«Терпкий привкус вечера»

В «Созвездии» пахло дорогим деревом, табаком и чем-то неуловимо опасным. Для обычного человека — атмосфера аристократического клуба, где решаются судьбы миров. Для Кирилла Чудомировича Флинса здесь пахло работой. И, как ни странно, свободой. Он сидел в углу глубокого дивана, расстегнув верхние пуговицы сорочки. Редкая расслабленность сквозила в каждом его движении, когда он, не глядя, отхлёбывал из тяжелого стакана коньяк. Язык пламени, что вечно метался в его глазах, сегодня казался сонным. Он не искал приключений. Но приключения нашли его сами. — Позволишь? — Голос раздался с той стороны, откуда Кирилл не ждал угрозы. Варка поставил на стол бокал с янтарной жидкостью, и его тень накрыла Флинса с головой. — О, кого я вижу, — Кирилл невольно расправил плечи, возвращая себе маску высокомерного безразличия. — Решил покинуть свою обсерваторию, чтобы лицезреть грешный мир? — В этом мире есть кое-кто, кто шумит громче звезд, — Варка сел напротив, сцепив пальцы в замок. Его взгляд — тяжелый, изучающий — прошёлся по лицу Кирилла, задержавшись на обнаженной ключице. — Ты пьян, Флинс. — Я в процессе, — поправил Кирилл, поднимая стакан. — Присоединяйся. Варка не стал отказываться. Он подозвал официанта жестом, не терпящим возражений, и заказал еще одну порцию. Следующие полчаса прошли в странном танце. Они не говорили ни о чем важном: сплетни об Ордене, парочка едких комментариев о погоде в Мондштадте, оскорбительно вежливая похвала в адрес выдержки напитка. Но воздух между ними густел. С каждой новой рюмкой границы условностей таяли, как лед в этом самом коньяке. Кирилл поймал себя на мысли, что слишком долго смотрит на то, как пальцы Варки обхватывают бокал. Сильные, уверенные, с аккуратно остриженными ногтями. Руки человека, который знает, как обращаться с хрупкими вещами — и как их ломать. — Ты пялишься, — констатировал Варка без осуждения. — Разглядываю конкурента, — огрызнулся Кирилл, чувствуя, как жар разливается не только от алкоголя. — Или союзника. С тобой никогда не угадаешь. — Сейчас я тот, кто предлагает тебе уйти отсюда, — Варка поднялся, поправляя безупречный воротник. — У меня есть терраса. Вид на город. И тишина, которой тебе, судя по всему, не хватает. Гордость Флинса взвыла и приказала послать этого напыщенного аристократа в бездну. Но тело, уставшее от напряжения, а голова — от бесконечных интриг, решили иначе. — Веди, — бросил Кирилл, допивая остатки одним глотком.

***

Апартаменты Варки оказались именно такими, как ожидал Кирилл: стерильно-чистыми, холодными и безупречными. Терраса, выходящая на ночной Нод-Край, обещала уединение. Звезды были настоящими, а не театральными декорациями, как в «Созвездии». — Прекрасный вид, — Кирилл опёрся о перила, позволяя ветру трепать волосы. — Неужели ради этого ты позвал меня? — Нет. Варка подошёл вплотную. Кирилл почувствовал жар его тела, даже не касаясь. Этот запах — озон, дорогой одеколон и что-то первобытное — ударил в голову сильнее коньяка. — Тогда зачем? — выдохнул Кирилл, не оборачиваясь. — Чтобы сделать то, о чем ты думаешь последние полчаса. Сильная ладонь легла на затылок, сжимая волосы на затылке. Это было не больно, но властно. Варка развернул его к себе, и прежде, чем Кирилл успел придумать колкую фразу, его губы накрыли чужие. Поцелуй оказался сухим, требовательным и абсолютно лишенным нежности. Варка целовал так, как берут контроль: методично, жестко, сминая сопротивление языком. Кирилл вздрогнул, когда чужие зубы прихватили его нижнюю губу, почти до крови. А потом Варка отстранился ровно на миллиметр. — Я не спрашиваю разрешения, Флинс. Я спрашиваю, хочешь ли ты этого. В горле пересохло. Рациональная часть сознания орала, что это безумие. Но другая, та, что жила на дне рюмки и в темноте ночей, толкнула его вперед. — Докажи, — прошептал Кирилл, касаясь губами уха Варки. — Что ты стоишь своего титула. Этого оказалось достаточно. В следующую секунду его прижали спиной к стеклянной двери, ведущей в комнату. Холод стекла проник сквозь тонкую ткань рубашки, заставив выгнуться навстречу горячему телу Варки. Тот вжимался всем весом, давая почувствовать, насколько он сильнее. — Ты будешь кричать, — спокойно, как о погоде, сказал Варка, стягивая с Кирилла сорочку. Пуговицы жалобно звякнули, разлетаясь по каменному полу. — Или будешь молчать. Но ты останешься. Кирилл хотел ответить что-то едкое, но слова застряли в горле, потому что Варка вдруг наклонился к его шее. Там, где билась бешеная пульсация, острые зубы впились в кожу. Боль была резкой, отрезвляющей — и сразу же сменилась волной жара, разлившейся по всему телу. — Ах, черт… — выдохнул Кирилл, запрокидывая голову. — Засос, — прокомментировал Варка, отрываясь и с удовлетворением разглядывая багровеющее пятно. — Чтобы завтра, когда будешь пить свой утренний кофе, ты вспомнил, чей ты. Они переместились в комнату почти бесшумно. Кирилл оказался на кровати, простыни которой пахли свежестью и тем же озоном, что и сам Варка. Брюки полетели следом за рубашкой. Варка, в отличие от него, раздевался неторопливо, будто смакуя каждое мгновение. Он позволял Кириллу смотреть. Широкие плечи, рельеф мышц, дорожка темных волос, уходящая за пояс брюк. — Нравится? — поинтересовался Варка, нависая сверху. — Ты ждешь комплиментов? — хрипло усмехнулся Кирилл, проводя ладонью по чужой груди. — Я вижу и лучше. Ложь. Варка был великолепен в своей сдержанной хищной красоте. Но говорить это вслух означало проиграть. Варка не стал спорить. Он просто накрыл запястья Кирилла одной рукой, зафиксировав их над головой, а второй потянулся к прикроватной тумбочке. Флакон с маслом щёлкнул, наполняя воздух горьковатым миндалем. — Расслабься, — приказал Варка, раздвигая бедра Кирилла коленом. — Или не расслабляйся. Мне не принципиально. — Иди к черту… — начал было Кирилл, но кончики пальцев, скользнувшие между ягодиц, заставили его умолкнуть. Масло было прохладным, и это вызвало судорожный вздох. Варка действовал без лишней нежности, но и без жестокости. Его палец вошёл внутрь ровно настолько, чтобы Кирилл ощутил: это не игра. Тело Флинса, привыкшее контролировать каждый свой шаг, сейчас жило своей жизнью — мышцы напрягались, пытаясь вытолкнуть чужеродный предмет, а потом, с глухим стоном, принимали его. — Тише, — Варка добавил второй палец, растягивая тугую плоть. — Ты сжимаешься, как девственница. — Заткнись, — выдохнул Кирилл, кусая тыльную сторону ладони. Внутри разгорался ровный, пульсирующий огонь. Растяжка была чувствительной, почти на грани — именно такой, от которой темнеет в глазах и подкашиваются ноги. Когда третий палец вошёл без особого сопротивления, Варка удовлетворенно хмыкнул. Он убрал руку, игнорируя сдавленный всхлип Кирилла, и наконец избавился от собственных брюк. Варка был внушительным. Кирилл успел подумать что-то вроде «это не влезет», но Варка не стал ждать. Он приподнял бедра Флинса, подкладывая под них подушку, и медленно, с нажимом, начал входить. — ах… — Это не был стон. Скорее выдох, полный боли, гнева и внезапного, острого удовольствия. Варка заполнил его до конца одним толчком. Кирилл выгнулся дугой, в цепляясь ногтями в плечи аристократа, оставляя красные полосы. Было тесно, почти невыносимо, но Варка не двигался, давая привыкнуть. Его лоб прижимался к виску Кирилла, дыхание было тяжелым, но размеренным. — Смотри на меня, — прошептал Варка. Кирилл поднял затуманенные глаза. В них отражалась борьба: привычная маска высокомерия трещала по швам, уступая место неприкрытому желанию и ярости от того, что его поставили в такое положение. — Ненавижу… — прошептал Кирилл. — Знаю, — ответил Варка и начал двигаться. Первый ритм был медленным, почти мучительным. Варка выходил почти полностью, чтобы снова втолкнуться, глубже, меняя угол. Он искал нужную точку, и когда нашел — Кирилл вскрикнул, выгибаясь, а его член, до этого полувозбужденный, мгновенно встал, ударив по животу. — Здесь? — уточнил Варка, снова надавливая на простату. — Не… не останавливайся, — вырвалось у Кирилла помимо воли. Варка ускорился. Теперь в комнате стоял только влажный, непристойный звук их тел и хриплое дыхание. Он вбивался в податливое тело жестко, ритмично, каждый раз задевая ту самую точку, от которой у Кирилла подкашивался рассудок. Кирилл потерял счет времени. Он только чувствовал: жар внизу живота, боль в растянутых мышцах, вес тела Варки, прижимающего его к кровати, и его губы, снова находящие шею. Теперь Варка не просто целовал — он кусал. След за следом, от плеча до ключицы, оставляя багровые отметины. — Ты мой, — прорычал Варка в кожу, в очередной раз входя до предела. — Запомни это, Флинс. — Пошел… Ах!.. ты… — Кирилл кончил внезапно, не касаясь себя. Спазмы накрыли его с головой, сжимая внутренние мышцы вокруг члена Варки. Волна удовольствия была настолько сильной, что перед глазами поплыли звезды. Варка позволил себе короткий, сдавленный стон. Он сделал еще несколько резких, глубоких толчков, кончая внутрь, чувствуя, как пульсирует Кирилл вокруг него. Тишина вернулась в комнату не сразу. Варка вышел, лег на бок, не отодвигаясь далеко. Кирилл лежал с закрытыми глазами, пытаясь восстановить дыхание. Все тело ломило. Между ног саднило, на шее горели засосы, а внутри растекалось тепло. — В душ пойдешь? — спросил Варка спокойно, будто только что не разбирал его по косточкам. Кирилл открыл один глаз. На его губах медленно расцвела привычная, циничная улыбка. — Ты заказывал ужин, или так и будем лежать в твоих соках? Варка фыркнул — что-то вроде смеха. — Неисправим. Он поднялся, бросив Кириллу халат. Флинс поймал его, но надевать не спешил. Вместо этого он прошел мимо Варки в ванную, оставляя на его безупречных простынях несколько капель спермы и темные пятна слюны на подушке. — Я закажу вино, — бросил Варка ему в спину. — И коньяк, — отозвался Кирилл, не оборачиваясь. — Ты мне должен компенсацию за рубашку. Дверь ванной закрылась. Варка посмотрел на разбросанные пуговицы, на сбившееся белье, на идеальный порядок, который они только что разрушили, и уголок его губ дрогнул. Игра продолжится. Возможно, уже сегодня. И возможно, на этот раз победит Кирилл. Или нет. Но звезды над Нод-Крайя горели одинаково ярко для обоих.