кажется, влюбились

— слушай, это уже даже не забавно, а жутко. мы снова видимся на тусовке и я снова лицезрею твой затылок вместо лица, потому что ты сверлишь взглядом какого-то парня в другом конце зала, — Данте хлопает по плечу своего старого-нового друга (друга ли? они знакомы суммарно всего пару часов) и улыбается. Пик тяжело выдыхает и поворачивается к барной стойке. он замечает, что на Данте надета замечательная рубашка, замечательно расстегнутая на три верхние пуговицы. он вспоминает, что при первой их встрече четыре года назад расстегнута была лишь одна пуговица, а сегодня утром, когда они увиделись во второй раз в жизни, уже две. а теперь, вот, три. вырез обнажает край цветной татуировки, которая уходила к плечу. Пик не может разобрать, что конкретно нарисовано, но не сомневается, что целиком оно выглядит замечательно. нужно обязательно рассмотреть, когда он… Пик ловит себя на мысли: ему уже не так интересно, что происходит в том самом другом конце зала. он косится в сторону – да, предмет его недавнего внимания все еще там. кажется, он целуется с каким-то не очень красивым парнем. Пику смешно. — м-гм, — он возвращает взгляд на Данте, на этот раз его интересуют глаза, а не грудь, — ревнуешь? — мы видимся в третий раз в жизни, кхун’Пикар. да, разумеется я ревную.       — я смогу простить тебя за произнесение этой ужасной фамилии, но прошу настойчиво не вспоминать ее больше при мне. и имени не вспоминать, а то… стану уязвим для духов. так?              — как хорошо ты воспринимаешь тайский фольклор, когда тебе это удобно, Пик. извини, я дразнил тебя. и я доволен результатом. так кто это? — Данте взглядом указывает на танцующую как в последний раз фигуру. да, там действительно была фигура. если бы Данте не было решительно наплевать на собственное телосложение – о, как бы он завидовал. но, к счастью, он уже успел поймать долгий взгляд Пика, который тот нечаянно уронил значительно ниже лица Данте. а значит, потенциальная причина для зависти перестает быть актуальной.              — вы не знакомы? странно, он ведь тоже был на том благотворительном банкете, где ты вот точно так же приставал ко мне с расспросами.              — ты бы не отвечал, если бы тебе не нравилось. я не так хорошо вижу, чтобы различить лицо, да и времени много… стой, это… Червонцев? Роман, так?              Пик кивает, взгляд опускает в опустевший бокал.              — он самый. эй, ты все еще на работе, помнишь? долей мне.              — даже не планируй съехать с темы, — Данте доливает в бокал виски и боковым зрением старается вглядеться в, как оказалось, старого знакомого. правда, знакомый вряд ли его вспомнит. — я даже помню, как его в VIP-палате нашей клиники откапывали после алкогольного отравления и он параллельно гасил шампанское, которое у нас зачем-то предлагают элитным клиентам. и хуже всего то, что в тот момент ему было всего пару дней как восемнадцать.              — я помню, как он мне после этого жаловался, что шампанское у вас дерьмовое.              — никогда бы не подумал, что вы можете дружить.              — а мы и не дружили. мы спали. три года, наверное. и пару недель назад это закончилось.              у Данте на пару мгновений перехватывает дыхание – он слишком много узнал и слишком многое из этого непосредственно относится к его проблеме. прежде всего, Пик, судя по всему, вполне не против спать с мужчинами. затем – боже, он спал с мальчиком с билбордов, которого хочет каждый второй из тех, кто хотя бы раз был онлайн. и в качестве заключения: с ним, да? а почему не со мной?              — формально, сейчас он мой бывший. хотя мы никогда не были в… знаешь, отношениях.              — и кто из вас оказался собственником, из-за которого привычный порядок вещей порушился? — Данте усмехается и заглядывает Пику в глаза. ему не хочется упускать ни одной его эмоции.              — никогда бы не подумал, что вопрос можно поставить так. — Пик поднимает взгляд и замечает, как пристально Данте в него всматривается, — мне сейчас, знаешь ли, очень выгодно наплести тебе чуши и выставить себя в самом замечательном свете. я же хочу тебе понравиться.              — ты не будешь этого делать, потому что уже мне понравился и прекрасно это знаешь. ещё виски?              — ты слишком хорошо меня понимаешь, — Пик протянул стакан и проводил Данте взглядом до холодильника. Пик не мог не заметить, что руки у Данте слегка подрагивали. но придавать значения этому не рискнул.              честно признаться, чувствовал Пик себя в высшей мере отвратительно. диалог с Данте явно шел не туда, где Пик планировал оказаться – ему не особо хотелось разговаривать о Роме – он не гордился тем, как развивались их отношения и точно не захотел бы уведомлять об этом свой новый… интерес. если бы новым интересом не оказался Данте, которому в целом хотелось рассказать всю свою жизнь, а потом еще и поплакать на плече. чего Пик, к слову, никогда не делал. и жизнь свою не рассказывал, и на плече у красивых мужчин не плакал. он в принципе плакал в последний раз лет в шесть, когда мать пыталась выучить его японским кандзи.              — ты можешь не рассказывать вовсе, если не хочешь, и не нужно так обреченно вздыхать. я вижу, как он на тебя смотрит и один его взгляд говорит, что расстались вы не на лучшей ноте.              — а он на меня смотрит? — Пик приподнял брови и уставился в сторону Ромео, но лишь на пару секунд – отвернулся, заглянул Данте в глаза и заметно посерьезнел, — слушай, честно говоря, это не кажется мне правильным. я не хочу вешать на тебя проблемы своего прошлого, к тому же планирую начать за тобой ухаживать и – невероятно – до меня наконец доходит, как правильно вести себя с человеком, который мне… — он делает паузу, медленно вдыхает, — без шуток, нравится. и в это правильно не входит обсуждение бывших на первом свидании… у нас ведь?..              Данте ухмыляется и кладет руку Пику на плечо.              — меня устраивает любой расклад событий. я просто наслаждаюсь твоей компанией, четно говоря, ты можешь говорить о чем угодно – мне все понравится. я тут, понимаешь ли, очарован. — он поднимает руку и убирает непослушную прядь с лица Пика за ухо. — и ты, кажется, тоже. но чем-то пониже моего лица, м?              — татуировка. хочу целиком рассмотреть. — Пик уводит взгляд в сторону и откашливается. ему никогда не удавалось скрывать смущения, этот раз не был исключением.              они оба начинают смеяться. повисшая в воздухе неловкость из-за не туда зашедшего разговора, кажется, испарилась. через несколько минут и Пик, и, кажется, Данте, напрочь забывают о еще недавно интересовавшем их Ромео.              кажется, зря.              Данте подпирает подбородок рукой, внимательно слушает забавные рассказы Пика о его бурной юности, изредка отвлекается на заказы (благо, их не так много) и осторожно планирует, как они будут продолжать вечер. он уверен, что Пик, несмотря на его полную вовлеченность в их диалог, тоже в тайне планирует что-то подобное. Данте не сомневается, что сегодня же покажет Пику татуировку. целиком.              — специально пришел в мой клуб, чтобы клеить, — презрительный взгляд в сторону Данте, — вот это? без обид, но кроме мозгов тебе и вкус отшибло.              Пик медленно поворачивает голову на до боли знакомый и совсем не желанный голос, но тут же успевает пожалеть – ему в лицо, на волосы и на ворот водолазки летит и удачно приземляется коктейль, который Данте сделал пару минут назад. тот самый, который вызвал у Пика улыбку: клубничный сироп, ликёр, взбитые сливки – если такой прольют, оттирать его будет мучительно долго. оказывается, коктейль был заказан именно с такой целью. по крайней мере, именно это показалось уместно… ему. Ромео.              Пик отряхивается, задерживает взгляд на застывшем в удивлении Данте, затем смотрит на Ромео. Рома – так его звали близкие – был красным от переполняющих его эмоций, криво ухмылялся и всё еще держал в руке опустошенный стакан. Пику вдруг стало смешно: наверное, всё это время, сколько он тут сидит, Рома что-то такое планировал. высчитывал, когда подойти, всматривался, поймал момент когда между ним и Данте всё стало окончательно понятно и они оба потеряли бдительность. Пик улыбнулся.              — ты… ты псих, — Ромео отшатнулся, из-за опьянения его повело в сторону и он задел плечом Данте, который вышел из-за стойки и шел к Пику с влажным полотенцем, — и ты тоже, если решил иметь с ним дело. вы все психи.              — Рома, прости. я не имел в виду ничего плохого… никогда не имел. прости, хотя тебе вряд ли есть дело до моих…              — завались. а ты… извини. не стоило тебя оскорблять, но лучше не водись с этим мерзким, глупым, отвратительным… нет, ты меня не слушаешь. наплевать, — Ромео махнул на Данте, который пытался оттереть пятно сливок с водолазки Пика, развернулся на каблуках и ушел в сторону выхода из клуба.              следующие минут пять Пик и Данте провели в тишине и в попытках устранить с лица, волос и одежды Пика сливки, ярко-красный сироп и ликер. впрочем, безуспешно. кажется, Пик переваривал произошедшее, а Данте был совсем не против дать ему время. когда надежды не оправдали даже спиртовые салфетки, Данте прервал молчание и предложил Пику сходить в подсобку за запасной рубашкой. рубашка оказалась предательски широка для худощавого телосложения Пика, к тому же две верхние пуговицы были сорваны и Пик должен был дефилировать с полуголой грудью.              — мне кажется, жизнь надо мной очень грамотно издевается.              — а мне кажется, что тебе идёт. и не такой ты худой, не обзывайся. конечно, если сравнивать с моим замечательным телосложением…              Пик притворно хмурится и кидает в Данте полный злодейства и неприкрытой ярости взгляд, они тут же начинают смеяться.              до закрытия они не говорили о произошедшем.              после решили продолжить ночь у Пика.              наутро, кажется, влюбились. правда, татуировку Пику внимательно рассмотреть так и не удалось, времени не хватило.