Туда - Сюда

***

      Ночь в Питере была почти бесшумной. После вечерней тренировки Пётр только вернулся в квартиру, сумку с коньками у двери. Волосы ещё влажные после душа, длинные пряди лежали на плечах тёмной футболки. Телефон мигал уже несколько минут подряд.       Три непрочитанных сообщения. Ильюша Are you done ?       Через минуту: Или опять тренер решил, что отдых придумали слабые?       И ещё одно: Петя, я серьёзно, ответь.       Пётр медленно сел на край дивана и наконец открыл чат.

Только вернулся домой со льда

      Ответ пришёл почти мгновенно. U always пишешь это так, будто вообще not tired.

Потому что писать "я едва жив" драматично.

А мне нравится драматично.       Пётр невольно усмехнулся. Следующее сообщение пришло уже без шутки: Когда мы увидимся?       Он задержал взгляд на экране. Этот вопрос в последние недели появлялся всё чаще.

Если ничего не изменится — через три недели.

      Долгая пауза. Потом: "Если ничего не изменится" — это звучит ужасно ненадёжно.       И почти сразу: А если изменится?

Тогда я всё равно найду способ приехать.

      На экране появилось "печатает…", исчезло, снова появилось. Sometimes мне кажется, что для тебя это всё легче, чем для меня.       Пётр чуть нахмурился.

Что именно?

      Ответ пришёл быстро, будто давно ждал. Расстояние. Эти недели. То, что мы всё время в разных часовых поясах.       И почти сразу, отдельной строкой: Что однажды ты просто привыкнешь без меня.       Пётр откинулся на спинку дивана, перечитал сообщение ещё раз и только потом начал печатать.

Илья, если бы я привык, я бы не проверял расписание твоих стартов раньше своего.

      Ответ пришёл через несколько секунд. Ты правда проверяешь?

Да.

Все?

Даже показательные.

      Через секунду: Это почти признание в чувствах, между прочим. Ильюш, я ещё раньше признавался в своих чувствах, когда стоя перед мной ты трясся как осенний лист Конечно, мне тогда было страшно, что ты ударишь или оттолкнешь меня..       Пётр посмотрел на экран чуть дольше обычного. Потом написал:

Я просто не говорю это часто, но это не значит, что внутри меня ничего нет.

      Ответ появился сразу: А я говорю, потому что у меня в голове всегда есть мысль, что вдруг ты устал от этого всего.

От тебя? Нет.

От расстояния?

От расстояния — да. От тебя — нет.

      После этой фразы чат замолчал почти на минуту. Потом пришло фото: гостиничный номер в Бостоне, открытый чемодан, брошенная толстовка. Под фото: Я сегодня реально думал, что ты можешь просто забыть написать.

Я был на тренировке.

Я знаю. Но мозг иногда живёт отдельно от логики.

Тогда доверь логику мне.

      Снова пауза. Ты умеешь говорить такие вещи так спокойно, что я сразу перестаю паниковать.

Я рад

Но всё равно хочу увидеть тебя сейчас, а не через три недели.       Пётр посмотрел в окно, где отражался ночной свет города. И написал:

Я тоже. Просто говорю это реже.

             И последнее сообщение перед тем, как чат стих: Когда увидимся — ты меня первым обнимешь. И без споров. А и поцелуешь, когда будем одни       Пётр задержал палец над клавиатурой. Потом коротко:

Хорошо. Без споров

      После последнего сообщения чат замолчал.              Пётр уже успел убрать телефон на тумбочку, выключить верхний свет и остаться только при мягком свете лампы у кровати. За окном ночь стала ещё плотнее: почти два часа ночи, редкие машины внизу, тишина.       Он почти закрыл глаза, когда экран снова вспыхнул входящим звонком. **Ильюша....**       Пётр несколько секунд смотрел на имя, будто заранее понимая: просто так этот звонок сейчас не закончится быстро. Ответил.       Камера открылась почти сразу — Илья сидел на кровати в гостиничном номере, телефон явно держался в руках без всякой попытки поставить его ровно. За спиной — незакрытый чемодан, тренировочная кофта на стуле. За окном у него ещё был вечерний свет: в США разница во времени делала своё дело.       — Ты не спишь ещё? — спросил Илья сразу, хотя сам видел, что Пётр ответил почти из темноты.       — Собирался, — спокойно сказал Пётр. — У тебя ещё даже не ночь.       — Да, but that's exactly why I’m still awake.       Связь чуть качнулась: Илья поменял положение, подтянул колено к себе.       — Прошёл почти час, и я понял, что всё равно не могу нормально уснуть потом.       — После переписки?       — После твоего "хорошо, без споров".       В голосе Петра впервые появилась почти слышимая усмешка.       — Неожиданная причина для звонка.       — Для тебя, может, неожиданная. Для меня — нет.       Илья провёл рукой по волосам, которые после душа снова чуть завились сильнее обычного.       — Я сначала подумал: okay, stop being dramatic. Потом прошло двадцать минут, и я понял, что no, dramatic stays.       — Очень убедительная внутренняя борьба. — Не издевайся.       Пётр чуть удобнее сел, прислонившись к спинке кровати. На нём была тёмная футболка, длинные волосы распущены, часть прядей лежала на плечах.       — Что случилось на самом деле?       Илья выдохнул, глядя не в камеру, а куда-то ниже:       — Ничего конкретного. Просто... бывает такое чувство, будто после переписки тишина становится ещё громче.       Пётр молчал, давая договорить.       — Especially when I know у тебя там уже ночь, ты сейчас просто выключишь телефон, уснёшь, завтра лёд, тренировка, обычный день... а у меня ещё несколько часов, и в голове начинают крутиться мысли.       — Какие мысли на этот раз?       Илья коротко усмехнулся.       — Ты правда хочешь список?       — Краткую версию.       — Что вдруг через месяц тебе станет легче без всех этих перелётов. Without planning everything around one competition.       Пётр посмотрел прямо в экран.       — За час версия не изменилась.       — Я знаю, — Илья нервно улыбнулся. — But hearing and believing are different things.       Несколько секунд никто не говорил. Потом Пётр спокойно произнёс:       — Илья, если бы мне стало легче без этого, я бы не держал телефон рядом вместо сна.       На той стороне экрана Илья наконец поднял взгляд.       — Ты сейчас специально умеешь говорить ровно то, что надо?       — Нет. Просто отвечаю честно.       — Это unfair.       — Почему?       — Потому что у тебя это звучит слишком спокойно, а эффект всё равно сильный.       Пётр чуть заметно улыбнулся.       — У тебя завтра тренировка во сколько?       — Early. Too early.       — Тогда почему ты сидишь с телефоном?       — Потому что хотел увидеть тебя, not just text.       Это прозвучало уже без привычной шутки. Пётр задержал взгляд на экране чуть дольше.       — Увидел?       — Пока только половину лица. Свет прибавь.       — Командуешь?       — Obviously.       Пётр без комментариев чуть повернул лампу. Свет стал мягче ложиться на лицо, выделяя усталость после поздней тренировки.       Илья сразу стал внимательнее смотреть, будто действительно проверял: здесь, рядом, настоящий.       — Better, — тихо сказал он.       — Теперь можно спать?       — Ещё минуту.       — Ты всегда говоришь "минуту", а потом проходит двадцать.       — Потому что одна минута emotionally longer.       Пётр покачал головой.       — Это не единица времени.       — Для меня — да.       Пауза снова получилась спокойной. Илья первым нарушил её:       — Когда увидимся, я всё равно первым подойду.       — После того как требовал, чтобы первым подошёл я?       — Да. Я передумал.       — Быстро.       — Потому что если ждать тебя, ты будешь идти слишком медленно и спокойно.       На этот раз Пётр уже не скрывал улыбку.       — Вероятно.       — Вот видишь.       Илья устроился удобнее, почти ложась боком. Голос стал тише:       — Ладно... now I think I can sleep.       — Наконец-то.       — Но first — скажи ещё что-нибудь.       — Что именно?       — Anything. Просто чтобы последнее, что я услышу, было от тебя, а не от кондиционера в этом ужасном номере.       Пётр несколько секунд молчал. Потом негромко:       — Через двадцать четыре дня ты всё равно перестанешь считать часы.       Илья медленно улыбнулся.       — Потому что останутся минуты?       — Потому что останется только дорога до встречи.       На этот раз тишина длилась дольше обычного.       Илья смотрел в экран уже совсем спокойно, без прежней нервозности — будто за этот звонок действительно удалось выровнять всё, что ещё час назад мешало дышать ровно.       Потом тихо, почти сонно:       — Ладно... теперь правда отпускаю тебя спать.       — Это звучит как большое достижение.       — Appreciate it.       Пётр чуть опустил взгляд, потом снова посмотрел в камеру.       — У тебя завтра ранний лёд.       — У тебя уже сегодня.       — Поэтому отключайся первым.       Илья усмехнулся.       — Нет, first you say something normal for goodbye.       — Что считается нормал?       — Ну... например... — он сделал паузу, будто специально. — "Love you. Kiss you. Иди спать."       Пётр приподнял бровь.       — Сразу весь список?       — Да. Full version.       Несколько секунд он будто действительно раздумывал, отвечать ли в привычной сдержанной манере или нет. Потом очень спокойно, но без привычной дистанции:       — Люблю. Целую. Теперь иди спать.       У Ильи на секунду даже исчезла привычная готовая шутка. Потом он улыбнулся так открыто, что усталость сразу стала заметнее.       — Okay... now I definitely sleep. — и почти сразу, тише: — Я тоже люблю тебя.       Пётр кивнул, уже почти выключая экран.       — До завтра.       — До твоего завтра или моего?       — До любого.       И только после этого звонок оборвался, оставив по обе стороны экрана ту редкую тишину, которая уже не тревожила.