"Нет"

На берегу беснующегося моря, где куски Белерианда с грохотом уходили под воду, стояли двое. Великая война закончилась, но для них тишина была громче любого взрыва. Маэдрос смотрел на свои руки — израненные, обожженные, но свободные. Рядом возвышался Эредин. Его лицо, изуродованное орочьим клеймом и ветрами Тангородрима, больше не напоминало лик эльфийского принца. Он был похож на древнее изваяние из черного гранита, треснувшее от внутреннего жара. — Значит, они всё-таки услышали, — прохрипел Маэдрос. Его голос дрожал не от холода, а от осознания, что клятва его отца привела мир к этому финалу. — Ты сделал то, что не удалось ни одному из нас. Ты заставил богов почувствовать стыд. Эредин медленно повернул голову. В его глазах не было триумфа. — Стыд — это роскошь для тех, кто сидит на золотых тронах, Руссо. Он посмотрел на горизонт, где западный флот Валар собирал остатки выживших. — Твой народ называет это «победой». Для меня это просто уборка за нерадивыми хозяевами. Твой мир утонет, мой мир замерзнет. Мы лишь искры, которые разгораются ярче всего перед тем, как погаснуть в грязи. Маэдрос горько усмехнулся. — Нас не помянут в песнях как героев. Мы — те, кто кричал от позора в казармах Ангбанда. Те, кто проклял молчащие небеса, так, что те перестали молчать. Ты уходишь на свою Спираль Миров, Эредин? Король Дикой Охоты выпрямился. Несмотря на шрамы, в его осанке снова проступила та ледяная, хищная мощь, которая когда-то заставляла содрогаться миры. — Я ухожу искать свою Ласточку. Он протянул Маэдросу руку — ту самую, которой касался его в темноте орочьей норы. — Если когда-нибудь твой огонь снова приведет тебя к бездне... зови. Я приду не как спаситель, а как тот, кто знает цену «Нет». Маэдрос крепко сжал его ладонь. В этом рукопожатии было больше правды, чем во всех гимнах Валинора.