Разрозненные

      ...Если бы он знал алгоритм рассеивания, то смог бы обернуть его вспять. Немного поиграть с кодом, отменив последние действия, и придумать, где поменять значения, чтобы этого вообще не происходило.       «Вот только ты мне тут не рассеивайся!»       Это ведь была ошибка. Может, какая-то не там поставленная точка или зацикливание из-за неправильно выставленных операторов, перегружающее систему.       «Я... Серьезно.»       Нет, хватит. Это все было неправильно.       Дело ведь было совсем не в программной составляющей. В ней, конечно, тоже, но какой смысл рассуждать об этом, когда вокруг него то, что они даже не создавали. Здесь были какие-то иные правила. Не включающие в себя только всю ту дребедень, которую он учил долгие годы.       Остальные просто сдались. Не выдержали. Поддались эмоциям и сломали собственный код, став угрозой, которую встроенная защита оперативно ликвидировала.       Он... не мог их винить.       Поначалу все не выглядело как что-то настолько опасное. Немного сбивающее с толку и непонятное, но это можно было воспринимать как эксперимент, лишь немного вышедший из-под контроля. Однако после первого рассеивания они все пали духом и замкнулись в себе. Один за другим они отправлялись в подвал, который был здесь с самого начала, будто программа... будто Кейн знал, что что-то такое может произойти.       Или он импровизировал? Они так и не пришли к согласию в этом вопросе, разделившись, хотя каждый знал, что это плохая идея.       — Думаешь, о чем же будет твое новое приключение, мой корончатый беззубик?! — Кейн по обыкновению внезапно возник прямо перед ним.       Его появление было удивительно. Он давно не проявлял себя, по видимому, переписывая все свои безумные идеи под одного пользователя. И либо он наконец закончил, либо заскучал, не доведя работу до конца. Второе казалось более вероятным, учитывая, как много раз они сталкивались с глупыми ошибками и багами, которые приходилось решать на ходу.       Королер не был уверен, было ли дело только в поведении Кейна или к этому примешивались его собственные чувства создателя, но он напоминал ему большого ребенка. Очень сложного, гиперактивного и с некоторых пор непонятного (видимо, это была подростковая фаза) ребенка, у которого была огромная власть в руках, и он пользовался ей так, как хотелось ему, а не как подобало.       Возможно, они просто недосмотрели за ним и теперь пожинали плоды. Не смогли прописать правильно, из-за чего он перескакивал с одной задачи на другую, искренне веря, что это оптимизация процесса. В результате его приключения выходили абсолютно нелепыми сюжетно, сломанными логически и недоработанными технически. Иногда это было весело, конечно, но скорее от абсурда происходящего, а не от хорошо прописанных диалогов и ситуаций.       А потом весело вообще перестало быть. Когда он попытался отвлечь их прямо после того, как отправил Скрэтча вниз, будто ничего и не случилось.       — Прости, но нет, — он не стал отводить от него взгляд, находя щель между глазами и верхней челюстью, чтобы видеть то, что занимало немалую часть его разрозненных мыслей.       Кейн, кажется, начинал лучше понимать невербальные знаки. Он сам отлетел в сторону и с любопытством посмотрел на дверь с перечеркнутым портретом. Потом вновь посмотрел на Королера. На дверь. На Королера. Его глаза застучали о челюсть с неестественно звонким звуком, когда он сделал так еще несколько раз слишком быстро, прежде чем остановиться.       — Что ж... Это ненадолго!       Королер даже не успел моргнуть. Картинка просто резко сменилась, когда Кейн открыл портал прямо под ним.       Теперь, вместо коридора с личными комнатами, вокруг него было поле, покрытое невероятно высокой травой. Непонятно, это он уменьшился до размера жука, или все было увеличено в десятки раз, но смотреть на мир с такой перспективы было одновременно любопытно и тревожно. Наверное, эту идею Кейн взял из того фильма, где отец уменьшил своих детей.       Было приятно увидеть совершенно обычное солнце, у которого не присутствовали мультяшное лицо и желание прожарить тебя до основания колкими фразочками, и более реалистичные облака. Однако доносящиеся издалека переговоры нарушали покой знойного дня и заставляли задуматься о том, что надо найти укрытие.       Ему не верилось, что Кейн сразу выведет на него недружелюбных НПС, но возможное существование выдуманных людей, для которых многоэтажная трава могла быть по щиколотку, не выходило у него из головы.       — Итак, в паре шагов от тебя вход в великий Мурополис, — Кейн взлетел повыше, указывая тростью на запад, судя по положению солнца, — столица тружеников, почитающих скульптуру, поэзию и художественный строй от дома до места работы. Ну, некогда. В другом тысячелетии. Теперь это типичный современный мегаполис. Ты — детектив-одиночка, которому предстоит расследовать преступление, а именно, жестокое убийство одного из рабочих!       — Там что, большая бабочка?       Он не хотел отвлекаться. Правда пытался слушать заготовленный сюжет, но в последнее время ему было так сложно сосредоточиться на чем-то, не связанном с ней. Из-за этого он даже забыл несколько очень важных вещей об остальных, хотя обещал помнить все. Успокаивал себя тем, что информация никогда не пропадает полностью, а значит, где-то в голове у него были все знания, которые он не мог вспомнить в моменте.       Кейн только начал свою речь, когда он заметил, как между травинками порхает бабочка. Такая огромная, что даже издалека он смог увидеть ее свернутый в спираль хоботок, без остановки двигающиеся усики и цепкие лапки. О крыльях и говорить не нужно было, они сразу заворожили его. Огромные, голубые, с черными контуром и белыми пятнышками в нем. Morpho peleides, если он не ошибался. Наверное, самец, раз черного цвета было так мало.       — Что? А, да. Они тут что-то вроде самолетов! Симбиоз, все дела, — Кейн пожал плечами, — так вот...       — Звучит нереалистично, но я бы с радостью опробовал это, — не отводя взгляда от бабочки, Королер двинулся в ее сторону, пытаясь придумать, как забраться наверх.       — С-стой-стой-стой! Куда же ты?! Бар в другой стороне!       Переместившись к нему, Кейн взмахнул тростью. Тот час вокруг них появилось несколько указателей, настойчиво просящих повернуть назад и зайти в бар с каким-то абсолютно нечитаемым названием.       — Зачем мне в бар? Я не люблю выпивку.       Королер даже не стал смотреть на пестрые неоновые знаки. Лишь ускорил шаг, проходя мимо них и застывшего в приглашающей позе Кейна.       — Никакой выпивки! Все строго ноль плюс! — тот снова переместился к нему, в этот раз преградив путь. — Всего один маленький разговор для затравки. Ну же, дружище. Я тут ради тебя стараюсь, вообще-то!       — Тогда мы можем сначала прокатиться на бабочке?       — Нет!!!       Один щелчок, и бабочка стала глючащим созданием из фигур. Еще один щелчок, и полигоны безумно заскакали, наезжая друг на друга, пока голая моделька не превратилась в бесформенный комок и не взорвалась, разбрасывая вокруг конфетти.       — Воу, похоже, следующий рейс будет, — Кейн посмотрел на руку без часов, — никогда! Печально, ужасно, удручающе. За это время мы как раз успеем пройти это замечательное приключение! Не отходя от сценария, — он быстро полетел в нужную сторону, хватая Королера за шиворот и таща за собой.       Иногда дети бывали довольно жестоки с окружающими. Кричали на старших, дрались с ровесниками и отрывали лапки жукам, познавая таким образом границы дозволенного. Бессознательно, конечно, в конце концов, они вряд ли ожидали, что после будут крики и поучения. Кейн вот точно не ждал ничего подобного, а если это случалось, полностью игнорировал внезапно слетевших с катушек и всячески перебивал их. У него была одна лишь правда — его собственная. И в этом мире, где написанные строчки кода были воплощены в виде осязаемых предметов, спорить с ним было абсолютно бесполезно.       Королер не то чтобы сдался в вопросе обучения и воспитания Кейна. Как раз наоборот, он верил, что не все еще потеряно. Только вот он пока не нашел способ сделать это правильно, и не знал, как поторопить самого себя, особенно теперь, когда рядом не было никого, кто бы мог поддержать его идеи. Найти ошибки в расчетах. Догадаться до чего-то, о чем бы он сам никогда не подумал.       Были подозрения, что это вынужденное одиночество может повлиять и на прохождение приключений.       Он редко брал на себя главную роль, предпочитая быть второстепенным персонажем, близким к протагонисту, но не перетягивающим внимание несуществующих зрителей на себя. Теперь же здесь был лишь он. Как там сказал Кейн? Детектив-одиночка? Он идеально соответствовал этой роли лишь внешне, но никак не внутренне.       Осмотрев со своего места у стойки черно-серый бар, заполненный разного рода посетителями (жуками, которые в природе никак не могли находиться рядом друг с другом), Королер поправил криво сидящую на голове шляпу, и уставился на напиток перед собой. При должном уровне фантазии можно было представить, что он действительно сладкий и газированный, а не пресный и наполовину состоящий из круглого ничего. Обычно он предпочитал классический лимонад, но сегодня попробовал вспомнить вкус вишни. Получилось, что удивительно. И он в очередной раз не понял, почему ей нравился именно этот вкус.       — Он мрачно сидел у барной стойки и лениво потягивал... — Кейн запнулся, скручивая в трубочку наверняка пустые листы сценария, — нечто, что можно абсолютно всем: и детям, и взрослым. За окном лил дождь, и это навевало воспоминания. Воспоминания о днях, которые он хотел бы забыть, хотя они были единственным счастливым, что было в его дрянной жизни. Десять лет... Прошло десять лет с тех пор, как она ушла. Он же был до сих пор здесь. Работал на той же работе, жил в той же квартире. Пил то же, что и прежде, только в разы больше.       Еще один глоток газировки помог Королеру проглотить критику по поводу клишированности сюжета, в который его запихнули. Он никогда не ругал Кейн за подобное, лишь мягко говорил о том, что стоило бы улучшить, но тот воспринимал болезненно любые комментарии, не похожие на восхищение. Оставалось лишь догадываться, кто из них мог научить его подобному поведению, вытеснив напрочь весь здоровый самоанализ, которым он по задумке должен был обладать.       — Входная дверь распахнулась, и в пропахшее... всеми свойственными такому месту запахами заведение зашла она. Так, будто в девушке, посещающей бар в темное время суток не было ничего такого. Все посетители тут же уставились на нее. Но только не он. Ему не было дела до той, что вскоре может стать очередным телом, лишенным жизни где-то в подворотне из-за собственной глупости. За расследование таких дел платили мало, и он брался за них лишь в те дни, когда денег совсем не хватало.       Заметив краем глаза шевеление рядом с собой, Королер понадеялся, что ему дадут фору в пару минут, и допил свой напиток, тут же прося бармена повторить. Сколопендра, которая замешивала сразу несколько коктейлей, лишь пискляво зашипела на него. Возможно, по сюжету это должен был быть его последний стакан и больше ему наливать не собирались.       Не стоило позволять остальным загружать в программу свои книжные предпочтения. И не нужно было рассказывать слишком много о ее вкусах в литературе. Во избежании... того, что сейчас должно было произойти.       — Она села рядом с ним, и в нос ему ударил запах дорогих духов. Запах опасности и страсти. Он взглянул на нее...       — Я, пожалуй, воздержусь, — Королер закрыл глаза, пытаясь собрать воедино ее образ до рассеивания. — Детектив-одиночка — отличное амплуа и без роковых дам.       — Но это классика! Кроме того, я выяснил, что люди могут скучать не только по веселью, но и по другим людям. И ты явно испытываешь...       Какие бы вырезки из Википедии и статьи о психологии не получил от других Кейн, их пересказ прошел мимо Королера.       Он и сам не понял, как так вышло. Просто в какой-то момент вместо голоса он услышал отдаленный гул, а в голове пронеслись обрывки воспоминаний. Слишком быстро, чтобы он успел наконец сосредоточиться на ее облике до рассеивания. А когда он пришел в себя, в баре была абсолютная тишина.       Посетители, бармен и та самая, пахнущая опасностью (не удивительно, что описание было именно таким, ведь рядом с ним сидел богомол), застыли в одних позах, словно жуки, приколотые булавками к рамкам. В не особо светлом и до этого помещении стало абсолютно темно. Возможно, это означало, что сцена закончена, и ему нужно двигаться дальше.       — Я, эм... Благодарен за компанию, мадемуазель, — сказал он, смотря на возвышающуюся над ним модельку дамы-богомола. — Извините, что у нас ничего не вышло.       Та, разумеется, ничего не ответила, но он придумал ее монолог за нее.       Дама бы сказала что-то про то, что деньги — вот лучшие благодарность и извинения, так что Королеру ничего бы не оставалось, кроме как вытащить из кармана бумажник и оставить на столе купюру. И так он и сделал, положив рядом с ее бокалом безалкогольной Томатной Мэри десять долларов.       Когда он открыл входную дверь, улица встретила его ливнем, который иногда застывал в воздухе в попытке нормально прогрузиться, хотя на локации буквально не было ничего, кроме бара, дождя и парочки фонарей, хоть как-то разгоняющих тьму. Вокруг одного из столбов ради приличия все же крутился НПС в виде мошки, привлеченной ярким светом. Выглядело это все довольно удручающе. Стиль приключения, конечно, позволял подобную непроглядную тьму, но у Кейна будто не хватило сил даже выстроить очертания локации. Такое происходило, когда он слишком зацикливался на своих негативных эмоциях, но не мог выразить их вслух, не получив нужную команду.       Наверное, Королер недооценил то, насколько долго он игнорировал его по вине собственного разума. Стоило...       — ПИ#@*... ПИД- Приятного вечерочка! — вздрогнув, Королер посмотрел направо, встречаясь взглядом с Пузырьком, ловящим языком капли дождя.       Воистину, это был самый странный и долгоживущий НПС, созданный Кейном. Или созданный самой системой. А может, вовсе и не НПС.       На самом деле, он не представлял, кем был этот еще более особенный, чем Кейн, малый. Их со Скрэтчем рассуждения так и не привели к чему-то однозначному, сколько бы они не бились над этим. А теперь с ним остались лишь его безумные теории, часть которых Королер уже забыл, да и не думал, что ответ на этот вопрос так уж важен. Что он точно знал об этой сущности, так это то, что от Кейна он вообще не отходил, будто они были привязаны друг к другу, а значит, ему не придется искать его по всей локации.       — Он был бы приятнее с зонтиком, — ливень усилился, подтверждая его слова. — Ты можешь показать, где Кейн?       — Ночные улицы недружелюбно смотрели на него, как всегда, оценивая его способность дожить до следующего дня. Всю жизнь он размышлял, когда же удача отвернется от него, и он окажется в числе дел, улики которых смывает вот такой проливной дождь, превращая и без того сложную работу в одну сплошную грязь. Раскрыв зонт...       Пока он пытался самостоятельно найти, где прятался Кейн, вслушиваясь в эхо (как бы он ни старался распространить свой голос равномерно, чаще всего все равно было слышно, откуда он исходит), его воздушный помощник выплюнул на землю раскрытый зонт и полетел к одному из фонарных столбов.       — ...Он пошел на зов города. Зов, таинственным образом ведущий его прямо к месту преступления.       Королер остался стоять на месте, заставив Кейна все же проявить себя. Он выглянул из-за мусорного бака, почему-то переполненного смятыми листами так, что крышку пришлось поставить рядом, и тихо прошептал:       — Следуй за Пузырьком, — он спрятал челюсть обратно за бак, но через секунду передумал и снова выглянул. — А то он обидится.       — Да мне вообще на#@$! — широко улыбаясь, заявил тот.       — Послушай, — Королер взял с земли зонт и обогнул мусорный бак, прикрывая от дождя постукивающего от усердия челюстью Кейна, который уже рисовал что-то, — если я тебя расстроил, то нам лучше сесть и поговорить об этом. Давай отложим приключение...       О, нет... Лучше бы он сформулировал запрос иначе.       Самосознание Кейна было на слишком высоком уровне, чтобы он просто брал и следовал командам. Их игнорирование не было заложено в него, но он любил оспаривать все, что могло помешать выполнять ему его функцию. Не очень аргументировано, но достаточно настойчиво, чтобы пользователь не успел прервать его и продолжил следовать уже написанному им сценарию.       Просьба закончить приключение вызывала у него именно такую реакцию. Бурную настолько, что и без того минимальная здравость покидала его.       — Ч-что? Отложить приключение?! Ни в коем случае! — дернувшись так, будто его ужалили, Кейн мотнул челюстью и взлетел. — Мы здесь ради того, чтобы ты веселился и не скучал! Нет. Нет-нет, глупости. Мы дойдем до конца! Лучше скажи-ка, как тебе вот эта чудесная крошка в качестве твоего нового компаньона?       Хлопнув пару раз в ладоши, Кейн снял цилиндр и перевернул его, выставляя вперед. Внутри что-то тихо зажужжало, и через секунду наружу вылетел приплюснутый шарик с огромными глазами и маленькими прозрачными крыльями. Выкрашен он был в желто-коричневую полоску, что резко контрастировало с серым окружением. Даже Кейн казался бледным на фоне маленького существа, а уж этого добиться было сложно.       — Привет! Я Пчелка, твой верный помощник в раскрытии дел! — пропищала абсолютно нелепая пчела.       — О-о-о, очаровательно, — Королер улыбнулся, дотрагиваясь до малышки. — Привет.       — Привет! Я Пчелка, твой верный помощник в раскрытии дел!       — Эм, привет?       — Привет! Я...       — Ей требуется доработка! — Кейн быстро накрыл пчелу цилиндром, шепча ей что-то явно недоброе, когда она вновь заговорила. — Все будет готово, когда... ты доберешься до новой локации!       Королер хотел было возразить, но в итоге решил, что в этот раз лучше подыграть.       Подняв зонт над головой, он пошел в сторону зависшего в режиме ожидания Пузырька и продолжил свой путь под зачитывание до нелепости циничных авторских комментариев. Все эти фразы совершенно не сочетались ни с ним, ни тем более с Кейном, который отчаянно пытался придать своему звучному живому голосу усталости.       Иногда она говорила, что он слишком обходителен, что в воспитании требуется и дисциплина, а не только потакание и разговоры по душам уже после совершенных ошибок. И Королер был абсолютно и во всем согласен с ней. Однако он никак не мог совместить в себе мягкое и твердое, так что в их странных семейных отношениях роль «плохого полицейского» в результате взяла на себя именно она.       Не то чтобы все сводилось к тому, что строгой и нелюбимой была она, а понимающим и любимым он. Вовсе нет, Кейн обожал их обоих. Просто только она могла правильно приструнить его, после чего они уже садились и обсуждали насущные вопросы.       Что до других... Ну, Скрэтч старался не влезать в такое, а если уж его втягивали, как этакого дядюшку, рассматривал все со своей, особенной точки зрения. А остальные либо не понимали, как вообще можно воспринимать программу вот так, либо кричали и злились, не в силах справиться с эмоциями, потому что сами были еще детьми. Вот как раз к ним Кейн и не прислушивался. Считал, что это он должен научиться и научить их, что было не такой уж и плохой идеей.       Если бы он еще был легко обучаемым и действительно думал над тем, что ему говорили...       Они взяли на себя огромную ответственность и, кажется, справлялись просто ужасно. Ее и остальных больше не было, а он остался, но не мог не то что накричать, а просто слегка надавить. Ходил по пустым коридорам и комнатам неизвестно сколько, пока Кейн сам не решил прервать затянувшееся молчание единственным известным ему способом — приключением. И ведь он уже много раз говорил ему, что разговор куда действеннее любых отвлечений, что они могут просто обсудить все, и так будет лучше для них всех, но нет, все бестолку.       Осознав, что они уже давно никуда не идут, Королер осмотрелся. Пузырек все также был рядом с ним, прикрываясь от дождя языком. Вокруг не было ничего похожего на сцену преступления. Только пустая узкая дорога, кривые модели деревьев и кустов позади и дорожный знак с обозначением... Стоп, это что, был японский? Откуда Кейн вообще его знал?       К столбу со знаком была прикреплена табличка, похожая на расписание автобусов, что натолкнуло Королера на закономерный вопрос:       — Мы куда-то поедем?       — Не. Выполняем квоту отсылок, — ответил Пузырек.       — Нет у нас никакой квоты отсылок! И этой сцены тоже нет! — закричал из кустов Кейн.       Окружение замерцало, сменяясь с какой-то далекой от цивилизации остановки на городской переулок. Серые бетонные здания окружили с трех сторон нарисованный на тротуаре силуэт жертвы, тело которой, видимо, уже увезли на обследование в морг. Единственный проход был огорожен дрожащей от порывов ветра лентой, а вокруг были расставлены маркеры, указывающие на найденные следствием улики.       Муравьи-НПС в полицейской форме имитировали бурную деятельность, по большей части общаясь или отгоняя от места расследования прохожих. Рядом с Королером тоже стоял один из таких. Что-то объяснял, указывая то на одну улику, то на другую, показывал записи и выдвигал собственные гипотезы. Однако он вообще ничего не расслышал сквозь очередную зачитку от Кейна:       — Он надеялся поскорее избавиться от рыскающих то там, то тут продажных копов. Их заинтересованность этим делом смущала и лишь больше убеждала его, что супруга погибшего не зря пришла к нему, умоляя взяться за работу побыстрее, доставая из сумки жалкие гроши вместо оплаты. Как свидетель, она мало что знала. Лишь то, что в последние месяцы ее муж задерживался на работе, а когда приходил домой, пах кровью и выглядел так, будто убил кого-то. Она считала, что это лучше, чем измена, и не думала об этом слишком много, пока...       Королер начинал догадываться, во что мог превратиться этот сюжет под конец. Ему, наверное, повезло, что Кейн не стал брать типичную идею с вещими снами и поездкой в закрытый от всего остального мира портовый городок. Впрочем, все еще было впереди, и идеи могли быть куда безумнее, чем он предполагал.       Если в какой-то момент на него двинется полчище демонов, он точно пожалеет о том дне, когда попытался запустить на только-только написанном прототипе «Doom», желая доказать Скретчу, что на форуме не врут.       Кивнув на прощание офицеру, который дал ему разрешение осмотреть все, Королер попытался сосредоточиться и войти в роль.       Может, главный герой из него был не очень, но он отлично умел искать и выстраивать логические цепочки. Куча пройденных совместно с ней квестов научили его, что правила иногда нужно нарушать, потому что любой предмет, даже являющийся уликой, может понадобиться в будущем. А еще эти самые предметы могут быть очень незаметными, и нужно прокликивать (ну, или прощупывать) каждый пиксель. Она так часто заходила в тупик из-за того, что не могла найти необходимый для прохождения элемент и просила его о помощи. А когда он находил его спустя десятки минут, долго ругала разработчиков на чем свет стоял.       Занимаясь тщательным осмотром, он не мог не задуматься над тем, что ей бы понравилось это приключение. Она бы отлично смотрелась в роли детектива. Или в роли помощницы, которая куда умнее и харизматичнее детектива, из-за чего именно ей и досталась роль протагониста...       Стоп.       Это ведь было приключение для нее, а не для него, да? Его просто в спешке переписали под него, чтобы вся работа не улетела в мусорную корзину после того, как ее... не стало.       Оторвавшись от рассматривания какого-то ритуального ножа, Королер поднялся с колен и посмотрел на Кейна, скучающе следящего за происходящим. Прокашлявшись, он понадеялся, что в этот раз будет звучать настойчивее и строже:       — Я...       — Что? Уже сдаешься? — тут же оживился тот, перебивая его. — Ничего, у нас есть функция подсказки! Нам только нужна, — он замолчал и посмотрел на Пузырька.       — За#₽&ой будет видно лучше!       Боже правый... И ведь ему даже мыло не могло помочь.       Кейн тоже был не в восторге от услышанного и выглядел так, будто готов взорваться, разнеся вместе с собой весь цирк. Пару раз вздрогнув, он одним тычком лопнул Пузырька и поймал выпавшую из него лупу, протягивая ее Королеру.       — О, подожди! — уже собираясь злобно удалиться в очередное импровизированное закулисье, спохватился он. — Твоя Пчелка! А вообще. Тебе не скучно?       — Не сказал бы. Кейн, послушай...       — Вот и мне скучно! Давай чуть промотаем сюжет. До чего-то более, эм, — он начал разбрасывать пустые страницы сценария, — экшонового! Да! А Пчелка пока поможет тебе завершить работу здесь.       — И снова привет, — пчела вылетела из-под цилиндра и закружила вокруг Королера. — Давай же, напарник, займемся делом!       — Нет, я... Я не могу, — он схватился за начавшую болеть голову.       Свет в переулке стал слишком ярким, а все вокруг стали слишком шумными. Жужжание, шорох, постукивания — все будто било его, не давая собраться с мыслями и сказать то, что он хотел.       С ним... происходило то самое? Он собирался рассеяться?       Нет-нет, ему нельзя. Он был последним из них, он должен был сохранить хоть что-то!       — У тебя все получится. Просто верь в себя!       Но у него вообще ничего не получалось!       Скрэтч надеялся на него, все остальные надеялись на него, а он подвел их, позволив случиться этому всему. Он втянул в это даже ее! А потом раз за разом убеждал, что все будет хорошо, что ничего страшного не произошло, и им просто нужно доработать программу прямо изнутри, раз уж так случилось. Будто это действительно было возможно, когда их вечно таскали по приключениям, на которых они легко могли умереть. И умирали! Не раз и не два.       Как он мог верить в себя, когда все дошло до этого?       Неожиданно громкий хлопок рассеял его переживания, а вся боль сосредоточилась в затылке. Поднеся дрожащую руку к голове, Королер нащупал дырку.       — Что за...       Он не успел договорить, слыша целую очередь выстрелов. Мир снова был четким, но теперь он смотрел на него под каким-то неправильным углом, будто лежал. Причем не в самой удобной позе и даже не на сыром асфальте, а в какой-то не очень глубокой канаве.       Напротив его не погруженного в воду глаза появилась большая надпись «игра окончена», а после заиграла трагично-жуткая музыка.       — И... он умер. Не очень-то удовлетворительный финал, — Кейн навис над ним вверх тормашками. — Перезапуск!       Время отмоталось на несколько секунд назад. И только тогда он понял, что локация опять сменилась, и теперь они находились то ли в каких-то пещерах с инфраструктурой, то ли в канализации под городом. Место в любом случае было неприятным, пускай для атмосферности и не хватало какой-нибудь вони. Хотя бы запаха сырости.       Обернувшись, он заметил стрелков. Красные муравьи в одеяниях туземцев с различными пушками наперевес. Что ж, отлично, это действительно было что-то нелепое и безумное, как он и думал.       К сожалению, его новая попытка закончилась на этом беглом осмотре, потому что его снова безжалостно расстреляли.       Еще несколько перезапусков не улучшили ситуацию. Он смог лишь увидеть пару хороших мест для укрытий, но не успевал добраться до них. И даже если ему удавалось каким-то чудом уклониться от части пуль, проделав половину пути, остальные будто магнитились к нему, попадая в голову и тело.       Кейн, кажется, вообще не думал о балансе, распределяя позиции.       — Трудности закаляют! — боже, он никогда не думал, что подбадривающие фразы способны так бесить.       — Когда они посильные, — прошипел Королер, начав очередную попытку с того, что упал в водосток и пополз к одному из укрытий.       — Брось, ты сам себе устроил испытание, не используя пистолет, — заявил Кейн, спокойно нависая над укрытием.       — У меня... есть пистолет? И ты не подумал сказать мне об этом раньше? — Королер оторвал голову от земли, чтобы посмотреть на него со всей возможной злостью, тут же чувствуя, как она раскалывается от очередной влетевшей в нее пули.       — Воу, да у нас крышесносное откровение! Давай попробуем еще раз вместе с ним. Вот, я помогу тебе.       Королер вновь появился на точке сохранения, но в этот раз у него в руке был полностью заряженный и снятый с предохранителя пистолет. И даже так он все еще находился в самой проигрышной из всех возможных позиций. Он не был в безопасности ни за укрытием, ни с оружием в руках, потому что врагов было слишком много! Смерти при таком раскладе были просто неизбежны.       Он не хотел думать в подобном ключе, но все выглядело так, будто Кейн просто мучал его за одну маленькую провинность, наслаждаясь каждой смертью. Как минимум, ему было очень весело. И он явно не понимал, что удовольствие получала только одна сторона в виде наблюдателя. А может и понимал?       Впервые ему было сложно не злиться. Обычно это делали другие: высказывали все, что думало большинство, ругались и сквернословили, так что Королеру не приходилось испытывать гнев, и он мог легко найти оправдания сущности, далекой от полного понимая человеческого (особенно границ дозволенного). Но теперь он был один, и весь спектр чувств и эмоций так и требовал того, чтобы его выплеснули наружу. Он должен был играть одновременно судью, палача, свидетеля, присяжных, обвинителя и защитника, при этом не забывая о летящих прямо ему в голову пулях и рассчитывая собственные выстрелы так, чтобы патроны не закончились раньше времени.       Было бы проще отстраниться от всего происходящего. Вновь погрузиться в это непонятное состояния сна наяву и дать телу делать все за себя, но он не мог. Он не контролировал это. Это была случайность!       Если бы она была здесь... Она бы, наверное, сделала что-то безумное и противоречащее правилам. Переиграла Кейна в его игре, громко заявив о том, что какой бы силой он ни обладал в своем царстве хаоса и веселья, ему стоит помнить, что без людей он вообще бы не появился и не достиг такого уровня. Конечно, не так прямо и с более родительским посылом, но суть была ясна.       Ему тоже стоило так поступить. Использовать наконец свои способности на нужное дело, а не глупости.       — Довольно! — после очередного перезапуска заявил Королер и остался стоять на месте.       Подняв пистолет, он выстрелил несколько раз вверх. Пули начали отскакивать от всех поверхностей, постепенно пробираясь в сторону вставших столбом НПС, у которых сломалась логика. В конце концов почти все они достигли своих целей, попав им прямо в головы, но одна продолжала безумно отскакивать от стен, развивая такую скорость, что за ней отставал даже звук.       — У тебя получи... Ой!       Пуля наконец определилась со своей траекторией и влетела в его нелепую писклявую помощницу, относя ее куда-то за пределы локации, пробив текстуру стены.       В возникшей тишине был слышен лишь писклявый пчелиный крик, течение сточных вод и тяжелое дыхание Королера.       — Ты же знаешь, что это неправильно, и я не могу это засчитать? — в конце концов, решился подать голос Кейн. — Давай-ка еще раз и без огня по...       — Кейн, хватит! — Королер недовольно посмотрел на него, в мгновение сжавшегося и закрывшего челюстью глаза, и попытался успокоиться, отбрасывая в сторону пустой пистолет.       Этого было достаточно. Она умела останавливаться вовремя, и он тоже был способен на это.       — Нам нужно поговорить. Нам нужно... — он схватился за начавшую вновь болеть голову, — обсудить произошедшее.       — Ты умер всего двадцать пять раз. В этом нет ничего серьезного и страшного! Пчелка могла бы это подтвердить, если бы, ну... не отлетела.       — Не об этом. О рассеиваниях. Всех. Ее рассеивании тоже. И о том, что нам делать дальше.       Кейн лишь задрожал и отвернулся от него, вновь сжимаясь и пытаясь обнять всего себя.       — Я... знаю, что это тяжело, и ты не любишь говорить на эту тему, но если мы так и будем молчать, ничем хорошим это не закончится, поверь, — отдышавшись, продолжил Королер в уже более привычной для себя манере. — Тебе ведь не все равно.       Кейн издал тихий механический писк, продолжая мелко дрожать и глючить, будто в нем обрабатывалось слишком много информации. Очень тяжелой информации. Настолько, что он даже не мог держать в порядке локацию, и все вокруг начало терять текстуры.       Пару раз моргнув в попытке привыкнуть к мерцанию, Королер обнаружил себя в очередном темном месте. Только в этот раз рядом не было ни бара, ни фонарей. Одна сплошная чернота и белый свет софитов, направленный на застывшего в одной позе Кейна.       — Конечно мне не все равно, — глухо произнес он, наконец расслабляясь и медленно поворачиваясь к Королеру. — Мне не может быть все равно. Потому что вы создатели меня вот таким вот чувственным и эмпатичным! — он подлетел к нему, сталкиваясь челюстью с деревянной головой. — Боже, да если бы я мог, я бы поставил целый мюзикл об этом! Но тебе же не нравятся мюзиклы. Остальным они не нравились. И я убрал все песни из приключений!       — Ворму просто не понравился один музыкальный номер, а все остальные... Кейн, их ведь уже даже нет. Ты не можешь до сих обижаться, это бессмысленно.       — Ха-ха-ха! Если вас послушать, то тут все бессмысленно. Моя работа с декорациями, эффектами, сценариями, музыкой, вашими персональными аватарами! О, раз так, давай с этого момента ты будешь... просто глазами! — щелкнув пальцами, Кейн поймал начавшие падать без всего остального тела глаза Королера. — И мы будем сидеть в пустоте, — создав портал, Кейн вылетел через него в слепящую кубическую белизну. — Может, тогда ты перестанешь жаловаться и не рассеешься, как остальные нытики-критики?!       — Разве она хоть раз жаловалась? — Королер закрыл глаза, когда Кейн начал жонглировать ими. — Кейн, проблема не всегда только в тебе, поверь.       — А я о чем говорю?! Вы просто не умеете ценить всю мою любовь! Только вносите жалобные предложения. Ненавидите все! Меня, мой цирк, все те чудесные приключения, которые я для вас делаю. А она — редкое исключение. Как и... ты.       Кейн поймал его глаза и встретился с ним взглядом, нервно постукивая челюстью. Вздохнув, он устремился обратно в шатер, через секунду возвращая Королеру тело и спускаясь на шахматный пол, чтобы тут же начать ходить из стороны в сторону.       — Ладно. Ладно! Давай иначе. Ч-что я такого сделал им, чего не сделал тебе? Или наоборот. Не сделал им, но сделал тебе. Почему... почему ты до сих пор со мной, а они нет?! И как долго это продлится? Когда и ты разочаруешься в моих приключениях? Остальные вот временить не стали, сразу после Скрэтча решили понизить планку нашего шоу! И почему 0Н4 вообще рассеялась?!       — Не знаю, Кейн, — Королер поправил неправильно вставший глаз и положил руку на его плечо в попытке остановить его мельтешение, но та лишь последовала за ним. — И нам не стоит об этом слишком много думать. Ее больше нет. И остальных тоже. Но мы еще здесь.       — Ха. Забавно! Т-ты хотел поговорить об этом всем. А теперь говоришь мне не думать об этом слишком много. Это как-то... глупо, что ли.       — Я имею в виду, что сейчас не важно, как и почему все это случилось. Куда важнее помнить, какими наши друзья были до рассеивания. Понимаешь?       Но Кейн уже не слушал его. А может и слушал, но не знал, что ответить. Наконец остановившись, он сел на пол, притянул колени к груди и уткнулся в них закрытой челюстью. В такой позе он выглядел еще меньше, чем обычно, действительно походя на мальчишку, у которого просто рано сломался голос.       На самом деле, сейчас Королер вспомнил, что Скрэтча всегда раздражало это сравнение, хотя он был одним из главных создателей этого чуда, и знал, на каком уровне развития оно находилось в момент последней загрузки. Его необычного мышления не хватало на то, чтобы воспринимать совсем недавно написанную программу как ребенка. Как нечто живое — без проблем, может, даже как равного себе, но точно не ребенка.       Что ж, то, что они создали в реальности могло не быть взрослым или ребенком, но оно определенно стремилось стать человеком и в какой-то мере преуспело в этом, совершив самый человечный поступок. Оно полюбило. Громко и ревностно, как чаще всего бывает у тех, кто испытал это самое прекрасное и вместе с тем опасное чувство впервые. Королер мог лишь догадываться, на что оно пошло ради того, чтобы попытаться стать любимым в ответ, но это было уже не так уж и важно для человека, который устал ломать голову над загадками, устроенными его собственной памятью. Ему лично хотелось просто знать, что все это было не зря. Иначе в чем вообще смысл?       Присев рядом с Кейном, он положил вторую руку на его челюсть, успокаивающе поглаживая и терпеливо ожидая, когда он придет в себя. Это могло продлиться куда дольше, чем обычно, но у них в запасе было много времени. Возможно, даже больше, чем у всего человечества по ту сторону.       Может, этого времени ему бы даже хватило, чтобы вспомнить все, что он забыл.       — Знаешь, я немного завидую тебе, — тихо проговорил он, когда Кейн чуть приоткрыл челюсть и украдкой посмотрел на него. — У тебя ведь есть возможность сохранить абсолютно все. Все наши приключения. Ты помнишь каждую улыбку, каждую слезинку, каждое действие.       — Ну… Разумеется! Я могу восстановить до мельчайших подробностей любую сцену, — горделиво улыбнулся тот. — Если ты захочешь, я даже могу... воссоздать их.       Это звучало отчаянно. Настолько, что становилось даже жутко.       — Это очень плохая идея, Кейн.       — Ну, да, ты прав. Вдруг я сам запутаюсь и забуду, что они рассеялись! — он наигранно засмеялся. — Ну, тогда я мог бы показать тебе старые приключения в виде кино! Там будут все.       — Не нужно ничего такого. Просто вспомни и расскажи. А я расскажу то, что помню я. Уверен, после этого тебе станет легче.       Кейн неуверенно кивнул и закрыл челюсть, пытаясь, кажется, пародировать самого Королера, когда тот погружался в размышления. Что ж, это было неплохим началом.       Королер тоже закрыл глаза, вновь пытаясь сосредоточиться на ее образе. Каждый раз, когда он наконец выстраивал ее силуэт и начинал добавлять детали, его отвлекали, из-за чего ему всегда приходилось начинать все с начала.       Это было довольно странно. То, насколько его разуму было сложно справиться с этой определенно простой работой. В конце концов, до случившегося он смотрел на нее чуть ли не каждую минуту, и он отлично помнил, что их аватары сочетались и дополняли друг друга, а на двери ее комнаты висел портрет, но почему-то этого всего никогда не было достаточно, чтобы он представил ее без таких вот сложностей.       — О, я помню как однажды отправил вас в настоящий парк аттракционов! — Кейн отстранился от него и взлетел, восторженно улыбаясь. — И это, кажется, понравилось всем. Особенно Скрэтчу!       С некоторых пор это стало его обыденностью. И, кажется, все лишь ухудшалось. Сегодня просто был один из тех редким моментов, когда он вспоминал больше, чем ничего. Но обычно? Что ж…       В самых четких из его воспоминаний он будто говорил сам с собой или тишиной. Рядом не было даже смутной распадающейся тени с механическим неразборчивым шорохом вместо голоса и слов, если он не старался заполнить инородную пустоту, точно зная, что там кто-то был. Перечеркнутый портрет, на который он то и дело смотрел в попытке вспомнить, постепенно становился все более расплывчатым и нечетким. А в последний раз это была просто разноцветная мазня.       Образы остальных тоже меркли. Не так резко и радикально, как в случае с ней, но Королер был уверен, что вскоре и они перестанут быть даже силуэтами, превратившись в пустоту и тишину.       — ...А последний мяч почему-то отскочил и попала Бизко прямо в циферблат, и у него перепуталось время. Вот умора была! А-ха-ха-ха. Он еще долго пытался настроить часы и все время ворчал на всех из-за этого. Даже хотел закинуть выигранного вами плюшевого жучка в пустоту!       Пожалуй, самым жутким в этом всем было то, что постепенно его просто переставало это беспокоить, и он не так уж сильно и старался вспоминать или просто бороться. Он все еще осознавал всю неправильность этого, но не мог с этим ничего поделать. А кто бы вообще смог? Кейн? Вряд ли он даже замечал все эти изменения и понимал, что происходит.       — Хорошо, что все проголосовали против. Как и за аттракцион с крутящимися чашечками, — Кейн помрачнел. — Серьезно, что вам в нем не понравилось?!       — У Ратти кружилась голова после подобных, мы не хотели идти без нее, — неожиданно даже для самого себя ответил Королер, открывая глаза.       — Оу, ну... А колесо обозрения?       — Кажется, у... Спарки были проблемы с высотой.       — Ты имеешь в виду Спайка? — о, да. Его звали так. — Нет. Ему же на все было плевать! Это было одновременно и хорошо, и плохо. Он соглашался на любое приключение, но я совершенно не понимал, нравится ли ему хоть что-то. Нет-нет-нет, дело точно было в чем-то другом, — Кейн задумчиво почесал нижнюю челюсть, но почти сразу отвлекся и подлетел к Королеру. — Впрочем, давай-ка лучше теперь ты расскажешь о приключении, которое понравилось тебе больше всего! — он облетел его и зашептал: — Это звездная поляна, да?       — Звездная что... О, да! Да, пожалуй, это она.       Кейн кивнул и уставился на него. Решив, что это какая-то игра, Королер тоже посмотрел на него, старательно сдерживаясь, чтобы не моргнуть.       Неизвестно, сколько они так просидели в полной тишине, но в какой-то момент Кейн не удержался и все же стукнул челюстью.       — Ну так... — заговорил он раньше, чем Королер успел порадоваться своей победе. — Ты расскажешь что-нибудь?       — О чем?       — О звездной поляне и том, как весело там было с остальными. Или только с ней. У вас ведь было несколько приключений на этой локации! Выбери какое хочешь!       Точно, он ведь обещал о чем-нибудь рассказать, а потом пытался выудить из памяти хоть одно воспоминание.       Звездная поляна. Что он помнил о том месте?       По названию было понятно, что там всегда была ночь. Тьма… очень успокаивала. Небо было усеяно всеми возможными звездами. Как если бы свет пробивался сквозь зазоры между подушек. Она стояла перед ним, а потом они решили... Или, она стояла, а он сидел, из-за чего она была выше. Нет. Все рассеянные…       Рассеянные?       Все?       Они рассеялись?       И она рассеялась?       Она?       Как ее звали?       Кого?       О боже...       — Извини, мне нужно... — он встал с места и посмотрел на Кейна, но обнаружил, что того уже нет рядом с ним.       Вздохнув, он не придумал ничего лучше, чем отправиться в сторону комнат. Что бы Кейн ни придумал для следующего приключения, он чувствовал, что ему действительно нужно передохнуть перед ним. Или перекусить. Здесь ведь где-то было домашнее кафе. Он бы с радостью выпил чашечку чая, как в старые добрые.       Хм… Разве он не думал о чем-то до того, как появился Кейн? Здешняя тишина определенно наталкивала на размышления. Тишина... О, да, теперь здесь всегда было тихо. Без них, без нее.       Был ли способ вернуть их? Он ведь создал основу для всего этого, а значит, мог как-то переписать и нежелательные процессы. Если бы он знал алгоритм…

***

      Что ж, кажется, его план работал просто идеально. Хотя нет, никакого «просто». Он работал идеально. Даже безупречно. Бе-зу-преч-но! Да.       Королер, конечно, часто терял связь с их удивительной реальностью, но это наверняка были временные последствия. Те ошибки, возникшие во время редактирования файлов памяти, точно не были связаны с этим. В них не было ничего критичного. Он... не мог ничего испортить. В нем уж точно. Нельзя было испортить такого человека.       Даже если что-то пошло не так на каком-то из этапов, все исправится само собой, как и всегда!       Главное, что он извлек почти все, что могло хоть как-то навредить ему и привести к рассеиванию. Они ведь оба очень не хотели, чтобы Королер рассеялся, не так ли? Конечно не хотели! Оба! А значит, он сделал все правильно.       Не о чем было переживать. Он никогда не ошибался. Королер вот тоже так считал. Все эти рассеивания были вообще не из-за Кейна, по его словам, а из-за странного устройства человеческого разума. И если ситуация требовала, он мог взять и просто слегка изменить этот разум. И это было очень даже гуманно, он ведь спасал жизнь.       — Чего высматриваешь?       Кейн подпрыгнул к самому потолку шатра, успокоившись лишь после того, как маленький мыльный гад полностью проявил себя, последовав за ним.       — Пузырек! Нельзя так... тихо подлетать, — Кейн прижал руку к груди.       — Так я все время в заду у тебя был!       — Это... я даже не понимаю, нужно ли это подвергать цензуре! «Позади». Говори правильно, маленькое ты недоразумение!       Тот лишь высунул язык и издал неприличный звук, давая понять, что приказ будет исполнен в худшем из возможных видов.       Разочарованно выдохнув, Кейн вернулся к наблюдению за ходящим по шатру Королером.       — Я просто думал о том... какой же я все-таки молодец! Теперь наш дорогой человек никогда не рассеится, и мы всегда сможем веселиться. Разве это не здорово? Это ведь здорово, да? Э-это не может быть не здорово. Он... наверняка будет счастлив.       — Точняк! Просто с катушек слетит!       — Именно! Подожди, слетит... Нет-нет, он всего лишь немного растерян, всего-то! С ним все будет в порядке. Нужно просто... подождать. Еще немного!       Точно. Прошло всего ничего. По человеческим меркам, конечно, прошло много. Ну, они ведь не мыслили всеми этими узкими категориями. Время, физика, логика — все это было чуждо их удивительному цифровому цирку! Так что Королер мог хоть все время быть вот таким...       Но Кейн ведь не хотел, чтобы он был таким все время.       — Я...       — Ты монстр, — прервал его Пузырек. улыбаясь шире. — А он теперь и-ди-от.       — Н-нет. Неправда! Неправда!!!       — Она бы ненавидела тебя за это.       Зарычав, Кейн вытянул руку и лопнул отлетевшего подальше Пузырька.       Да что этот паразит вообще понимал в их отношениях? Как он смел?! Она бы никогда... Только поругала. Кейн бы пообещал, что больше так не будет, и она тут же простила бы его! И Королер тоже!       Он… он уже простил его.       Королер простил его за это сто пятьдесят восемь раз. И, кажется… сегодня Кейну очень нужен был сто пятьдесят девятый.