Непримиримый религиозный конфликт

      - Мы утратили дух атеизма и начали есть куличи, – деланно скорбно вздохнул Вару, глядя на отрезающего кусочек выпечки короля треф.              Куромаку промолчал, а пятый, не дожидаясь комментариев, потянулся за самым маленьким куличиком, стоявшим посреди стола в окружении двух собратьев побольше. Тем временем трефовый сложил кусочек плашмя на тарелку, и, скептически оглядев его, принялся выковыривать изюм вилкой. Изюмная горка росла на краю тарелки. Перевернув кусок на другую сторону, второй продолжил методично колупать ноздреватый бок выпечки.              - Сезон поедания куличёвой верхушки объявляется открытым! – провозгласил пятый, вгрызаясь в посыпанную цветными крупинками глазурь.              Кулич был совсем свежий, и белый топпинг оставил смачные, жирно поблёскивающие отпечатки вокруг рта. С удовольствием пережёвывая сладость, валет снова развернулся к трефовому и, едва проглотив, запричитал, нарочито пискляво, подражая голосу возмущённой старушки:              - Шош ты делаишь, ирод?! Нехристь!              Куромаку вздрогнул от неожиданности и выронил вилку. Зелёный с ухмылкой продолжал, для пущего эффекта пару раз перекрестившись:              - Пошто ты так с православной выпечкой? Не по-божески это! Инквизиции на тебя нет!              Король тяжело вздохнул и всё же снизошёл до ответа.              - Во-первых, то, что я атеист, не мешает мне есть куличи. Ты, между прочим, тоже их ешь. Что-то не помню, чтобы ты глубоко уверовал в бога и исправно посещал христианскую церковь. Во-вторых…       - А я похуист, – уверенно заявил Вару, – и моя религия позволяет класть болт на любые правила.       - Не выражайся, – дежурно велел второй и продолжил с того же места, на котором его так бестактно прервали, – так вот, во-вторых, инквизиция относится к католичеству, а кулич – православное блюдо.       - Да? – заинтересовался Вару, – а кто тогда православных за плохое поведение наказывал? – И пока Куромаку всерьёз раздумывал, что можно ответить на этот вопрос, продолжил: – ты ж бедную булку заковырял насмерть. Зря, изюм так-то вкусный.       - А сам-то ты что делаешь? Тоже наругался над куличом. У тебя, кстати, лицо в глазури, а я не люблю изюм.       - Каюсь. Грешен. И чё ты мне сделаешь? – ухмыльнулся пятый, вытягивая язык в бок и пытаясь облизать испачканную часть щеки ближе к уголку губ.       - Я? Ничего. Да и покаяние мне твоё без надобности. Просто не свинячь за столом. О большем не прошу.       - Ты вон тофже накрофил, – жуя очередную порцию верхушки кулича, Вару ткнул в две малюсенькие крошки, сиротливо лежавшие на столе у тарелки короля.       - Зато у меня лицо не в куличе, – парировал второй, – и я не разговариваю с набитым ртом.       - Ой-ой-ой, какие мы правильные, – закатил глаза валет.        На несколько минут перепалка затихла, только Вару иногда шумно отхлебывал чай.       - Данте, вот скажи, обязательно ли быть крещёным и верить в бога чтобы есть куличи? – задумчиво уточнил Пик, сидевший за столом напротив спорщиков.       - Нет, друг мой. Вера, как и любовь к выпечке, – личный выбор каждого. Буддизм, например, не запрещает мне есть куличи.       - Вот и я думаю. Им просто нужен повод, чтобы пособачиться.       - Эй! У нас непримиримый религиозный конфликт, между прочим! – встрепенулся Вару.       - Тоже мне Израиль и Палестина, – ухмыльнулся восьмой.       - Вообще-то у них не только религиозный конфликт…       - Вот именно, – поддакнул Вару, – а ещё они не христиане даже. И куличи не пекут.       - Великий куличовый конфликт атеистов и похуистов. Я понял, понял,– сообщил Пик, допив свой чай и собираясь свалить из кухни от греха подальше. А то, как показала практика, эти двое весьма неплохо объединялись и сообща нападали, когда кто-нибудь мешал им наслаждаться словесными перепалками друг с другом.       - Сбежал, – ухмыльнулся Вару, – по-любому зассал, что проспорит союзу похуистов-атеистов.              Данте только улыбнулся такой скорой капитуляции и уверенности пятого. Но Пик был бы не Пик, если бы не оставил за собой последнее слово. И точно. Восьмой выглянул из-за косяка и насмешливо сообщил:              - А ещё, чтоб вы знали, кулич символизирует мужское начало. То есть, член, а глазурь – сперму. Новая жизнь, все дела. Живите теперь с этой информацией.       - Ой, блядь, напугал атеиста куличом, – крикнул ему вслед валет.              Он развернулся к трефу, хулигански подмигнув, показательно лизнул оставшуюся на выпечке глазурь. Куромаку звучно сглотнул и поспешил спрятать смущение за кружкой чая.