Глава четырнадцатая: (Не бойся) жнеца
22 июня 2026 г., 15:41
Структура Passione строится на чёткой иерархии.
Джорно Джованна, попав в долженствование за непреднамеренное убийство Слезливого Луки, мог бы остаться обыкновенным рабочим на крючке мафии, но с подачи Буччеллати стал отрабатывать долг под крылом его отряда, тем самым приняв на себя роль ассочиато — члена организации с ограниченными правами.
Получив значок принадлежности организации, он принял тот же статус, что и все прочие члены отряда "Букет" — пиччотто, или же просто солдат. Каждый отряд солдат управляется капореджиме и обладает своей собственной специализацией. "Букет" является отрядом "смотрящих", — за неимением других приказов, они глаза и уши в пределах своей провинции, — и Бруно Буччеллати их капореджиме.
"Букет", как и группа других отрядов разного толка, принадлежат к одному клану, чьей территорией является провинция Неаполь. Над всей деятельностью в пределах своего клана и территорий стоит капофамилья, в нашем случае, им был Польпо — капофамилья по Неаполю. Ныне его место опустело, и его не может занять кто угодно. До той поры, пока следующий капофамилья не будет назначен, его обязанности выполняет выше стоящий чин — капомандаменто по Кампании, то есть глава по региону, обычно выполняющий роль связующего звена между кланами и между ниже стоящими капо и Боссом.
Сверх глав по регионам стоят сами Босс, он же дон, и его приближённые — заместители и консильери. Однако дон Passione столь скрытен, что даже для самых старых представителей организации является загадкой не только его личность, но количество его приближённых, если они вообще имеются. Связь с высшими инстанциями — процесс многоступенчатый и конфиденциальный, а малейшая попытка эту конфиденциальность нарушить — наказуема. Многие пробовали пойти против системы из-за недовольств, и каждый до единого заканчивал судьбой хуже смерти. Тела мятежников никогда не пропадали бесследно, нет, о каждом из них узнавали все, кто должен был. Стоит отдать Боссу должное — он был до омерзения изобретателен в своих казнях.
За это его и прозвали Дьяволо.
***
23 мая 2000-го года
Джорно пришёл в себя полностью только тогда, когда его лопатки больно ударились о твёрдые стенки фургона. Высокая мрачная фигура Аббаккио лишь на секунду мелькнула в дверях, прежде чем те с грохотом захлопнулись. За рулём уже кто-то был, судя по тремору рук, это был Фуго. Машина сорвалась с места с оглушающим визгом. Юноша не был напуган, вовсе нет, — глупо бояться того, чего стоило ожидать, — но его разум активно шевелился в замешательстве. С точки зрения "Букета" это было очередным крайне подозрительным совпадением, возможно, одним из тех, что поставило точку в их рассуждениях. Их реакция была обоснована, но, по мнению Джованны, лишь отчасти. На их месте он не стал бы прибегать к столь радикальным мерам, как похищение из квартиры посреди ночи. В прочем, когда все линии сходятся в одной точке, проще остановиться на ней, а не искать другие — ведь тогда нужно будет выбирать минимум из двух. Дверь открылась, и благодаря грубому толчку Джорно выкатился на траву. Неподалёку виднелось плохоосвещённое шоссе, город был далеко, достаточно, чтобы ни единая живая душа не услышала происходящего здесь, даже если прозвучит выстрел или вопль. На то и был расчёт, конечно. Его подняли на колени, ещё при вторжении ему связали руки за спиной пластиковыми хомутами. Беспомощное положение. Вероятно, для казни. Кроме Аббаккио и Фуго здесь никого не было. Бледная рука Аббаккио лежала на поясной кобуре, угрожающе постукивая по ней пальцами, хоть он пока и не доставал пистолет. Лицо его было неспокойным, но не потакало нервному возбуждению коллеги. Фуго, тем временем, раздувал ноздри, отчаянно пытаясь удержать на лице маску профессионального цинизма, хотя руки явно требовали немедленных действий. — Итак. Харуно Шиобана. — Слова с неохотой выталкивались сквозь зубы. — Так тебя зовут? — Это моё официальное имя, да. — Для кого прозвище? — Для окружающих, в основном. Моё имя не привычно коренным итальянцам. — Врёшь. Ты шифруешься? — Отнюдь. Будет в этом прозвище больше смысла, оно было бы менее созвучно с моим настоящим именем. Фуго слегка опешил, что-то мысленно прикинул, затем встряхнул головой и продолжил допрос. — Скольких ты убил за всё время? — Я никого не убивал. — Врёшь! — Взвизгнул бандит, и его руки сжались в кулаки в последней попытке удержать свой гнев, разделённый с каким-то дьявольским злорадством судебного прокурора. — Капо не идиоты, ты в курсе? Знаешь, сколько систем безопасности по всей вилле Польпо?! — К чему вы это? — К тому что мы видели на записи, как ты прострелил ему затылок, имбецил! И уж за убийство Польпо ты ответишь сполна! — Он сам умер. Кулак Фуго взметнулся ввысь и почти врезался в скулу Джорно, однако... Звон. Блеск. Искры. Допрашивающий вдруг пошатнулся и шлёпнулся на траву. Он не издал ни звука, лишь ошеломлённо уставился на Джорно, держась за покрасневшую щёку. — Ma che cazzo?.. — Аббаккио медленно перевёл взгляд с коллеги на юношу, и его брови недоверчиво изогнулись. — Станд? Так он у тебя всё-таки есть? — Теперь, видимо, да, — кивнул Джорно. — Он и стал причиной смерти Польпо. Отчасти. — Ты посмел применить его против капофамилья?! — Это не было специально. Как и сейчас. Не думаю, что я контролирую его. — Блять... — Мужчина выругался на незнакомом Джованне языке и наконец отнял руку от кобуры. Отражение урона было очевидным, и в таких обстоятельствах проверять эффект от пуль как-то не хотелось. — Я говорил, что его надо было пристрелить раньше, да и дело с концом. Теперь даже этого не сделать... — Погоди-ка, — голос Фуго стал вдруг спокойнее и тише, пока он поднимался на ноги. Джорно сделал неутешительный вывод, что физическое насилие пока является самым эффективным способом приведения этого человека в чувства. — Нет, подожди. Ты застрелил его. Какое это отношение имеет к твоей способности? — Выстрел — никакого. Когда я прошёл испытание, Польпо попытался проткнуть меня в руку стрелой, но я остался цел. А он нет. — Фуго и Аббаккио переглянулись, кажется, что-то вспомнив. Раз уж они дошли до записей с камер, то рану на руке умершей туши они бы точно увидели. — Я ни малейшего понятия не имею, что было после этого. Я знаю только то, что Польпо попросил меня достать пистолет и пристрелить его. — В груди вдруг стало теплее, уголки губ предательски дёрнулись вверх, и Джорно пришлось напрячь лицо, чтобы не выдать себя. — Я виновен только в том, что не исполнил его просьбу сразу. — Почему? — Тут же резко бросил Аббаккио. — Потому что он был тем, кто убил Чиару и синьора Скаморцу. — Также резко ответил Джованна, тут же прикусив язык. Он кашлянул и смягчил тон. — Если он считает себя вправе решать чужие судьбы, значит и в праве решить его судьбу. Разве это не справедливо? Они немного помолчали. Джорно опустил взгляд на колени и немного поёрзал, принимая чуть более удобное положение. По его штанине полз совсем крохотный, меньше ногтя на мизинце, паучок, едва видимый в утренних сумерках. Он замер, будто почувствовав на себе взгляд откуда-то сверху. — С чего ты взял, что это именно он? — Наконец подал голос Фуго. Его строгость теперь была скорее напускной. — Станд, который ударил меня в баре, станд, с которым я говорил лицом к лицу, и станд, который пытался убить меня на испытании, был одним и тем же. И Польпо говорил о Церкви также, как говорил станд на встрече. Либо это его станд, либо чей-то ещё, кто с ним повязан. Всё одно. Фуго хотел было спросить что-то ещё, но осёкся. Вся злость отливом схлынула с него, оставив на лице лишь выражение искренней растерянности и неуверенности в дальнейших действиях. Вокруг них был слышен лишь едва заметный шелест ветра в высоких травинках. Телефонный звонок раздался так громко, что всех троих слегка встряхнуло. Аббаккио вытащил телефон из кармана и ответил. — У аппарата. — Куда вы делись? — В тишине голос Буччеллати из динамика можно было различить довольно чётко. — Возвращайтесь. По пути захватите нашего нового коллегу... — Аббаккио метнул взгляд на Джорно. — ...Нашлось тут кое-что. — Что значит, "нашлось кое-что"? — Мужчина нахмурился, уже окончательно запутавшись в том, что думать об их пленнике. — Польпо пытался повесить на него всех собак, как на малознакомого новичка. Прочее лучше рассказать лично. Давайте, шустрее. — Сейчас будем. Клик. Телефон исчез в кармане тёмных свободных брюк. Теперь молчание прервал сам Джорно: — Можно развязать руки? Пальцы начинают неметь. Фуго неловко отвёл глаза. — Я думаю, нам нечем разрезать хомут... — Поехали. — Буркнул Аббаккио, шагая к фургону. — По дороге что-нибудь найдём.***
Не прошло и суток, как он снова оказался в этом кабинете. На этот раз, здесь было заметно темнее. Солнце едва успело подняться и в окна попадал только полупрозрачный отблеск сизого неба. Люстра здесь, оказывается, отражает исключительно стерильный белый свет, создающий на всех присутствующих прямые спадающие вниз чёрные тени. Для иного человека здесь было бы предельно неуютно, но для представителей мафиозной группировки общая атмосфера смахивала на морг, в котором не так уж и редко им приходилось быть. Слава богу, что здесь не оставили тела, и единственным свидетельством произошедшей здесь смерти были только подсохшее густое пятно красно-серых сгустков и вонь, которая ещё не успела выветриться. Было и кое-что новое — один из гигантских, от пола до потолка, книжных шкафов теперь были отодвинуты. Прежде Джорно этого не замечал, ибо не всматривался, но всё содержимое этих полок было сплошной бутафорией, прилепленной к задней стенке и самим полкам. За самим шкафом, прямо в толстой кирпичной стене, расположился приличных размеров тайник, богатое содержимое которого было щедрым слоем разложено по рабочему столу. Глаза сами скользнули по бумагам, но взгляд ни за что толком не цеплялся: доверенности, акты приёма-передачи, договора, — бюрократическая скука, не представлявшая для Джорно лично никакого интереса. Джорно же в руки вручили пожелтевший от времени конверт и тонкую, почти неприметную папку. На нём не было привычной почтовой разметки и, вполне вероятно, он был склеен их листа самостоятельно. На конверте красовалась нарисованная от руки буква "I". Само письмо было написано размашистым, трудно читаемым почерком: Это письмо доставлено по адресу, будьте в этом уверены. О том, что описано ниже знаете вы и ещё пара десятков капофамилья по всей нашей территории. Вздумаете докладывать о содержимом капомандаменто или кому бы то ни было ещё — подпишете себе смертный приговор. Босс задолжал кое-кому услугу, и выполняет он эту услугу нашими руками. Все, кто получил подобное письмо, должны заняться поиском определённых людей. Неизвестно, сколько их в Италии, точно известно про одного. Ни внешность, ни возраст нам неизвестны, только то, что эти люди носят родимое пятно в форме пятиконечной звезды на левом плече, а также с высокой вероятностью обладают стандами или способны к обладанию ими. В виду политики сбора пользователей стандов, рекомендуется проверить сначала ближайшее доступное вам окружение, а затем и других представителей Passione на вашей территории. С момента получения этого письма у вас будет год. Спустя этот год начнётся период распространения оружия, с вами свяжутся анонимно, через тёмную сеть. Оружие будет передаваться из рук в руки по указаниям на разные периоды времени. Оно способно пробуждать станды у некоторых обычных людей. Ключевое слово — "некоторых", поэтому оружие рекомендуется применять исключительно с целью проверки потенциальных "звездоносцев". Для владельца станда даже маленькая царапина может быть смертельна, поэтому будьте предельно внимательны, что в отношении себя, что в отношении подозреваемых. Несоблюдение условий приёма-передачи оружия карается последствиями. Любые смерти ваших людей — это ваша ответственность. Успешное выполнение вознаграждается повышением в иерархии. Сохраните это письмо в качестве доказательства вашей причастности на случай успешного выполнения задания. Если задание будет выполнено не вами, то вы узнаете об этом, и это письмо нужно будет уничтожить. In bocca al lupo. — Оружие... Речь ведь о стреле, так? — Проговорил Джорно, поднимая взгляд на остальных присутствующих. Фуго методично перебирал документы один за другим, Буччеллати, по всей видимости, штудировал сеть, сверяясь с логинами и паролями, записанными в нескольких разных блокнотах. Аббаккио не был на виду, но юноша знал, что он стоял в дверях, упираясь плечом в косяк, и неустанно сверлил его затылок взглядом. — Не очень-то аккуратно он использовал её. — Это единственное, что смущает тебя? — Мрачные глаза капореджиме отражали дребезжащий свет монитора ноутбука, но всё ещё выглядели мутными. — Обо всём прочем я уже сказал всё, что посчитал нужным, разве нет? — Джованна отложил письмо и опёрся бедром на стол. — Меня ищут, это мы уже поняли. Меня ищет некоторая Церковь, и это мы тоже поняли. Любопытно то, что Церковь, похоже, связана напрямую с вашим Боссом. — "Любопытно"? Ты, видно, не улавливаешь... — Бас Аббаккио дребезжал как натянутая струна. Мужчина оттолкнулся от стены и медленным тяжёлым шагом стал приближаться. — Если в деле замешан Босс, значит это лишь вопрос времени, когда тебя найдут. Если ты действительно настолько им необходим, они тебя хоть из-под земли достанут. И ты думаешь отделаться только своим убеждением в том, что ты не собираешься "соглашаться на работу с ними"? Да хуй тебя кто спросит! — Теперь навредить мне им будет значительно сложнее. — Заметил Джорно, хотя и сам не особо поверил в собственный аргумент. — Неуязвимых стандов нет. — Аббаккио навис над ним непоколебимым истуканом, заставив юношу задрать голову к верху, чтобы смотреть в лицо. — Кто сильнее, кто слабее, но у всех есть уязвимости. А твой станд, если ты, конечно, не пиздишь нам нагло в лицо, автоматический, и в таких достаточно слабых мест. И они найдут их, если захотят. — И что вы предлагаете? — Джорно с искренним вопросом склонил голову на бок. Взгляд посеревших в тени глаз на мгновение метнулся на Буччеллати. — Я предлагаю сдать тебя и закрыть вопрос. Клацанье клавиш мгновенно прекратилось, и капо медленно поднял голову. — Аббаккио. — При всём уважении, Буччеллати, — бас нервно подскочил в громкости. — Я никогда не смел ставить под сомнение твою добросердечность и склонность набирать себе команду из всякого сброда, потому что когда-то я тоже был этим сбродом. И я бы завалил свою варежку, если бы не одно ясное "но": если мы будем укрывать этого пацана, то нас запросто можно будет притянуть и тогда по шапке получим уже мы! — Это было дело Польпо, а не наше. У Босса нет доказательств того, что это было намеренным укрывательством. — Буччеллати, povero illuso! — Аббаккио вскинул руки, и это был настолько несвойственный ему жест, что Джорно непроизвольно отклонился, едва не соскользнув с края стола. — Не начхать ли ему? Ты неформальное, но всё же доверенное лицо Польпо, и ты думаешь, до нас не дойдут? — Аббаккио, мы... — Буччеллати запнулся, явно пытаясь сохранить самообладание, стремительно замещаемое растерянностью. — Я подверг Джорно опасности. Я допустил распространение информации о звезде. Теперь этой информацией наверняка владеют не только в пределах Кампании, а это значит, что за ним откроют охоту. Его просто разорвут на части. Я не могу допустить и этого. — Он сделал паузу. — Не после ситуации с Наранчей. Джорно молча слушал этот диалог. В словах Аббаккио была логика и рациональность, и если бы его позиция напрямую не конфликтовала с позицией Джорно, он бы даже согласился сдаться сам. Больше его интересовало то, почему Буччеллати не торопится соглашаться. Смуглое лицо дрожало мелкими тиками, глаза метались в неопределённости, морщина меж бровей не исчезала уже весьма долгое время. Он сомневался. Почему? Краем глаза Джованна заметил, что и Фуго оторвался от перебора бумажек. Лица не поднял, но явно вслушивался, как будто ожидая финального слова. Молчание заметно затянулось, и Джорно, воспользовавшись перенаправленным вниманием, открыл тонкую папку. Здесь бумага была свежая, совсем новая, текст был читаем и чёток, написан уже другим почерком — печатным, чуть кривоватым, с большими пробелами между словами. Здесь были краткие записи о нём. Самые старые заметки были сделаны, кажется, чёрной ручкой, чуть смазавшейся от неаккуратных движений рукой: По делу Луки Харуно Шиобана Корсо Сан-Джованни-а-Тедуччо, 527 Нелег. таксист при аэропорте, лег. раб. на Виа Бернардино Мартирано 11/А Передать Буччеллати Дальше было несколько фотографий. Дом, в котором он живёт, — на фотографии ручкой подписан номер комнаты, — бар Deja Vu, машина с номерами. И ещё записи, уже синей ручкой: временные промежутки, когда его нет дома, типичные маршруты от дома до работы, до ломбарда, в котором он продавал краденое, некоторые из точек маршрутов были подчёркнуты. Отметки о статусе заданий, которые были ему поручены для отработки долга. О местах, через которые Джорно мог проходить, выполняя задания. И имена, немало имён людей, которых Джорно мог встретить в ходе выполнения заданий. Несколько из них были зачёркнуты. Записи были завершены датой и временем, обведёнными в круг: 6 мая, 08:00. Что это значит? В это время он как раз пришёл к Буччеллати, и тогда же его отправили работать в бар под наблюдением Гирги. В тот день была драка на шоссе. На следующий день ему предъявили стрелу, которую нашли в его вещах. Сначала подготовка почвы, затем прямая улика. Находчиво. — Мы выиграем время. — Заговорил снова капо, вырвав юношу из мыслей. — Мы выиграем доверие. У меня есть план на этот счёт. Мы сыграем его через Периколо. — Он поднял глаза, а следом поднялся сам. — Должна быть причина, почему посыльный не уведомлял об этом деле капомандаменто. Если мы и не решим проблему, я уверен, мы можем найти способ уменьшить риски и исправить эту ошибку. Мы... Я обязан найти способ. А на это время он останется под нашей защитой. Моей лично, если вы откажетесь в этом участвовать. Фуго тихо выдохнул через нос. В этом выдохе не читалось ни разочарования, ни недоверия, скорее лёгкое сомнение, направленное не столько на Буччеллати, сколько на всю идею целиком. И, похоже, Аббаккио разделял этот посыл. Они оба переглянулись, после чего все трое взглянули на юношу. Решение было принято, и солдаты не собирались спорить с капитаном. — Добро пожаловать в команду, pischello, — эти слова прозвучали не враждебно, а скорее снисходительно. — "На это время"... Нет ничего более постоянного, чем временное, н-да, капо? Бледные губы изогнулись в кривой ухмылке. Аббаккио похлопал капореджиме по плечу и вернулся на своё место в дверном проёме, на этот раз, отвернувшись лицом в коридор. Буччеллати улыбнулся в ответ, опустив взгляд, а затем снова сел за ноутбук. Ответ на своё "Почему?" Джорно не получил. По крайней мере, пока.
Примечания:
Живём-живём
