2. Дом, в котором ждут

      Учитель уже в третий раз называла её по имени, и каждый раз её голос становился чуть жёстче. Она пыталась достучаться до ученицы, но её обращения скользкой змеёй стекали с внимания девочки на прохладный пол класса. И всё же она слышала учительницу — кротко поднимала голубые глаза и тут же опускала. Пыталась скрыть свою улыбку за учебником по естествознании.       По классу прошёл шорох — ученики стали оборачиваться к центру. Туда, где за партой сидела виновница этой минуты.       Заскрипели стулья: в тишине всплыли тихие голоса, кто-то протяжно вздохнул.       Эмигрировавшая француженка долго верила, что именно здесь обрела своё место — в маленькой школе маленького городка, среди детских голосов и привычных уроков. Она была убеждена, что её опыт покроет и сгладит все неприятные моменты, которые могли бы возникнуть здесь, на новом месте. Но теперь, стоя у доски она ощущала, как сомнение просачивается в её голову. Она смотрела на Элиф и вдруг подумала: не привлекла ли на неё лишнее внимание? Каждый взгляд, направленный в центр класса, заставлял сердце сжиматься.       Но девочка всё равно улыбалась — тихо, без лишнего шума, будто боялась расплескать что-то хрупкое, засевшее в её сердце. — Они сегодня приедут, — сказала она, не обращаясь ни к кому конкретно. — Дети, продолжаем заполнять схему, — тихо, но твердо и четко произнесла Сабин Ханым, оставив без внимания слова Элиф.       Класс вновь уткнулся в свои тетради, пробегая хмурым взглядом и по так уже прочитанным несколько раз строчкам. Анализирующий взгляд единственного взрослого в классе плотно вцепился за фигуру девочки, изучая её поведение.       Она тщательно выбирала карандаш для задания. Две аккуратные косички лежали на парте, пряча под собой тетрадь с заданием. Школьное платье аккуратно сидело на ней, а его подолы колыхали под неугомонными ножками. Засученные до локтей рукава её розовой рубашки были местами испачканы — на предыдущем уроке класс рисовал акварелью торты с их любимой начинкой. Очевидно, Элиф сосредоточено отнеслась к заданию, полностью не волнуясь по поводу разводов на некогда постиранной рубашке.       С внимательного взора учителя не ускользнул тот факт, что весь класс вел себя вяло: их последний урок высасывал все силы. Жгучий свет солнца, словно раскаленный порошок, осыпал класс, превращая воздух в мягкую неподвижную завесу. Дети прятали глаза за раскрытыми тетрадями, пытаясь укрыться от раскалённого сияния. Они ждали, когда наступит долгожданная минута освобождения, когда последний звук свободы разрежет эту бесконечную жару. Сабин улыбнулась и также опустила взгляд на раскрытые тетради, проверяя выполненные задания другого класса.       Заметив, что учитель Сабин продолжила своё дело, Элиф аккуратно убрала свои косички с парты и достала листок, все время прятавшийся под её тетрадью. Она взяла ручку и продолжила писать:       «воздушные шары 4 штуки       цветная бумага для гирлянды,       красивые салфетки»       После уроков школа постепенно пустела, словно медленно выдыхала весь шум и суету прожитого дня. Солнце уже стало мягче, но всё ещё щедро заливало двор тёплым, чуть уставшим светом. Элиф стояла у выхода, прижимая к груди лямку рюкзака. Ей плохо удавалось сдерживать свою энергию: вторая рука болталась из стороны в сторону, сминая тот самый исписанный листок с естествознания. Она прыгала на месте, пытаясь хотя бы немного унять волнение в её коленках. На лбу стала проступать испарина; время для неё стало тянуться мягко и вязко, как теплый мёд.       Айше появилась из-за угла почти бегом, с растрёпанной чёлкой и лёгкой улыбкой, полностью забыв весь школьный день. — Нас задержали… опять эти примеры, — быстро заговорила она и тут же улыбнулась, нервно поправляя свои волосы, так и лезшие в её глаза.        Но Элиф ее не слушала. Её глаза тут же вспыхнули бушующим морем, как только она увидела свою подругу. — Сегодня приедут мои родители! — быстро сказала она, не дав подруге даже договорить. В ней появилась странная, почти лихорадочная энергия — как маленький, но яркий и дрожащий огонёк. — Я их так давно не видела! Я хочу сделать им сюрприз!       Айше заметила как радостно вела себя её подруга — она говорила всё быстрее, словно боялась, что её мысли с идеями могут исчезнуть. Она слушала её с особым детским вниманием, представляя в голове красочную картинку торжества в честь воссоединения семьи. Её лицо тут же озарила широкая улыбка от фантазий и эмоций, словно она сама хотела устроить красивый вечер. — Я тебе помогу! — еле проговорила Айше от переизбытка чувств и повела подругу под ленивую линию тени от дерева. — Что ты хочешь сделать?       Элиф не сдерживаясь передала ей листок. Руки взлетали вверх, рисуя в воздухе образы будущего вечера — украшенные стены, тёплый свет и радостные лица. Каждое движение делало её чуть легче будто волнение превращалось не в тревогу, а в радость, которой невозможно было удержаться. Её косички резко дергались в такт её движениям. Они прыгнули вслед за руками, как две лёгкие ленточки — то вправо, то влево.       Дома у Элиф было тихо и немного прохладно — гостиная окунула пришедших девочек в свой уют. Солнечный свет падал через окно на пол, оставляя на пушистом ковре размытые жёлтые пятна. Айше не стесняясь прошла в центр комнаты и легла прямо на пол. — Как тут хорошо, — протянула Айше, блаженно прикрыв глаза.       Гостевая была довольно маленькой, но это не лишало её уюта. На журнальном столе лежали карандаши, тетради и какие-то обрывки бумаги с рисунками. Среди них Айше узнала свои каракули — она вспомнила, как они вместе рисовали с закрытыми глазами. Кажется это было ещё месяц назад. И весь этот хаос все еще лежал на том же самом месте.       Айше сразу поднялась и села, скрестив ноги. — Все, мы начинаем план! — серьезно сказала она и достала папку с новыми купленными цветными бумагами. — Да-да, сначала украшения! — Элиф села рядом, держа в руках ножницы и клей.       Пока её подруга вырезала из бумаг полоски, Элиф сидела и внимательно изучала смятый листок, боясь пропустить каждый пункт. Она смотрела и медленно обводила слова в кружочки, мысленно кивая себе, что данный предмет они успели купить. Перечеркнутые слова обозначали, что данные вещи лежали дома — покупать сверху не было необходимости. Подруги перекидывались идеями, что ещё можно было придумать: развесить фотографии, достать коробку с лентами, расстелить скатерть, которую мама покупала когда-то очень давно.       Разговор сам собой стал легче — про школу, про учителей, про то, кто кого раздражает, кто смешно отвечает у доски. Айше рассказывала, как однажды перепутала страницы в учебнике и читала совсем не ту тему, а Элиф смеялась так, что забывала поправлять косички, которые всё время лезли под лезвия ножницы.       Айше, не поднимая глаз от листка, спросила между делом: — А они… откуда приезжают?       Её подруга практически ничего не знала о родителях Элиф. Да, она видела фотографии в альбоме, но ей в голову даже не приходило узнать, что это за люди. Как сильно они отличаются от её родителей. Как они себя ведут после работы. Как проводят выходные все вместе.       Но она хорошо знала про старшую сестру Элиф — Джансу. Даже пару раз виделась с ней, когда она встречала свою младшую сестру Элиф из школы — это были определенные дни, когда уроков в школе было много, а рюкзак от количества тетрадей был довольно тяжелым. Тогда Айше для себя поняла, что Джансу добрая: она брала на себя тяжелые рюкзаки двух девочек. Так, втроем они вместе шли в одну сторону, пуская шутки друг другу.       Джансу сидела в своей комнате, не смея отвлекать девочек от их дела. При встрече только сказала, что в холодильнике лежит рыбный пирог и чтобы они обязательно попили чай. С тех пор она не выходила из своей комнаты. — Издалека, — Элиф на секунду остановилась и улыбнулась спокойной улыбкой. — Родители придумали традицию, что они в этот день каждый год уходят пораньше с работы, и мы всей семьей устраиваем какой-нибудь праздник. Как-то однажды, мы даже отправились в этот день на мини-приключение. Жили в домике рядом с озером. — Девочка рассматривала только что вырезанную звездочку на наличие дефекта. — Я решила тоже что-то сделать, поэтому я хочу их встретить праздником.       Айше протяжно хмыкнула, впечатлившись их семейной традицией. Она поймала себя на мысли, что тоже хотела бы устраивать подобное со своей семьей.       В подтверждение своих слов Элиф, не отрывая взгляд от звездочки, протянула руку в сторону настольного календаря: на сегодняшней дате стояла звездочка с подписью «день семьи».       В комнате стало слышно только шуршание бумаги и редкие звуки улицы за окном. Где-то далеко хлопнула дверь, и этот звук ненадолго повис в воздухе. Элиф вдруг оживилась ещё сильнее, будто хотела заполнить паузу. — Мы можем сделать ещё… знаешь, можно поставить что-то у стола. Типа… места для них. И накрыть красиво. — Она говорила быстро, почти не давая словам опуститься на землю.       Айше кивнула. Но потом чуть наклонила голову.       Элиф тут же посмотрела на нее.       Пауза получилась совсем маленькой, но в ней будто что-то изменилось. Элиф моргнула. — А ты часто их видишь? — Конечно.       И тут же добавила: — Просто… не всегда мы бываем вместе.       Поздний вечер в доме был уже совсем другим — густым, тяжёлым. Айше ушла незадолго до того, как солнце окончательно скрылось. Она долго махала у калитки, что-то еще радостно говорила про ленты и бумагу, а потом исчезла за поворотом улицы. Элиф осталась в гостиной.       Она все еще сидела на полу, среди листиков, списков и неровных гирлянд. Рядом лежали карандаши. Элиф подняла голову на журнальный столик: весь прошлый творческий беспорядок, лежавший на столе, девочки убрали. Там теперь красовалась желтая кружевная скатерть. Чуть размякший торт лежал на тарелке, все ожидая своего часа. — Мы можем ещё… купить свечи… — тихо сказала она в пустоту. — И… если они устанут…       Голос оборвался, но губы всё ещё шевелились, будто разговор продолжался без неё. Дверь скрипнула.       В комнату вошла её старшая сестра. Молча посмотрела на весь беспорядок, который Элиф устроила со своей подругой.       На разбросанные листы, на рисунки, на список «план праздника», написанный детским почерком, на торт, сделанный девочками из готовых коржей и творожного сыра с малиной. На это слишком яркое, слишком живое будущее.       И в этом взгляде не было ни злости, ни упрёка. Только усталость.       Она опустилась на край кресла. — Пойдем со мной.       Элиф подняла глаза, смотрела сквозь неё. Но потом она снова смотрела на свои звёздочки. — Мне надо закончить, — ответила она.       Джансу кивнула на ответ своей младшей родной сестры и она вновь вернулась в свою комнату. Она решила продолжить читать книгу.       Сев за свой рабочий стол, она даже не сразу заметила, как взгляд зацепился за потертый краешек блокнота. Он лежал чуть криво, будто его кто-то недавно трогал.       Джансу хотела отодвинуть блокнот поближе к центру, но её рука отчего-то дрогнула, задев дневник. Он упал на пол с глухим хлопком и сам собой раскрылся на самом потрепанном развороте.       Страница.       Слова.       Констатация факта. «…не справился с управлением…»       Дальше она смогла прочитать. Глаза перестали видеть. Она медленно опустилась на пол. Тело стало покрываться холодным цементом, вызывая дрожь и абсолютную скованность.       В комнате продолжал звучать голос Элиф: она была радостная. Что-то говорила про торт, про украшения — её слова глухо проходили сквозь стену.       Строки в дневнике расплывались, но смысл не исчезал: он наоборот становился все тяжелее и плотнее.       Она закрыла глаза, пытаясь забыть предложение, как клеймо выжженное на пелене. Джансу вдохнула. Она аккуратно подняла дневник и поставила на место. Выпрямилась.       Элиф сидела за столом, пытаясь убрать следы клея на своем платье. Она уже успела развесить все гирлянды на стене, а на журнальном столике были выложены яркие, чуть помятые, но старательно расправленные салфетки. Стаканы были расставлены с особой важностью, а тарелки, которые Элиф подобрала, совсем не подходили друг к другу. Откуда-то найденные свечи красиво освещали гостиную и их тёплый дрожащий свет ложился на стены, делая комнату почти сказочной. На спинках стульев висели вырезанные из бумаги фигурки, кривоватые, но аккуратно склеенные.       Комната будто дышала ожиданием. В воздухе смешались запах бумаги, воска и чего-то сладкого — возможно, того самого торта, который стоял в центре стола, немного неровный, но украшенный с такой тщательностью, будто от этого зависело всё.       Элиф сидела прямо, почти не двигаясь, и смотрела на результат так, словно боялась, что если пошевелится, всё исчезнет. Джансу тихо вошла и на секунду остановилась у двери.       Её взгляд скользнул по гирляндам, по столу, по свечам — и задержался на Элиф. Она подошла ближе и села рядом осторожно, почти незаметно, чтобы не нарушить эту хрупкую атмосферу. На мгновение в комнате стало ещё тише.       Джансу посмотрела на торт, потом на Элиф — и мягко, с той самой сдержанной теплотой, сказала: — Да, давай поедим твой прекрасный торт.