Волчонок

Все события, указанные в этом бонусе, происходят после 14 дней пребывания Тэхена в стае.💜 *** Две недели прошли почти незаметно, будто снег просто продолжал падать, не различая ни дней, ни времени. Он укрывал деревню плотным белым слоем, делая её тише, мягче и словно отрезанной от всего остального мира. Для Тэхёна этот мир уже не казался чужим. Теперь он просыпался не от страха, а от тепла. Огонь в печи тихо потрескивал, по стенам хижины двигался мягкий золотой свет, а где-то рядом почти всегда слышались шаги Чонгука, ровные, спокойные, уверенные. Раньше эти шаги казались слишком тяжёлыми, слишком сильными, будто за ними неизбежно придёт что-то опасное. Теперь же они стали чем-то привычным. Даже успокаивающим. Тэхён всё ещё наблюдал за ним осторожно, украдкой, но уже без прежней дрожи. Он больше не вздрагивал, когда Чонгук проходил мимо, не опускал голову каждый раз, когда тот обращался к нему. Осторожность ещё оставалась, но страх медленно уходил, растворяясь в тёплом воздухе хижины, в запахе дерева и в тихих вечерах у огня. В одно утро Чонгук ушёл ещё до рассвета. Тэхён проснулся позже обычного и сначала долго лежал, слушая тишину. Потом встал, нашёл на столе оставленный завтрак, ещё тёплый, будто Чонгук ушёл совсем недавно, и медленно поел. После этого он устроился у печи, закутавшись в большую кофту Чонгука, и долго смотрел в окно, где снег неторопливо ложился на землю. Ближе к полудню дверь хижины открылась, впуская внутрь порыв холодного воздуха и россыпь снежинок. Чонгук вошёл молча, стряхнул снег с плеч и сапог, как делал всегда, но сегодня в руках у него был аккуратный свёрток, перевязанный тёмной лентой.  Чонгук прошёл к столу и положил свёрток перед ним. — Это тебе. Тэхён удивлённо моргнул. Некоторое время он просто смотрел на ткань, будто не решаясь прикоснуться. — Мне?.. — Тебе, — спокойно повторил Чонгук и начал снимать перчатки. — Открой. Тэхён медленно поднялся. Подойдя ближе, он осторожно развязал ленту, словно внутри лежало что-то слишком ценное, чтобы касаться небрежно. Плотная ткань разошлась, и он замер. Внутри лежала одежда. Не грубая рабочая рубаха, не тёмные плотные вещи, которые носили почти все в деревне, а красивый тёплый комплект из мягкой ткани глубокого синего цвета. По вороту и рукавам шла аккуратная светлая вышивка, а пояс был тонкий, плетёный, явно сделанный вручную. Рядом лежали новые штаны и тёплая накидка светло-серого оттенка. Тэхён перевёл взгляд на Чонгука так, будто решил, что ошибся. — Это… точно мне? Чонгук уже развешивал верхнюю одежду у двери. — Я же не себе это принёс. Тэхён снова посмотрел на вещи. Пальцы сами потянулись к ткани. Она оказалась мягкой, гладкой, тёплой даже на ощупь. Совсем не такой, к какой он привык. — Очень красиво… — выдохнул он почти неслышно.— Ты сам выбирал? В этот раз Чонгук обернулся не сразу. Он подошёл к печи, подкинул полено в огонь и только потом ответил: — Портной показывал разное. Я сказал, что нужно тёплое. Это прозвучало слишком просто для человека, который на самом деле простоял у мастера дольше обычного, перебирая ткани и хмурясь на слишком мрачные цвета. Он сам выбрал синий, потому что неожиданно вспомнил глаза Тэхёна при свете огня. Тэхён будто почувствовал, что ему сказали не всё, но спрашивать не стал. — Мне… можно примерить? Чонгук посмотрел на него с коротким удивлением. — Для этого и принёс. Тэхён быстро схватил вещи и почти спрятался за ширму в углу хижины. За тканью послышалось шуршание одежды, тихие неловкие движения, один раз что-то упало на пол. Чонгук невольно усмехнулся и сделал вид, что занят ножом у стола. Через несколько минут за ширмой стало тихо. — Чонгук… — Что? — Тут… завязки странные. Он подошёл ближе и остановился у края ширмы. — Выйди. Тэхён показался из-за ширмы медленно, будто уже заранее смущался. Одежда сидела на нём свободно, но красиво: синий цвет делал кожу светлее, подчёркивал тёмные волосы и мягкие черты лица. Рукава закрывали запястья ровно как нужно, а пояс действительно был завязан криво. Чонгук остановился. На мгновение слишком надолго. Тэхён заметил это и тут же отвёл глаза. — Плохо? — тихо спросил он. — Нет. Чонгук подошёл ближе и взялся за пояс. Его пальцы коснулись ткани у талии Тэхёна, и тот сразу напрягся, задержав дыхание. — Стой спокойно, — сказал Чонгук негромко. Он быстро развязал узел и завязал заново, крепко, аккуратно. Потом, стряхнул невидимую складку с плеча и только после этого отступил на шаг. Тэхён подошёл к маленькому металлическому подносу, где можно было увидеть размытое отражение. Долго смотрел на себя, будто не узнавал. Он выглядел не потерянным мальчишкой, которого привели из снега, а кем-то совсем другим. Более живым. Более… нужным. — Я никогда такого не носил, — тихо признался он. — Теперь будешь, — спокойно сказал Чонгук. Тэхён повернулся к нему. — Зачем ты это сделал? Вопрос прозвучал искренне, без подвоха. Чонгук несколько секунд молчал, будто сам выбирал ответ. Потом подошёл ближе, поправил съехавший воротник на его шее и коротко сказал: — Потому что ты живёшь здесь. Тэхён замер от этого простого жеста. А Чонгук, словно не заметив, уже отошёл обратно к столу. — И потому что старая кофта на тебе висела, как мешок, — добавил он ровным голосом. Тэхён невольно рассмеялся,тихо, впервые по-настоящему свободно. Чонгук поднял на него взгляд и тоже едва заметно улыбнулся. — Тебе идёт, волчонок. Тэхён смутился так резко, что даже не нашёлся с ответом. *** Дни пошли дальше. Чимин стал заходить всё чаще. Он приносил то сушёные ягоды, то свежий хлеб, то просто появлялся без причины и устраивался у печи, разговаривая обо всём подряд. Он не относился к Тэхёну как к чужаку — наоборот, словно заранее решил, что тот останется. Однажды он буквально вытащил Тэхёна из хижины гулять. — Ты скоро совсем домашним станешь, — заявил Чимин, натягивая варежки. — Пошли. Покажу тебе речку. Они шли по тропинке между домами, и Тэхён всё ещё неловко озирался, чувствуя на себе взгляды жителей. Но люди смотрели без враждебности,  скорее с любопытством и каким-то тёплым интересом. Речка, о которой говорил Чимин, полностью покрылась льдом. Белая гладь тянулась между деревьями, а поверх снега ветер нарисовал тонкие узоры. — Летом здесь шумно, — сказал Чимин, усаживаясь на поваленное бревно. — А зимой красиво. Тэхён осторожно подошёл ближе к краю, рассматривая лёд. — У нас дома река никогда так не замерзала. — У вас много чего было не так, — фыркнул Чимин. — Здесь лучше. Тэхён тихо усмехнулся. Чимин хитро посмотрел на него, подперев щёку ладонью. — А ещё я кое-что слышал. Тэхён насторожился. — Что? — Чонгук и Юнги разговаривали утром. Тэхён замер. — И?.. Чимин специально выдержал паузу, наслаждаясь тем, как тот напрягся. — Обсуждали свадьбу. Тэхён так резко повернулся к нему, что чуть не поскользнулся. — Что?! Чимин рассмеялся. — Осторожнее. Упадёшь раньше церемонии. — Чимин! — Что Чимин? — тот невинно поднял брови. — У нас в деревне всё по правилам. Если метка есть, потом делают свадьбу. Иначе как ты будешь? Просто жить у вождя в доме и делать вид, что ничего не происходит? Тэхён покраснел до самых ушей. — Ничего не происходит… — Конечно-конечно, — протянул Чимин. — Только вся деревня уже считает тебя омегой вождя. Тэхён отвёл взгляд, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее. — Он… ничего мне не говорил. Чимин вдруг смягчился. — Потому что Чонгук не будет торопить. Он вообще с тобой осторожный до смешного. Но если спросишь меня… — он улыбнулся шире, — он уже давно всё решил. Тэхён долго молчал, глядя на белую гладь льда. А потом очень тихо спросил: — И это… нормально? Чимин удивлённо посмотрел на него. — То, что тебя хотят оставить рядом? Конечно нормально. Он встал, стряхнул снег с одежды и легко толкнул Тэхёна плечом. — Пошли домой, будущий официальный омега вождя. — Чимин! Смеясь, тот первым побежал по тропинке назад, а Тэхён, смущённый и растерянный, всё же пошёл за ним. *** Однажды утром Тэхён проснулся раньше обычного. В хижине было непривычно тихо: печь уже горела, но Чонгука рядом не было слышно. Только за окном мягко падал снег, а по стенам скользили золотистые отсветы огня. Он сонно поднялся, поправляя сползшее с плеч одеяло, и уже хотел по привычке сесть ближе к теплу, когда замер. У дальней стены, там, где ещё вчера стоял только сундук и сложенные шкуры, теперь находилась кровать. Настоящая. Невысокая, крепкая, из светлого дерева. Аккуратно собранная, с ровными ножками и широкой спинкой. Сверху лежал толстый матрас, застеленный чистой тканью, а поверх — несколько мягких шкур и тёплое одеяло. Всё выглядело простым, но надёжным. Сделанным не наспех, а с мыслью. Тэхён несколько секунд просто смотрел. Потом подошёл ближе, будто боялся, что это исчезнет, если моргнуть. Осторожно коснулся пальцами деревянного края, провёл ладонью по гладкой поверхности, затем по ткани. Она была мягкой и тёплой. Он медленно сел на край. Кровать чуть пружинила под весом, и Тэхён сразу выпрямился, растерянно оглядываясь, словно сделал что-то запрещённое. В этот момент открылась дверь. Чонгук вошёл, держа в руках охапку дров. На волосах таял снег, дыхание было холодным после улицы. Он спокойно прошёл внутрь, будто ничего необычного в комнате не появилось. Тэхён повернулся к нему. — Это… что? Чонгук положил дрова возле печи и только потом посмотрел на него. — Кровать. — Я вижу, что кровать, — тихо ответил Тэхён, всё ещё сидя на самом краю. — Но зачем? Чонгук выпрямился и стряхнул с рук древесную пыль. — Затем, что ты ночью вертишься так, будто дерёшься с кем-то во сне. Тэхён удивлённо моргнул. — Я… верчусь? — Да. И постоянно сползаешь с шкур к холодному полу. Он сказал это совершенно спокойно, как простой факт. Тэхён смутился и опустил взгляд. — Я не знал. Чонгук подошёл ближе, поправил угол одеяла, который уже успел съехать. — Теперь будешь спать нормально. — А ты? Вопрос прозвучал быстрее, чем Тэхён успел подумать. Чонгук посмотрел на него. — Что я? — Где ты будешь спать? Чонгук кивнул в сторону печи. — Там же, где и раньше. У огня по-прежнему лежала его плотная шерсть, на которой он обычно спал. Тэхён нахмурился. — Но кровать же большая… Чонгук едва заметно усмехнулся. — Не наглей, волчонок. Тэхён тут же покраснел и отвернулся. — Я не это имел в виду. — Знаю. Чонгук подошёл к столу, будто разговор был окончен, но через мгновение добавил уже тише: — Мне так привычнее. Тэхён снова провёл ладонью по покрывалу. Мысль о том, что Чонгук таскал сюда дерево, собирал всё это или просил кого-то сделать — ради него, казалась слишком большой, чтобы сразу в неё поверить. — Спасибо, — произнёс он почти шёпотом. Чонгук не обернулся. — Ложись вечером раньше. Посмотрим, насколько тебя хватит без метаний по всей кровати. Тэхён не удержался и тихо улыбнулся. В ту ночь он долго не мог уснуть. Лежал на спине, глядя в потолок, прислушивался к треску огня и ровному дыханию Чонгука у печи. Кровать была мягкой, тёплой, удобной до непривычного. Но больше всего согревало другое. Впервые за долгое время кто-то заметил, что ему холодно по ночам. *** Одна из ночей изменила многое. Она выдалась особенно тихой. Снег за окном падал густо и ровно, укрывая деревню мягкой белой тишиной. Иногда ветер задевал стены хижины, заставляя дерево едва слышно поскрипывать, но внутри было тепло.  Тэхён спал на новой кровати, укрывшись до подбородка тяжёлым одеялом. Первое время он долго ворочался, всё ещё не привыкнув к мягкости матраса и тому, что под спиной нет жёсткого пола. Но усталость всё же взяла своё. Сначала сон был ровным. Он видел что-то расплывчатое, тёплое — дом, который почти не помнил, чьи-то руки, запах дыма и хлеба. Потом всё изменилось. Тепло исчезло слишком резко. Вместо него пришёл холод. Белый снег под ногами, колючий ветер, пустой лес и чувство, что он снова один. Деревья стояли чёрными силуэтами, а тропинка впереди терялась в темноте. Он шёл босиком, задыхаясь, пытаясь кого-то догнать, но никого не видел. — Мама… — сорвалось у него во сне тихо, едва слышно. Он повернулся на бок, пальцы вцепились в край одеяла. В ответ, только ветер. Снег становился глубже, тяжелее. Ноги тонули, дыхание сбивалось. Где-то вдалеке послышались голоса, но разобрать их было невозможно. Они звучали глухо, будто из-под земли. — Мама… подожди… Голос дрогнул и исчез. Он побежал, но чем быстрее двигался, тем дальше становился свет впереди. Сердце билось больно, в груди росла паника. В лесу что-то шевельнулось, и Тэхён резко остановился. Никого. Только пустота. И тогда вместо первого имени сорвалось другое. — Чонгук… На полу у печи Чонгук открыл глаза сразу. Он несколько секунд лежал неподвижно, прислушиваясь. Огонь потрескивал, за стеной шумел ветер, но среди этих звуков он отчётливо услышал сбившееся дыхание. Чонгук поднялся без лишнего шума и подошёл к кровати. Тэхён метался во сне, брови были нахмурены, губы дрожали, пальцы сжимали одеяло так сильно, будто оно могло удержать его от падения. — Тэхён, — тихо позвал Чонгук. Тот не проснулся. Только дёрнулся сильнее и выдохнул почти срывающимся голосом: — Не надо… Чонгук сел на край кровати. Матрас слегка прогнулся под его весом. Он осторожно коснулся ладонью лба омеги — кожа была тёплой, но не горячей. — Волчонок. Голос прозвучал спокойно, ровно. Тэхён вздрогнул и резко открыл глаза. Первые секунды взгляд был пустым и потерянным. Он не понимал, где находится. Грудь тяжело поднималась, дыхание рвалось короткими вдохами. Потом глаза сфокусировались на лице рядом. На Чонгуке. И только тогда паника начала отступать. — Это сон, — тихо сказал Чонгук. Тэхён сглотнул, пытаясь выровнять дыхание. Руки дрожали. — Я… разбудил тебя? — Да. Ответ прозвучал слишком спокойно, чтобы в нём можно было услышать раздражение. Тэхён опустил взгляд, смутившись. — Прости… Чонгук уже собирался подняться. — Спи дальше. Он сделал движение, чтобы встать, но в ту же секунду Тэхён резко схватил его за рукав. Пальцы сжались крепко, почти отчаянно. Чонгук остановился и посмотрел на его руку, потом на самого Тэхёна. Тот сидел растрёпанный, с покрасневшими глазами, ещё не до конца проснувшийся и явно сам не верящий в то, что сделал. — Не уходи, — тихо сказал он. Потом, будто испугавшись собственных слов, добавил почти шёпотом: — Пожалуйста. В комнате стало очень тихо. Даже ветер за стенами будто стих на мгновение. Чонгук ничего не сказал сразу. Просто медленно сел обратно. — Это всего лишь кошмар, — произнёс он спустя пару секунд. Тэхён кивнул, но пальцы не разжал. Чонгук перевёл взгляд на огонь, потом снова на него. — Я здесь. Эти два слова прозвучали без пафоса, без обещаний. Просто спокойно. Как факт. Плечи Тэхёна медленно расслабились. Он осторожно лёг обратно на подушку, всё ещё держась за чужой рукав, словно если отпустить — темнота вернётся. Глаза закрывались сами собой. Чонгук не убирал руку. Он сидел рядом, пока дыхание Тэхёна не стало ровным и глубоким снова. Только тогда позволил себе чуть сдвинуться ближе к спинке кровати, чтобы было удобнее сидеть. Ночь продолжалась. Снег всё так же падал за окном, но на этот раз Тэхён спал спокойно. Утро пришло постепенно, как это бывает зимой. Сначала в хижине стало чуть светлее. Сквозь маленькое окно пробился холодный сероватый свет, лёг на пол, на край кровати, на шерсть у печи. Потом послышался тихий треск дров, и почти сразу за ним — другое, более живое шипение. Тэхён ещё не открыл глаза, но уже почувствовал запах. Жареные яйца. Тёплое масло. Свежий хлеб, который грелся рядом с огнём. Всё это смешивалось с древесным дымом и уютным теплом, от которого не хотелось выбираться из-под одеяла. Он пошевелился, медленно просыпаясь, и только потом открыл глаза. Несколько секунд Тэхён просто лежал, глядя в потолок. Ночь вспоминалась обрывками: тяжёлый сон, страх, чужая ладонь на лбу, тихий голос рядом. Сердце тут же застучало быстрее. Он резко повернул голову. Кровать была пустой. Только смятая рядом ткань и лёгкий запах Чонгука напоминали, что всё это ему не приснилось. У печи стоял сам Чонгук. Спиной к нему. Он одной рукой держал сковороду, другой аккуратно переворачивал яйца деревянной лопаткой. Волосы после сна были чуть растрёпаны, рубаха на плечах сидела свободно, рукава закатаны до локтей. Двигался он спокойно и уверенно, будто готовка по утрам была для него таким же привычным делом, как охота или работа. Тэхён невольно засмотрелся. — Ты долго будешь притворяться спящим? — спросил Чонгук, даже не оборачиваясь. Тэхён вздрогнул так резко, что одеяло съехало с плеч. — Я не притворялся! Чонгук хмыкнул. — Конечно. Тэхён сел на кровати, пытаясь пригладить волосы и спрятать смущение. Щёки уже начали гореть. — Ты… давно встал? — Достаточно, чтобы кто-то перестал держать меня за рукав. Тэхён застыл, медленно посмотрел на свою руку. Потом снова на Чонгука. — Я… это… Слова закончились раньше, чем начались. Чонгук наконец обернулся. В глазах мелькнула едва заметная усмешка, но голос остался ровным: — Умойся. Завтрак скоро будет готов. Тэхён быстро слез с кровати и почти сбежал к тазику с водой у стены. Ледяная вода помогла прийти в себя, хотя лицо всё равно оставалось горячим. Он долго мыл руки, лишь бы не возвращаться сразу. Когда Тэхён наконец сел за стол, перед ним уже стояла тарелка. Яйца были поджарены ровно до золотистого края, рядом лежал хлеб и небольшая кружка горячего чая. Чонгук поставил вторую тарелку напротив и сел сам. — Ешь. Тэхён взял вилку, но ел осторожно, время от времени украдкой поднимая взгляд. Чонгук ел спокойно, как будто ничего необычного ночью не случилось. После еды он встал, собираясь убрать посуду. — Я сам помою, — тихо сказал он и уже протянул руку. — Поставь. Голос Чонгука был короткий, ровный, и в нём не было ни злости, ни давления, но этого оказалось достаточно, чтобы Тэхён замер. Он только успел поставить тарелку обратно на стол — и в следующую секунду Чонгук оказался рядом. Слишком близко. Тэхён даже не успел отступить. Его спина почти коснулась края стола, и он оказался зажат между столешницей и его присутствием. Не грубо, не резко, но так, что любое движение вдруг стало лишним. Он поднял голову. Чонгук стоял прямо перед ним, спокойно, уверенно. Одна рука упиралась в стол рядом с его плечом, вторая осталась рядом с тарелкой, но так её и не забрала. Между ними повисло молчание, густое, тяжёлое, такое, от которого сложно дышать ровно. Тэхён не двигался. И это молчание становилось всё длиннее. Чонгук чуть наклонился вперёд. Очень медленно, давая шанс отступить, отодвинуться, сбежать. Но Тэхён не отступил. Он только сильнее сжал пальцы на краю стола и продолжал смотреть на него, не отводя взгляда. Расстояние между ними почти исчезло. Сердце у Тэхёна билось так сильно, что казалось — его слышно в этой тишине. Ещё немного… И в этот момент дверь резко распахнулась. — ЧОНГУК! Голос Юнги ударил по тишине, как холодный ветер. Тэхён вздрогнул и резко отшатнулся в сторону, словно его резко выдернули обратно в реальность, а стул тихо скрипнул по полу. Чонгук мгновенно выпрямился. Весь его взгляд изменился за долю секунды — стал собранным, холодным, вожаком, который больше не стоит рядом с кем-то, а контролирует всё вокруг. Юнги стоял в дверях, тяжело дыша, теряясь когда понял, что явно помешал им. Рядом с ним, чуть позади, стоял Чимин. Он быстро оглядел комнату, сразу заметил напряжение, но ничего не сказал, лишь чуть смягчил взгляд, увидев Тэхёна. — Враг на территории, — коротко сказал он. Чонгук даже не сразу спросил: — Кто? — Киен. Тишина стала плотной, Тэхен заметно побледнел. — Он пришёл за ним. Чонгук медленно повернулся к Тэхёну. — Оставайся здесь, — сказал он ровно. И вышел вместе с Юнги. Чимин задержался на секунду у двери, потом тихо закрыл её за ними. В хижине сразу стало тише. Но не пусто. — Я останусь с тобой, — мягко сказал Чимин, делая шаг внутрь. Он подошёл ближе, но не навязываясь, и сел рядом на край стола, будто специально уменьшая расстояние между ними. Чимин посмотрел на него внимательно, потом тихо усмехнулся, будто понял, что именно крутится у него в голове. — Ты сейчас думаешь, что тебя заберут, да? Тэхён не ответил, но это молчание сказало всё. Чимин не стал давить. Он только покачал головой и мягко опёрся локтем о стол. — Не заберут. Он сказал это просто, спокойно, как факт, который не требует доказательств. — Ты видел, как Чонгук на тебя смотрит? — чуть тише добавил он. — Он не отдаст тебя никому. Ни Киену. Ни прошлому. Никому. Снаружи снег уже не казался мягким и спокойным. Он стал плотным, тяжёлым, будто сам воздух над деревней сжался в ожидании чего-то неизбежного. Лес вокруг стоял неподвижный, тёмный, и только ветер иногда пробегал между деревьями, поднимая белую пыль, которая тут же снова оседала на землю. Чонгук шёл молча, не ускоряя шаг Юнги шёл рядом чуть позади, не задавая вопросов. Он знал, что сейчас слова не нужны. Когда они подошли к границе территории, ветер стал резче. Лес здесь был тише, чем обычно, и это молчание было неправильным, как перед ударом. И он уже стоял там. Киен. Один. Без стаи. Он выглядел спокойно, даже слишком спокойно для того, кто пришёл на чужую территорию. Снег ложился ему на плечи, на волосы, но он не стряхивал его, не двигался лишний раз, будто хотел показать, что не пришёл с угрозой… или наоборот, что угрозы ему не нужны, чтобы стоять здесь. Чонгук остановился в нескольких шагах от него. Между ними осталось пространство, которое никто не спешил пересекать. Воздух там был плотный, тяжёлый, почти осязаемый. Юнги встал чуть позади Чонгука, не сводя глаз с Киена. Киен первым нарушил тишину. — Долго же ты. Голос был ровный, почти спокойный. Даже слишком. Чонгук не ответил сразу. Он просто смотрел на него, внимательно, холодно, без лишних эмоций, будто пытался понять не слова, а намерение. — Зачем ты здесь? — наконец спросил он. Киен чуть усмехнулся, едва заметно, как будто вопрос был лишним. — Ты уже знаешь. Он сделал небольшую паузу и слегка наклонил голову, словно рассматривая Чонгука внимательнее, чем раньше. — Я пришёл за тем, что моё. Слово повисло в воздухе тяжело, Чонгук даже не изменился в лице. Ответ прозвучал сразу, спокойно и окончательно. — Он не твой. Киен медленно выдохнул, будто это его не задело. — Был моим. С детства. Он сделал шаг вперёд, не резко, а будто проверяя границу, которую пока ещё можно нарушить. — Его отец заключил договор. Ты знаешь это. Юнги напрягся, но не вмешался. Чонгук отвёл взгляд всего на секунду, не от сомнения, а от раздражения. — Договоры не действуют на омег, которых уже пометили. После этих слов тишина изменилась. Она стала плотнее, тяжелее. Киен замер. И впервые в его взгляде появилось нечто другое, не злость, не уверенность, а понимание, которое он не хотел принимать. Лицо Киена изменилось, спокойствие начало трескаться. — Ты… — голос стал ниже. — Ты пометил его. Чонгук не отвёл взгляд. Юнги тихо выдохнул, почти незаметно, будто подтверждая очевидное. — Поздно пришёл, Киен, — спокойно сказал он. — Помеченный омега не возвращается по договору. Киен резко выпрямился, и на секунду в нём снова вспыхнуло упрямство, как последняя попытка удержаться за старую правду. — Он был обещан мне. Чонгук сделал шаг вперед. Но этого хватило, чтобы воздух между ними стал ещё тяжелее, будто пространство сжалось. – То, что было тебе обещано, ты оставил тогда в снегу. Голос был ровный, но в нём уже не осталось терпения. Киен усмехнулся, но теперь это была не уверенность, а почти защита. — Ты думаешь, он останется с тобой по любви? Чонгук смотрел на него долго, так, будто решал, стоит ли вообще отвечать. — Он останется там, где безопасно, — сказал он наконец.— И это рядом со мной. Снег усилился. Ветер прошёл между ними, но никто не сдвинулся. Киен отвёл взгляд в сторону, он молчал несколько секунд, а потом тихо произнёс. — Тогда мне здесь нечего делать, — сказал он тихо. Он сделал шаг назад, потом еще один. Киен развернулся и пошёл к лесу, не оглядываясь. Снег быстро начал заметать его следы, будто сам лес стирал то, что больше не имело права остаться. Чонгук ещё несколько секунд смотрел ему вслед. А потом спокойно развернулся к деревне. И пошёл домой, к Тэхену. Обратный путь был тише, чем дорога к границе.  Хижина показалась из-за деревьев почти сразу, тёплый свет в маленьком окне выделялся на фоне белого холода. И чем ближе они подходили, тем сильнее становилось ощущение, что внутри их уже ждут. Дверь открылась раньше, чем они успели зайти.  Тэхён стоял на пороге. Он выглядел напряжённым, словно всё это время не отходил от двери ни на шаг. Волосы чуть растрёпаны, руки сжаты в рукава чужой одежды, взгляд сразу же нашёл Чонгука и не отпускал его ни на секунду. Он не заметил сначала ни Юнги, ни кого-то ещё. Только Чонгука. И только потом, почти сразу, он увидел движение рядом. Чимин стоял чуть в стороне у двери, опираясь плечом о косяк, наблюдая за ними с мягкой, спокойной улыбкой.  Рядом с ним остановился Юнги. — Ну что, вожак вернулся? — тихо сказал Чимин, почти с улыбкой. Юнги выдохнул через нос, взяв своего любопытного мужа за руку. — Пошли, — сказал он просто. - Я тоже по тебе соскучился.  Чимин смущенно улыбнулся и вышел следом за Юнги, не отпуская его руку. Дверь хижины закрылась почти сразу после этого, и пространство вокруг стало тише, будто деревня сама отступила, оставляя их внутри маленького мира, где сейчас не было никого лишнего. Тэхён всё ещё стоял на месте. Он смотрел на Чонгука так, будто боялся моргнуть и снова потерять его из виду. В его взгляде было слишком много всего сразу, тревога, облегчение, недоверие и то самое чувство, которое он ещё не умел называть. Чонгук снял перчатки медленно, спокойно, будто ничего особенного не произошло. — Всё закончилось, — сказал он тихо. Эти слова не были громкими, но они как будто опустили что-то тяжёлое внутри комнаты. Тэхен ничего не сказал сначала, только быстро оглядел Чонгука с головы до ног, будто пытался убедиться, что тот действительно цел. Руки нерешительно поднялись, замерли в воздухе… и всё же коснулись его плеча. — Ты… — голос дрогнул. — Он тебя ранил? Чонгук чуть нахмурился. — Нет. Коротко. Спокойно. Без сомнений. Тэхён выдохнул, но это был не просто выдох, как будто вместе с ним из него вышло всё напряжение последних часов. Плечи чуть опустились, пальцы ослабли, и он на секунду закрыл глаза. — Он ушёл? — спросил он уже тише, осторожнее, будто боялся услышать другой ответ. — Ушёл. Снова коротко. Тэхён кивнул, будто пытаясь это осознать. Но внутри всё ещё оставалась тревога, как остаточное эхо. — И… больше не придёт? Чонгук посмотрел на него долго. Не резко, не холодно, спокойно, внимательно, будто взвешивая, насколько сильно эти слова сейчас важны для него. — Не придёт. Тэхен резко, почти незаметно для себя, выдохнул и на секунду даже прикрыл глаза, будто впервые позволил себе расслабиться. Плечи опустились полностью. Он сделал шаг назад, рефлекторно, как будто возвращаясь в привычную дистанцию, но Чонгук вдруг мягко перехватил его за запястье. Не резко, не удерживая силой, просто не давая уйти сразу. — Ты волновался? — спросил он тихо. Тэхён сразу отвёл взгляд, будто пойманный. — Да… — признался он после паузы. И чуть тише, почти не слышно добавил: — Как я могу не волноваться за… своего альфу. На этих словах в комнате на секунду стало особенно тихо. Потом он отпустил его руку. И вместо ответа развернулся к печи. Движения стали привычными: он подкинул дрова, и пламя внутри вспыхнуло ярче, теплее, будто реагируя на его присутствие. Треск огня заполнил тишину, и вместе с ним в хижине стало как будто безопаснее. — Иди сюда, — сказал он, не оборачиваясь. Тэхён послушно сделал шаг ближе. Потом ещё один,  уже увереннее. Чонгук взял тёплый плед и накинул ему на плечи. Ткань тяжело легла, согревая сразу, и он чуть поправил её, чтобы она не сползала, задержав пальцы на секунду дольше, чем нужно. Это движение было простым, почти бытовым, но почему-то именно оно ощущалось сильнее всего. — Всё закончилось, волчонок, — сказал он тихо. Тэхён замер на мгновение, а потом медленно кивнул, грея руки о огня.