Зенит Золотой Звезды

      Синьор Мак раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но замер не издав не звука. Будь у него собачьи уши, Джорно бы увидел, как они повернулись набок, прислушиваясь: монотонное клацанье клавиш стихло.       Молодые люди выглянули из ванной. В квартире повело каким-то странным, плотным напряжением, которое, кажется, ощутили все. Растянувшийся в кресле Фиалка и сгорбившийся на полу над какой-то книжицей Крапива подняли головы и повернулись к небольшому закутку, представляющему кухню. Капо, сидящий за столом, лицом ко всей остальной квартире, хмуро, даже с некоторой долей шока, смотрел в экран громоздкого ноутбука. Пальцы отнялись от клавиатуры, будто он боялся нажать что-нибудь не то. Джорно склонил голову набок, пытаясь рассмотреть смугло-розовое лицо получше. Напряжение мышц на лице Василька было столь непривычным, что какая-то отдалённая часть разума допустила мысль, что это был уже не тот же самый человек.       Из ноутбука раздался электрический писк, как из старого мобильного телефона. Затем ещё раз, и ещё раз. На лице капо заходили желваки. Остальные присутствующие, включая Джорно, торопливо натягивающего на себя свои водолазку с пиджаком, торопливо окружили его, заглядывая в экран.       Поверх множества прочих окон был открыт интерфейс какого-то чата, который начался, похоже, только что. Джованна плохо разбирался в технике, в компьютерах тем более, но знал наверняка, что бы он сейчас не видел, это явно не похоже ни на одну программу для обмена сообщениями, что он видел мельком раньше. Как минимум, отправитель тех нескольких сообщений, что сейчас горели на белом фоне, не был обозначен, хотя какой-либо идентификатор так или иначе должен быть, разве нет?       >Доставь мальчика со звездой.       >Через два часа. Железнодорожная станция Писани.       >Он должен быть один и со стрелой.       Джорно не видел этого наверняка, но почувствовал, как взгляды бандитов на мгновение впились в него. Только Василёк сидел смирно, опёршись носом на скрещенные в пальцах ладони. Замерший как статуя, он проводил серьёзную работу в своей голове, перебирая все слова, какие знал, чтобы использовать верные. Даже если бы он согласился, была проблема: покидая "Deja Vu", он передал пакет со стрелой доверенному лицу, следовательно, отдавать было нечего. Если посмотреть с другой стороны, раз это сообщение пришло, значит стрела, не была перехвачена и, скорее всего, уже в руках нужных людей. Это утешало. Но лишь отчасти.       Руки снова опустились на клавиатуру.       >О чём идёт речь?_       Подстрочная линия выжидательно мигала. Прошло пять секунд, десять, двадцать... Писк. Писк.       >Наранча Гирга умрёт.       >Для этого мне стрела не понадобится.       В гробовой тишине было слышно, как пальцы скользнули по пластиковой поверхности ноутбука, сжимаясь в кулаки.       >Зачем тебе мальчик?_       >Вашей команды это не касается.       >Условия заданы.       >Если попробуешь извернуться, я продолжу убивать.       Теперь все взгляды были устремлены в затылок капо. Все понимали, что речь идёт не только о мафиози — Палач показал, что не гнушается убийством гражданских. Все понимали, что для Василька отстранение дел мафии от обычных людей это дело принципа. Все уже понимали, какое решение он, скорее всего, принял, но всё ещё ждали, перестав дышать.       >Будет._       Джорно почувствовал, как сердце предательски сильно стукнулось о рёбра.        — Миста, к Наранче, прямо сейчас. — Голос капо стал на тон ниже и начал отдавать каким-то натянутым металлическим дребезгом. Ноутбук захлопнулся, грубее, чем хотелось бы. — Достань его оттуда как угодно и доставь сюда. Фуго, подготовь передатчики для себя, меня и Лютика. Аббаккио, остаёшься здесь, контролируешь ситуацию. — Он встал из-за стола и снял пиджак со спинки стула, накидывая его на плечи. — Я еду к Польпо. Буду через час, и к этому моменту Лютик должен быть готов ехать.        — Д-Да ладно, Буччеллати! — Синьор Мак выпрямился и взглянул на капо с глазами, полными отчаянной надежды. — Так просто? Мы же... Он же... Этот урод убьёт его!       — Я еду к Польпо именно потому что хочу избежать этого. Главная улика у него. Он должен быть осведомлён. Возможно, мы найдём выход. Но если нет... — Василёк обернулся, и его потемневшие от хмурости, почти чёрные глаза впились в юношу. Зрачки дрожали, губы сжались в тонкую линию. Джорно смотрел на него в ответ, не меняясь в лице. Мужчина как будто боролся с чем-то внутри себя, пытаясь оставаться хладнокровным. — Я не собираюсь сохранять жизнь должника ценой моего солдата и других людей. Конец разговора.       Ноутбук лёг в сумку, секундой спустя синьор Василёк обулся и вышел. Синьор Мак тяжело выдохнул сквозь зубы. Пара крепких, но аккуратных хлопков прилетело Джорно по спине, после чего стрелок вышел вслед за своим начальником.        Джорно ощутил нарастающий в ушах гул. Ему не было известно, чем это всё закончится, но сама мысль о том, что сегодня он может умереть... Нет, не тревожила его. Тревога, как и любое другое чувство, не была ему свойственна. Свежий шрам на груди, всё ещё слегка стягивающий кожу, напоминал об этом происшествии, которое нельзя назвать иначе нежели прикосновением к "тому свету". В некотором смысле, шок от этого прикосновения всё ещё лежал осадком где-то глубоко в теле, отчего юноша в некотором смысле уже смирился с тем, что всё происходящее сейчас может быть конвульсиями агонизирующего сознания. Разумно ли бояться смерти, если ты, возможно, умираешь прямо сейчас? Несмотря на абсурдность вопроса, Джорно знал на него ответ.       Он перевёл взгляд на оставшихся в комнате бандитов. Синьор Крапива стал почти серым, его глаза дрожали и время от времени метались к Джорно с таким виноватым выражением, как будто его обязали самолично выстрелить Джованне в лоб. С явным, таким знакомым для Джорно усилием он заставил себя вернуться в ту часть квартиры, что считалась гостиной, и снова открыть свой блестящий чемоданчик, роясь в чём-то на самом дне.       Синьор Фиалка задумчиво смотрел куда-то в угол комнаты. Он был как всегда мрачен, — его самообладанию можно позавидовать, — но что-то в его позе, во всей его исполинской фигуре несущественным образом изменилось, будто он стал чуть менее угловатым, чем раньше. Большая бледная ладонь скользнула под левую полу пиджака, и от туда с лёгким щелчком возникла металлическая фляга, которую он тут же пригубил. Раздался довольно резкий запах спирта, от которого нос Джорно рефлекторно сморщился. Любопытно.       — Эй, ragazzo, — позвал его Фиалка, не оборачиваясь. — Ты совершеннолетний?       — Да, синьор.       Рука закинулась за спину, протягивая флягу Джорно. Запах стал ещё чётче. Кажется, это была граппа.       — Я не пью, синьор, спасибо.       — Хоть губы смочи, — проговорил он, всё-таки взглянув на Джованну. — Для храбрости.       — Я не боюсь.        — Совсем?       — Палач, кто бы он ни был, очевидно сильнее меня, хотя бы потому что он обладает тем, что вы называете стандом. Если его целью будет убить меня, то он сможет это сделать. — Джорно быстро пожал плечами, посчитав этот жест уместным. Со стороны же это движение выглядело несколько преувеличенным и резким, словно его делает ребёнок, ещё не полностью ориентирующийся в собственном теле. — Я не вижу смысла беспокоиться о неизбежном или как-то иначе ему противиться. А если этого не произойдёт, то беспокоиться тем более не стоит.       Синьор Фиалка молчал. В его лице повисла глубокая, почти меланхоличная задумчивость. Свободная ладонь легла на бедро, прощупывая передний карман брюк. Он снова сделал глоток из фляги и неожиданно спросил:       — Не хочешь позвонить кому-нибудь? Пока время есть.       — Мне некому звонить, синьор.       Брови мужчины слегка подпрыгнули вверх, а затем снова упали, выражая очевидное недоверие.       — Разве что моему работодателю, — невозмутимо продолжил Джорно. — Однако я бы не стал его беспокоить сейчас. Думаю, у него сейчас своих проблем навалом. Фиалка продолжал молчать. Он сделал ещё один глубокий глоток из фляги и вернул её обратно под пиджак уже пустой, а затем опять отвернулся к углу.       — Ясно.

***

      Джорно хлопнул дверью фургона и неторопливо двинулся по каменистой дороге вдоль возвышения железнодорожной станции. Поездка сюда была предельно молчаливой, однако синьор Василёк выглядел потеряно. Хладнокровие, похоже, и правда не было его сильной чертой, как бы ему не хотелось, особенно в те моменты, когда что-то идёт категорически не так. На его лице было написано всё: стрелы он обратно так и не получил, иного плана у него просто нет, и единственное, что остаётся — надеяться, что Джорно, для чего бы он не был нужен Палачу, будет достаточно, чтобы минимизировать ущерб.       Юноша мерно переставлял ногами, его мысли были наполнены ласковым, почти мечтательным туманом. Он прошёл под небольшой аркой в возвышении, каменистая дорога сменилась старым асфальтом... И вдруг тело остановилось, раньше, чем Джованна вообще понял, отчего именно. В холодной тени нависающих над дорогой зелёных крон стояло чёрное пятно, совершенно одно, без признака присутствия живого человека поблизости. Оно было невысоким, тело его было аморфным, в то время как голова читалась чуть лучше: блестящее металлом лицо с жёлтыми мушиными глазами и тёмной складкой широкого жабьего рта, обрамлённое тяжёлым чёрным воротником и головным убором с золотистыми линиями, напоминающим не то тюрбан, не то очень объёмный капюшон кобры. Сущность некоторое время смотрела прямо на Джорно и не двигалась, затем из её туловища, как из-под складки мантии, высунулась металлическая рука ладонью вверх. Рот совсем немного раскрылся, издавая шелестящий свист.       — Стрела. — Раздался негромкий скрипучий голос, настолько чёткий, словно сущность говорила прямо над ухом, а не на расстоянии метров этак двадцати.       — Она у меня есть. — Соврал Джорно. Он не чувствовал страха перед этим, чем бы оно ни было, только инстинктивную настороженность, которую он пока не научился игнорировать. — Но могу я задать вам вопрос прежде чем отдать её?       Фигура опустила руку, и та снова пропала в дымчатой тьме. Джованна воспринял это как согласие.       — Зачем вам я? Сущность не двигалась. Её голова медленно наклонилась вперёд, а затем весь силуэт не спеша проплыл из одной тени в другую, сокращая расстояние буквально на пару метров.       — Звездоносец. — Снова скрипнуло существо. Говорило оно вязко, тягуче, оставляло много пространства между словами, не заботясь об интонации. — Мы должны привести тебя к Церкви. Ты можешь быть важен, если ты достоин.        — Что значит "быть достойным"? Сущность сделала паузу, слегка наклоняя голову к плечу, будто оценивая Джорно.       — Ты можешь говорить со мной. Ты достоин. Даже если твоя душа ещё не стала орудием. А она, видимо, не стала.       Душа. Орудие. Речь о стандах. Понятно.       — Это был твой второй вопрос. — Продолжила фигура. Она осмотрелась вокруг, остановилась взглядом на следующей ближайшей к себе тени от какого-то куста и также плавно переместилась ещё ближе к Джованне. Ей пришлось слегка исказить прямую траекторию и изогнуться под низкими ветками, чтобы проигнорировать небольшой островок тусклого рыжего света. Неужели оно... — Мы дадим тебе третий.       — Кто и как выбирает "достойных"? — Джорно сделал аккуратный шаг назад, краем глаза осматривая поверхности вокруг себя. Он был на свету. До каждой окружающей тени примерно метра полтора. Если его предположение верно, то пространство для манёвра у него есть, хотя он всё равно не особо верил, что это может ему помочь.       — Стрела. Она убивает недостойных. Она даёт силу достойным. Вот и всё правило... Мы лишь помогаем ей искать.       Металлическая рука вновь протянулась вперёд. Джорно замер. Естественно, отдавать ему было нечего, и сущность поняла это довольно быстро. Рука вновь пропала.       — Стоило ожидать. — Тон скрежета смягчился, теперь больше походя на поскрипывание старого дерева. Оно помолчало некоторое время, кажется, даже не думая нападать. — Мы знаем, что стрела вернётся к нам. Этим мы не обеспокоены. Важнее то, пойдёшь ли ты с нами.       — Не знаю, куда вы хотите, чтобы я шёл, — юноша не колебался над ответом. Что-то внутри сдвинулось, как будто освобождая больше места для воздуха. В голове мелькнул образ Чиары, лежащей навзничь, с отвёрнутым в темноту лицом. И её образ тоже. — Я не пойду никуда с теми, кто считает себя в праве отнимать жизни. Мне плевать на причины. Я предпочту умереть сам.       Сущность молчала, а затем подняла голову.       — Я хотел избежать этого. Однако, тебя придётся подтолкнуть к правильном решению.       Свобода дыхания исчезла без следа. Лёгкие замерли, не смея раскрываться дальше. Что происходит?       Силуэт медленно растёкся в чёрную лужицу, сливающуюся с тенью, на которой он стоял. Он исчез. Куда он пошёл?       Что значит "подтолкнуть"?       Что значит "подтолкнуть"?       Что значит...

С К А М О Р Ц А.

      Слово прозвучало в голове естественно, как любая мысль, но голос, произносящий его был каким-то иным. Это было что-то подсознательное, что-то, отзывающееся в затылке, в глубине, там, откуда не исходит ничего чёткого, только абстрактные порывы. Теперь оттуда исходил смысл. Пугающе читаемый смысл.       Подошвы старых туфель скребли асфальт и гальку с непривычной частотой ударов, почти сравнимой с бьющимся в висках пульсом. Душный майский воздух разрезался бегущим телом, как ткань режется ножницами. Джорно ударился грудью в дверь фургона, заставив Василька на водительском подпрыгнуть.       — Лют..?!       — К бару. Пожалуйста. Сейчас. — Джованна не узнал свой голос: звуки буквально вылетали из горла вместе с запыхавшейся хрипотцой. Он запрыгнул на сиденье за одно мгновение, и капо, недолго думая, повернул ключ зажигания.       Почему это происходит? Минуту назад он был совершенно спокоен. Пульс был в норме. Мысли были в норме. Он знал возможные исходы, в том числе тот, где случайным убитым гражданином оказывается Скаморца, и он не видел в этом ничего, о чём стоило бы тревожится. Он и сейчас не видит причин для тревоги. От него не зависит то, успеют они или нет. От него сейчас вообще ничего не зависит. Почему тогда ему так... страшно?       Нет, это бессмыслица. Это полная бессмыслица, и она не помогает. Бояться либо вообще нечего, либо ещё нечего, либо уже нечего. Бояться иррационально в любом из возможных вариантов. Тем более, бояться о ком? О Скаморце? Работодателе? Они друг другу буквально никто. Никаких связей, кроме рабочих, и те неофициальные. Три года. Они знакомы всего три года. Он знал её всю жизнь, и в тот день он не боялся. Не боялся. Не боялся?..       Джорно вылетел из автомобиля, подскользнулся на дороге, и врезался плечом в дверь, заставляя дверные колокольчики жалобно заскулить в полумраке.       Ноги вступили в лужу холодной мыльной воды, ударившись о упавшее металлическое ведро. Оно стояло здесь и ждало. Стояло прямо над ним. Внутри снова стало свободно и холодно.       Бояться действительно было иррационально.       — Последний якорь поднят. — Проскрежетала фигура. — Не противься неизбежному, Звездоносец.       Джорно не понял, что он делает. Мышцы голени вдруг дёрнулись, корпус наклонился, и он бросился вперёд, замахиваясь. Кулак прошёл сквозь сущность как сквозь дым, и тело по инерции пролетело дальше врезаясь в фанерный столик и опрокидывая его. За спиной раздалось жужжание молнии и ещё один удар — видимо, ещё какая-то мебель опрокинулась.       Секунда тишины показалась вечностью. Быстрые шаги, сопровождаемые плеском воды, разлитой на полу, приблизились к нему, руки подхватили его под плечи, поднимая с пола.       — Джорно... Вставай... — Голос синьора Василька звучал на грани с шёпотом. Подняв юношу на ноги, он обернул его к себе и взял руками за лицо, смотря прямо в глаза. Джованна сфокусировался. Теперь капо не выглядел ни потерянным, ни мрачным. Он выглядел... Непонятно. Этот вид был почему-то до боли знаком, но Джорно не мог понять, откуда. — Ты...       — Синьор, — ровный тон вернулся к юноше как ни в чём не бывало. — Боюсь, я не смогу продолжить платить долг в ближайшее время. Простите меня.       Тёмные брови изогнулись в болезненном недоумении, и в глазах снова возникла потерянность. Руки сползли с лица на плечи, пальцы сжали их, не сильно, но ощутимо, будто от очередной борьбы с самим собой. Василёк притянул Джорно и прижал его к себе. Юноша пошатнулся от неожиданности и уткнулся в чужое тёплое плечо, ощущая, как к затылку и спине прилегают чужие ладони. Это не было дискомфортно... Скорее непривычно. Он не был уверен, куда деть самого себя в таком положении. Не каждый день, всё же, обнимаешься с начальником...       — О чём... О чём ты только думаешь, piccolo..?