Оттепель

После войны Хогвартс восстанавливали долго. Гарри вернулся, чтобы сдать ЖАБА, — это было единственное нормальное решение, которое он принял за последние два года. Макгонагалл настояла: «Юному мистеру Поттеру нужно спокойствие и рутина». Спокойствия не получилось. Оно появилось в виде Драко Малфоя, который тоже вернулся. Его наказанием, смягченным благодаря свидетельским показаниям Гарри, был принудительный восьмой курс и бесконечные часы отработок в библиотеке. Сначала они просто игнорировали друг друга. Это было сложно, учитывая, что в спальне восьмикурсников кровати стояли по разные стороны комнаты, но слишком близко для того, чтобы не слышать, как Малфой тяжело вздыхает по ночам. Все изменилось случайно. Гарри забрел в Выручай-комнату (ту, новую, которая только начала восстанавливать свою магию) поздним вечером. Ему нужно было побыть одному. Но комната выдала ему не пустую каморку, а уютное убежище с камином, старыми креслами и… Драко Малфоем, сидящим на подоконнике с чашкой чая. — Какого Мерлина? — Драко чуть не поперхнулся. — Ты не можешь найти другую комнату, Поттер? — Я… — Гарри замер. Он хотел уйти, но заметил красные глаза Малфоя. Тот явно плакал. Это было настолько чуждо образу «князя Слизерина», что Гарри растерялся. — С тобой все в порядке? — О, просто замечательно, — Драко поставил чашку. — Я наслаждаюсь тем, что бывшие друзья отца шлют мне письма с угрозами, а мать пишет, что скучает по павлинам. Хочешь посмеяться? Гарри не посмеялся. Он медленно подошел и сел в кресло напротив. — Мои павлины умерли, — добавил Драко в тишину. Голос его дрогнул. — От холода. Пока мы были в бегах. Гарри смотрел на него и не узнавал. Не было той высокомерной маски, не было язвительной усмешки. Был просто очень уставший, потерянный парень их лет. — Мне жаль, — сказал Гарри. И сам удивился тому, что действительно это чувствовал. С того вечера Выручай-комната стала их местом. Сначала они просто сидели молча. Гарри чинил метлу (учеба давалась ему тяжело), Драко читал толстые фолианты по трансфигурации. Тишина была напряженной, но постепенно в ней появилось странное облегчение. — Ты неправильно держишь отвертку для балансировки хвоста, — раздался голос Драко спустя две недели. Гарри поднял голову. Малфой смотрел на его руки с видом оскорбленного эстета. — Прости, что? — Щетка для хвоста. Ты чистишь стабилизаторы «Молнии» неправильно. У тебя руки в масле, и ты испортишь обтекаемость. Гарри посмотрел на свои грязные пальцы, потом на Малфоя, который, отложив книгу, подошел и без спроса выхватил метлу. — Моя тетя Андромеда… — Драко запнулся, словно сам не верил, что говорит это. — Она держит «Комета-260» в идеальном состоянии. Она научила меня, что к метле нужно относиться как к живому существу. Следующие полчаса Драко Малфой, самый заклятый враг Гарри в школе, сидел на ковре перед камином и чистил его «Молнию», попутно читая лекцию о видах воска для древка. Гарри смотрел на его сосредоточенное лицо, на светлые волосы, упавшие на глаза, и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Это было… мило. Черт возьми, он подумал о Драко Малфое «мило».

***

«Милота» нарастала лавинообразно. Гарри случайно узнал, что Драко не ест в Большом зале, потому что не выносит перешептываний за спиной. На следующий день Гарри просто появился в Выручай-комнате с огромным подносом, полным еды, стащив его с кухни. — Это что? — Драко прищурился. — Ужин. Ты пропустил жареную картошку, а она сегодня была отличная. Драко долго смотрел на поднос, потом перевел взгляд на Гарри. В его серых глазах мелькнуло что-то, что Гарри не смог прочитать. — Ты идиот, Поттер. — Я знаю. Ешь давай. Они ели молча. Когда Драко потянулся за тыквенным соком, их пальцы случайно соприкоснулись. Драко резко отдернул руку, но Гарри заметил, как покраснели его уши. Гарри вдруг понял, что ему хочется касаться его снова.

***

Разрушение последних барьеров случилось из-за погоды. В середине ноября разразилась страшная метель. Гарри, возвращаясь от Макгонагалл, свернул не в ту сторону и забрел в холодную нишу за гобеленом Барнабаса Гнусного. Там, съежившись на холодном полу, сидел Драко. У него не было мантии. Он дрожал. — Малфой? Что ты здесь делаешь? Ты замерзнешь! — Мою мантию… сожгли, — сквозь стук зубов выдавил Драко. — Вчера. Пока я был в ванной. Кто-то из Когтеврана. Я не могу… я не пойду в гостиную за новой, я не хочу видеть их лица. Гарри не стал задавать лишних вопросов. Он просто снял с себя мантию-невидимку (под которой был еще и теплый свитер, связанный Молли), накинул ее на плечи Драко, а сверху набросил свою школьную мантию. — Вставай, — сказал Гарри, игнорируя протесты. — Я проведу тебя в Выручай-комнату. Там камин. Драко был слишком слаб от холода, чтобы спорить. По пути он споткнулся о порог, и Гарри, не думая, обхватил его за талию, придерживая. Драко замер, но не оттолкнул. Гарри чувствовал, как сильно его трясет, и прижал ближе. В комнате он усадил Драко прямо перед огнем, укутал в пледы, которые услужливо выдала комната. — Просто согрейся, хорошо? — Гарри сел рядом, колено к колену. — Ты дрожишь, — вдруг тихо сказал Драко. — Ты же отдал мне свои мантии. Идиот. — Я всегда быстро согреваюсь. — Врешь. Драко сделал то, чего Гарри никак не ожидал. Он придвинулся ближе и, не глядя в глаза, уткнулся лбом в плечо Гарри. Он все еще дрожал, но теперь это был не только холод. Гарри осторожно, давая Драко время отстраниться, обнял его. Вместо сопротивления Драко выдохнул — тяжело, с каким-то сдерживаемым всхлипом — и расслабился, буквально повиснув на нем. — Я так устал, — прошептал Драко в ткань его свитера. — Я так устал быть тем, кого все ненавидят. Гарри прижался щекой к его макушке. Волосы пахли дымом и мятным шампунем. — Я не ненавижу, — сказал Гарри. — Давно уже нет. Драко поднял голову. Его лицо было совсем близко. Ресницы влажные, на щеках румянец от тепла, а в глазах — такое неприкрытое, испуганное ожидание, что у Гарри перехватило дыхание. — Не смотри на меня так, — выдохнул Драко. — Как? — Как на героя своей глупой истории. — А ты перестань быть таким… — Гарри запнулся, подбирая слово. — ...реальным. Поцелуй вышел неловким. Гарри промахнулся и сначала ткнулся носом в щеку Драко, но потом Драко сам развернулся, схватил его за ворот свитера и притянул к себе. Это было коротко, сухо и отчаянно. Когда они отстранились, оба тяжело дышали. — Твой нос все еще кривой, — тихо сказал Драко, но в его голосе не было злости. Только изумление. — А твои волосы все еще выглядят так, будто на них потратили больше времени, чем на подготовку к ЖАБА, — ответил Гарри, пряча улыбку. Драко фыркнул и снова уткнулся ему в плечо, на этот раз позволяя себя обнимать.

***

Они никому не рассказывали. Но весь Хогвартс начал догадываться, когда на завтраке Малфой, проходя мимо стола Гриффиндора, небрежно бросил на тарелку Гарри яблоко. Просто так. Гарри, не глядя, поймал его и сунул в карман. Рон подавился тыквенным соком. — Ты… ты собираешься это есть? — прошептал он. — Это подарок, Рон, — совершенно серьезно ответил Гарри. — Их не едят, ими дорожат. Гермиона закатила глаза, но улыбнулась.

***

Их настоящим ритуалом стали вечера в астрономической башне. Однажды Драко признался, что в детстве хотел быть звездочетом, пока отец не сказал, что это «занятие для тех, кому нечего предложить миру». — А что ты хочешь сейчас? — спросил Гарри, глядя на россыпь звезд. — Не знаю, — честно ответил Драко. — Возможно, тишину. И чтобы ты перестал храпеть. — Я не храплю! — Еще как храпишь. В прошлую среду я проснулся от того, что ты у себя за ширмой издавал звуки, похожие на борьбу гиппогрифа с корнетом. Гарри рассмеялся, запрокинув голову. Драко смотрел на него, и уголки его губ подрагивали, сдавая попытку сохранить серьезное лицо. — Знаешь, — тихо сказал Драко, когда смех стих, — я благодарен тебе. Не за свидетельство в суде. За то, что… увидел. Не героя войны и не сына Пожирателя. Просто… меня. Гарри накрыл его ладонь своей. Пальцы Драко были холодными, но он не отстранился. — Ты видишь меня? — спросил Драко шепотом. — Каждого тебя, — ответил Гарри. — И высокомерного, и напуганного, и того, кто чистит мою метлу и ворует для меня яблоки. Всех. Драко медленно переплел их пальцы. Внизу, в замке, гремел поздний ужин, где-то кричала сова, а здесь, над спящим Хогвартсом, было тихо и тепло. — Ты невозможен, Поттер, — прошептал Драко, глядя на звезды, но улыбка его стала шире. — Это ты у нас невозможный, Малфой. И в ответ на это он получил легкий укус в плечо, а затем — поцелуй в уголок губ. Быстрый, почти неуловимый, но такой драконовский — собственнический и робкий одновременно. Гарри решил, что это лучшая «оттепель» в его жизни. Конец.