигуры и продолжал посылать Федю в пекарню раз в несколько дней. Достоевский, не питавший к мучному особенно тёплых чувств, всегда брал себе плитку шоколада на ближайшую неделю в продуктовом магазине рядом с домой и спокойно обходился иного рода десертами, поэтому в пекарню бегал без особого удовольствия. Но порадовать возлюбленного, да и отблагодарить его за приготовленный завтрак, было важнее собственного комфорта, так что постепенно походы за булочками стали привычкой. В этот замечательный день Фёдор был настроен крайне позитивно, поэтому купил не только багет, но булочку с корицей для Коли, чтобы поднять чужое настроение на тот же уровень, где находилось его собственное. Достоевский знал, в чём причина таких светлых чувств - сегодня исполнялось ровно восемь лет с его первой встречи с Гоголем. Тогда они, кажется, были совсем другими людьми: Коля вечно стремился куда-то вперёд, видел в себе множество недостатков и был готов дать отпор любому, кто посмеет нарушить его душевную организацию, даже если человек пытался помочь или подсказать. А Федя строил великие планы на ближайшие годы, хотел писать грандиозные разоблачения и считал окружающих глупой посредственность. Их объединял жгучий интерес к поглощению информации, желание добиться абсолютного успеха и, как оказалось позже, родной язык. По началу вольнолюбивые характеры не давали юношам сблизиться - то Коля отрицал факт своей заинтересованности в собеседнике, то Федя пропадал со всех радаров, пока сам не осознавал, что соскучился. Но позже ситуация наконец улучшилась, и Гоголь с Достоевским стали узнавать друг друга лучше, постепенно приходя к общему выводу об очевидной симпатии к новому другу. С тех пор, их жизни были связаны. Возлюбленные преодолели преграды к счастью, обосновались в тихом городке штата Орегон и жили, как говорится, свою лучшую жизнь, искренне наслаждаясь каждым днём, проведённым вместе. Николай и Фёдор помогали друг другу в формировании новых взглядов, они поддерживали любое начинание и любую идею партнёра, а ещё открыто говорили о своих отношениях, если кто-то интересовался причиной длительного сожительства. И сейчас, спустя столько лет, они просыпались вместе и радовали друг друга приятными мелочами с самого утра. Фёдор находил это прекраснейшим феноменом в своей жизни, поэтому его настроение сейчас и было столь приподнято. Погода располагала к прогулке, так что Достоевский решил пройтись по парку после завтрака, чтобы сохранить нынешний бодрый настрой на остаток дня. После глотка свежего воздуха работа шла легко, новостная статья о недавних событиях в соседнем городке получалась ёмкой и красочной. Журналистская деятельность порой утомляла, но в основном Фёдор любил свою профессию и добивался больших успехов благодаря умению в нужной степени осветить социальную проблему и уникальному взгляду на различные ситуации. Отправив плод своих трудов начальнику издательства, с которым Достоевский сотрудничал, как независимый эксперт, Фёдор решил потратить оставшиеся силы на подготовку ужина и уборку. Когда аппетитная лазанья стояла в духовке, а надоедливый шкаф в прихожей был разобран, Федя покормил кота и отправился на чердак - тёмное небытие, поглащающее всевозможные предметы. Конечно, вещи лежали аккуратно, пол был чистым, а внешний вид чердака создавал определённое ощущение уюта благодаря гирляндам и расписанной Гоголем стене, однако Достоевский даже не мог предположить, что таит в себе загадочный мрак. Со своей частью комодов Феде удалось разобраться достаточно быстро. Он перебрал книги, выкинул несколько странных безделушек с различных ярмарок, рассмотрел семейный альбом и бережно переложил шуточные подарки от Коли в самый верхний и красивый ящик. А потом начал перебирать вещи Николая. Немногим ранее Гоголь дал согласие на разбор своих вещей и сказал Достоевскому выкинуть всё, что попадает под определение «хлам», ну и пожелал удачи, поэтому сейчас Фёдор спокойно открыл сундук возлюбленного и поморщился от резкого запаха каких-то специй. Такое интригующее начало работы заинтересовало Федю, он отложил металлическую коробку с приправами в сторону и стал перебирать чудные катушки для эквелибра, наборы театрального грима, испорченные временем масляные краски, запчасти машин и даже хирургические инструменты. Какой же, всё-таки, удивительной личностью был его любимый бойфренд! Фёдор присматривался к предметам и визуализировал различные периоды жизни Гоголя, вспоминая рассказы о полноценной работе в цирке, театре, о мелких подработках и не совсем законных увлечениях. Мешок для мусора заполнялся медленно - слишком уж чарующими оказались вещицы Николая. Федя с недопониманием осмотрел русский народный костюм, устилающий всю площадь сундука, и отложил одеяние в сторону, чтобы потом выяснить у Коли предназначение этого наряда и контекст его покупки. А потом взгляд его опустился на старенькое банджо на самом дне сундука. Достоевский, будучи музыкантом, трепетно относился ко всем музыкальным инструментам, знал жанры музыки, в которых они задействовались, и тщательно следил за состоянием своей родной виолончели. Он с удовольствием рассказывал людям о своей любви, демонстрировал профессионализм и никогда не скрывал такую важную часть собственного внутреннего мира. И поэтому найти в закромах банджо, про которое он ни разу не слышал от Коли, было странно. Гоголь был человеком музыкальным: отлично чувствовал ритм, прекрасно пел, красиво танцевал и очень, очень часто слушал музыку. По мнению Фёдора, связано это было с Колиной бывшей профессией актёра и циркача. Но Николай никогда не говорил, что умеет играть на музыкальных инструментах. Помнится, он только раз что-то сказал про гитарные аккорды, но тему не развивал, да и не уточнял свою роль в той истории про потерянные ноты и дворовых котов. А теперь Федя находит настоящее банджо, ещё и с красивым узором на корпусе. Его задела такая крупная недоговорка. Когда живёшь с человеком много лет, а человек этот ещё и разговорчивый, неосознанно считаешь, что тебе известны о нём все факты. Как оказалось, разрушение каменной уверенности больно бьёт по гордости. Фёдор легонько стукает костяшками пальцев по деревянному корпусу, а после перебирает все пять расстроенных струн по очереди. Звучание отдалённо напомнило звуки кантри музыки, навеяло мысли о ковбоях и барах дикого запада. Достоевский хмуро щупал инструмент кончиками пальцев, вспоминая всё, что он знал о банджо. Коле не очень подходил образ кантри музыканта, да и сам инструмент казался странным выбором для Гоголя. — Феденька, howdy, мой сладкий! Батюшки, где ты откопал эту древность? — на чердак бодро поднялся Николай, который, видимо, отпросился с работы пораньше. Он быстро оглядел помещение и снова сосредоточился на Фёдоре с банджо в руках. — Привет, Коленька. Твой сундук, как я вижу, способен удивлять содержимым не только меня. — с некоторым холодом в интонации ответил Достоевский, чмокая склонившегося к нему Колю в губы. Гоголь уловил изменение чужого голоса, но лишь радостно хмыкнул вместо попыток оправдаться. — Liebster, ну это ведь просто музыкальный инструмент, верно? — Николай хитро усмехнулся, заметив реакцию Достоевского на немецкие слова в чужой речи. Оба знали множество языков, но отличались тем, что Коля использовал знания постоянно, вплетая любимые словечки в любой диалог, а Федя предпочитал разговаривать на одном языке и не одобрял подобных демонстраций своих навыков. — В ранние подростковые годы, когда моя семья жила в России, отец не бывал трезвым, а мать не искала богатых любовников, я начал общаться со взрослыми ребятами из своей школы. Они научили меня играть на гитаре и сказали, что с помощью музыки я смогу завладеть сердцами множества дам. Конечно, я не верил их словам, но где-то в глубине души зародилась мечта оказаться в центре внимания и всеобщего восторга. Поэтому музыку я бросать не стал: практиковался со старыми гитарами друзей, пробовал подбирать аккорды самостоятельно, переписывал ноты из сборников для начинающих гитаристов, ну и давал «концерты по вечерам». — Коля замолчал, впитывая головокружительную ностальгию от собственной истории. — Как подъездная романтика и классическая гитара связаны с символом американской музыки, позволь поинтересоваться? — Достоевский элегантно изогнул одну бровь, наблюдая за эмоциями Николая. — Ne me fais pas tomber! – Да боже, Коля, ну кого ты пытаешься впечатлить. Ладно бы я был какой-нибудь глупой девушкой, которая прыгнула бы в твою постель от звуков французской речи, но я ведь в твою постель прыгаю не ради французского. Прекращай насиловать мои уши. — не выдержил Фёдор и легонько толкнул Николая в плечо. Гоголь сразу схватился за место «удара» и театрально изобразил на своём лице ужасные страдания. — Ты наконец расскажешь про банджо? Тон голоса Феди стал мягче, Достоевский улыбался ребяческому поведению возлюбленного и уже не хотел говорить глупости о внезапной находке. А когда Гоголь уложил свою голову на его бёдра и обвил руками торс, на душе не осталось и намёка на обиду. Фёдор принялся мягко поглаживать густые волосы Коли, забывая свою первоначальную претензию. – Так вот, как ты знаешь, моя мать нашла себе богача и, к счастью, решила забрать меня с собой в лучшую жизнь. Однако, новый батя меня не особо любил, поэтому денег не давал, ну а мама, будучи жадной, не считала нужным выделять на мои потребности приемлемую сумму денег, так что я всегда обходился малым. И в один момент меня так достало отсутствие власти над своей жизнью, что я пошёл в бар, где обычно зависали клёвые афроамериканцы с саксофонами, подружился с ними и стал частью музыкальной группы. Все струнные, отчасти, похожи, особенно если брать инструменты гитарного типа, так что переучиться с классической гитары на пятиструнное банджо не было для меня преградой на пути к деньгам. — А знаешь, среди темнокожих музыкантов тебя очень даже легко представить. Ты прям Ева Элфи, ей богу. — Достоевский беззлобно хмыкнул, за что был укушен за бедро. – Тьфу на тебя, сейчас снова буду говорит на смеси французского, немецкого и грузинского. – Ты и грузинский знаешь?.. — Знаю. Давай за ужином обсудим, я пока что не готов к такому серьёзному разговору. — Федя закатил глаза, а Коля снова захихикал. — Так вот, про музыкальную группу. Мы играли в стиле блюграсс, который был фактической смесью джаза с народной музыкой британцев. Мне нравился коллектив, да и бар был отличным, поэтому выступать с ними после школы стало крайне приятным занятием. Я зарабатывал деньги, мама хвалилась подружкам, мои новые друзья восхищались нашей группой. Ну и, конечно, маленькая нарциссическая мечта сбылась - мной и правда восхищались. — Получается, с этим банджо ты выступал, так? — Федя рассматривает инструмент вновь, продолжая перебирать чужие волосы. — Не совсем. Когда моя семья переезжала из Техаса в Колорадо, мне пришлось попрощаться со своим музыкальным коллективом. В последний вечер они устроили настоящий праздник по случаю моего отъезда, его посетил и мэр города, который тоже любил наши выступления. Он-то и вручил мне банджо в качестве символического подарка. — Коля выпрямился и взял в руки банджо. Он с любовью обводит чьи-то росписи на обратной стороне корпуса и узоры на грифе, наслаждаясь нахлынувшими воспоминаниями. — А как ты умудрился не проронить ни слова о банджо, музыкальной группе и выступлениях в баре за всё время наших отношений? Мне казалось, что ты успел поведать мне обо всех периодах своей жизни. — Даже не знаю, на самом деле. Возможно, не хотелось рассказывать такую слюнявую историю, да и роль этой ситуации в моей жизни не была слишком уж большой. Просто забавный эпизод. – Коля с улыбкой пожал плечами, укладывая банджо обратно в сундук. Задумчивый Федя пока что оставался на полу - переваривал полученную информацию. – Ну что, пойдём ужинать? Я купил тебе скромный подарочек на годовщину знакомства, он на кухне. И лазанью, кстати, достал из духовки. — О, молодец, спасибо тебе. А то я как-то не рассчитал время. — Достоевский воспользовался предложенной помощью Гоголя и поднялся, опираясь о чужую кисть. – Потом закончим с чердаком вместе, так будет быстрее. А пока что я поведаю тебе историю о своём путешествии в Грузию..