Ничейная. Щиты Атласа

      Джоанна       — Джоанна! Где ты?       Голос звал меня, выдёргивал сознание из пустоты. Его владельца я ни с кем не перепутала бы.       — Сестрёнка?       — Пожалуйста, проснись! Помоги мне!       Мою левую руку дёрнули требовательно, отчаянно.       — Джоанна, пожалуйста…       Сердце ушло в пятки. Опять я её потеряла! Опять ей нужна помощь, но я не вижу сестру. Не чувствую. Только слышу.       — ДЖОАННА!              ***              Резкий вздох.       Разряд по всему телу.       Глаза открылись. Медленно сфокусировались. Цвета на месте, ощущения на месте. Ноги шевелятся, боли нет. Но этот шёлковый балдахин, эта перина…       — Чёрт, я всё ещё тут?! — застонала я.       — Миледи, вы проснулись!       Я резко повернула голову в сторону говорящего. Слева от меня стоял мужчина. Слуга, судя по форме. Он держал мою левую руку… и делал мне маникюр.       — Что происходит? — спросила я. — Зачем ты красишь мне ногти?       — Я готовлю миледи к балу. Он уже начался, и я взял на себя смелость привести ваши руки в порядок, чтобы ускорить сборы, — фальшиво ласковым голосом ответил мужчина.       — Эм… спасибо? — сказала я, не найдя лучшего ответа.       Слуга вздрогнул. Его и без того выпученные глаза почти вылезли из орбит после моих слов благодарности. Но он не ответил и быстро вернулся к работе, аккуратно нанося чёрный лак. Как мне показалось, теперь его движения стали более нервными.       В следующую секунду в комнату зашёл Брок. В этот раз без стука.       — Простите, медиум, но прошу вас поторопиться. Все гости уже прибыли, король ожидает только вас, чтобы начать официальную часть, — пробасил здоровяк.       — Серьёзно? Почему раньше не разбудил? — всполошилась я.       — Так вы не спали, а в коме находились, миледи. Больше суток, кажется.       Я удивленно моргнула. Потом дёрнулась всем телом так, что слуга мазнул лаком себе на палец. Воспоминания о лаборатории, Томасе, его устройстве в моём теле хороводом картинок хлынули из подсознания, заставляя меня снова пережить тот ужас. А за ними, словно последний узел удавки на шее, всплыло видение и о капитане с его посвящением меня в боевые активы.       Какой же это кошмар. И я всё никак не могу из него проснуться.       Взгляд опустился вниз, на ноги, скрытые одеялом. Я дёрнулась, вновь проверяя, всё ли у меня на месте, и тело покорно послушалось. Хоть что-то хорошее. Но расслабляться было нельзя. Раз я осталась в кошмаре, значит, и всякие неприятные личности по-прежнему были где-то рядом.       — А грандмастер Мудд где? Уже на балу? — уточнила я.       — Не могу сказать, скорее всего, уже с гостями. Он, как представитель гильдии магов, обязан участвовать в таких мероприятиях, — пожал плечами Брок.       — Капитан?       — Уже в зале приёмов. Зная Эвана, где-то между третьей и четвёртой стопкой водки.       Похоже, эти два урода так и не смогли поубивать друг друга. Жаль.       Когда с маникюром было покончено, я продолжила сборы. Брок учтиво вышел за дверь, слуга принялся хлопотать над образом миледи. Меня обихаживали по первому разряду и обращались, как с дорогой вазой. Платье, макияж, причёска. Мне только дышать оставалось. И то, возможно, зря. Финишем марафета было масло, нанесённое мне на шею и руки, томный аромат пьяной вишни окружил меня плотной завесой.       Как пошло.       — Вы прекрасны, миледи! — слащаво улыбнулся слуга. По его голосу невозможно было определить, действительно ли всё так хорошо или он просто подлизывался.       Я глянула в зеркало. Там была девушка — поразительно изящная и красивая. С кошачьими ушками, аккуратно оплетёнными косой. С огромными подведёнными глазами неземного оттенка фиолетового. С фарфоровой кожей без единого изъяна. На ней было платье, чёрное как ночь, расшитое тончайшими кружевами и золотым бисером, подчёркивающее тонкость талии и пышную грудь. Корсет жал, но не давил, длинная юбка платья облегала бедра, но не липла к телу. Чёрная бархотка на шее с подвеской из чёрного же обсидиана добавляли образу готической красоты, как и нуарный макияж с винными губами и чёрными тенями.       — Вам что-то не нравится, миледи? — робко спросил слуга.       — Всё идеально, — вздохнула я.       И это пугало больше, чем боль. Потому что я действительно выглядела идеально — для эксперимента, оружия, куклы или спасительницы этого мира. И как после такого просыпаться обратно в обычную жизнь?              ***              Окончив приготовления, я вышла из комнаты. Если лицо Брока и выдало хоть какую-то эмоцию, то за слоем шрамов и ожогов этого было не уловить. Однако смотрел воин на меня слишком пристально, чтобы я могла спокойно пропустить это.       — Я похожа на разодетую жертву порочной близости человека и кошки? — попыталась отшутиться я. — Странно выгляжу с этими ушками, да?       — Не переживай, Джоанна. С таким декольте твои ушки — последнее, на что будут обращать внимание окружающие, — тепло улыбнувшись, ответил Брок. Или ухмыльнулся. Непонятно было.       Мы пошли по тёмным коридорам замка. Был поздний вечер, солнце в окнах погасло, зато зажглись редкие искусственные канделябры, создавая интимный полумрак. Вдали слышался гомон толпы, живая классическая музыка и звон бокалов.       — Ты тоже будешь на балу, Брок? — спросила я, чтобы разбавить тишину.       — Нет, по чину не положено, — вздохнув, ответил лейтенант.       — Ох…       — Да меня туда силком не затащишь. Бесят эти пид… эти господа во фраках.       Я хихикнула над оговоркой великана. Он казался простым, как табурет. И это подкупало.       — Ну вот, придётся мне одной с этими господами общаться, — сказала я скорее в шутку, чтобы поддержать беседу. На помощь окружающих в этом кошмаре я надеяться перестала ещё вчера.       Брок оглянулся и притормозил меня, взяв за руку.       — Джоанна… — серьёзным голосом начал страж.       — Можно просто Джо, — поправила я. Из его уст моё полное имя звучало тяжеловато.       И он улыбнулся! На этот раз точно, мне не показалось.       — Джо, послушай. Если кто-то к тебе на балу полезет — сразу иди к капитану. Вообще, старайся от него далеко не отходить, всё время будь в поле его зрения, — вернув себе серьёзный вид, сказал Брок.       Чего? К этому моральному уроду в мундире и с перегаром?!       — Нет! Он же… — возмутилась я.       — Я серьёзно, — перебил Брок. — Это для твоей безопасности. Я говорю это не потому, что приказ. Это совет, искренний.       Брок говорил так, будто в этих залах прячется нечто куда страшнее, чем железки Томаса или лапы МакЛина. И от моего нейтрально-угнетённого настроения ничего не осталось, на его место пришла тихая паника. Почему-то я верила этим предостережениям лейтенанта без дополнительных доказательств, и предстоящий бал перестал казаться мне чем-то сказочным.       — Зато там будет еда, миледи. Не бутерброды какие-то, а настоящие королевские блюда! — Брок вернул своему голосу громкости, мы продолжили наш путь. — Советую попробовать эклеры. Сам не ел, но командор Фьюри постоянно про них говорит.       Действительно, зачем волноваться, если можно вкусно поесть? Меня эта логика устраивала.       — Фьюри? — поинтересовалась я. — Это тот… такой большой? Он тоже будет на балу?       — Жирдяй с жопой, как локомотив? Он самый! — фыркнул Брок. — Племянник короля, командор армии Атласа. Аккуратнее с ним, а то сожрёт. В смысле, буквально. Может нечаянно вместе с эклером в пасть закинуть зазевавшегося гостя.       Очаровательно. Безумные ученые, насильники-полудемоны, инквизиторы головного мозга, теперь ещё и людоеды. В принципе, если вспомнить, что я, вообще-то, кошкодевочка, новые виды персонажей Атласа меня не должны уже удивлять.       — Брок… — тихонько окликнула я стража. — А что ты ещё знаешь о гостях бала? Кого мне надо остерегаться?       — Всех, Джо, — мрачно ответил лейтенант. — Может, с Милли… в смысле, с миледи Милонорой можешь поболтать, она штопала твой хвост, когда Эван притащил тебя от Мудда. Ты её не пропустишь, заметная дама.       Я кивнула, вспоминая бледнолицую девушку с совета. Помню её красные глаза, руки в перчатках и с трупными пятнами. Трудно было представить, что такая дама способна кого-то исцелить. Но вот она я — спокойно иду своим ходом, ноги честно слушаются, ничего не болит. Даже усталости никакой нет. Похоже, эта Милли была профессионалом своего дела.       — А Инквизитор? Фон Берн будет на балу? — уточнила я.       — Надеюсь, что нет, но… — вздохнул громила.       — Почему?       — Потому что на балах он только на ересь обращает внимание. И сжигает её на следующий же день.       Горячий парень, ничего не скажешь. Преданный своему делу.       — Ясно. К Инквизитору не лезть, болтать с миледи Милонорой, попробовать эклер, не попасться Фьюри на закуску. И улыбаться капитану, — кивнула я, резюмируя свою ситуацию на балу.       — Всё верно, Джо, — подтвердил Брок. — Капитан не такой уж и плохой. Бывает козлиной, но своё дело знает. А пока что ты — его задание. Твоя безопасность — выполнение королевского приказа. И Эван всегда справляется, как бы ему ни приходилось выкручиваться.       — Ты мне его сватаешь, что ли? — фыркнула я, заметив, как часто Брок успел похвалить своего начальника за короткий промежуток времени.       Громила рассмеялся так, что эхо прокатилось по коридору, но нормально ответить не успел, так как мы уже пришли. Впереди показались массивные деревянные двери, охраняемые рыцарями в чёрных доспехах. Я поняла иерархию: обычные стражи, как Брок, были в стальных латах, Инквизиция — в золотых. А эти воины, закованные в странный чёрный металл, видимо, королевская гвардия.       — Я буду патрулировать ближние коридоры, — сказал лейтенант, останавливаясь около поворота к залу. — Когда всё закончится, выходи, я сопровожу тебя обратно в твою комнату.       — Спасибо, — улыбнулась я, хотя внутри кричала в панике и хотела молить громилу увести меня обратно прямо сейчас.       — Джо… помни про капитана, — снова напомнил Брок. — Чуть что — сразу иди к нему.       Повторяющееся предостережение Брока пугало, но гвардейцы уже заметили меня и раскрыли двери в торжественный зал. Видимо, кошачьи ушки — лучшее доказательство личности медиума. Я всё ещё переваривала слова лейтенанта, а шум и свет бала уже ударили мне в лицо — как пощёчина.       Добро пожаловать в фарс.              ***              Одно дело — смотреть на бал в кино. Там всё красиво, глянцево, без запаха, срежиссировано таким образом, чтобы всё казалось до скрипа идеальным и прекрасным. Совсем другое — оказаться внутри такого события. Слышать, как скользит смех по мрамору, чувствовать запах чужого пота, запрятанного под пудру, глохнуть от раскатов музыки, будто это не праздник, а жертвоприношение в шелках. Наряды блистали слишком сильно, как на витринах с выкрученным на максимум искусственным светом. Смех был звонким, но таким лживым и противным, что скулы сводило. Всё здесь было великолепно — и всё было притворством.       Тут собралось не менее сотни людей, и каждый из них поражал своей странностью. Мне попался на глаза демон с одним оторванным рогом, рядом прошла женщина с настолько огромной грудью, что у неё имелась специальная подпорка для этого «достоинства», а мужчина с голым черепом вместо головы упорно пытался привлечь её внимание… Ах да, теперь тут ещё и девушка с кошачьими ушками появилась. Похоже, я идеально вписывалась в эту сюрреалистичную картину.       На меня почти не обратили внимания, только пара взглядов скользнула по моей фигуре, и это радовало. Я двигалась ближе к стене зала, медленно и аккуратно обходя помещение по периметру. Хотелось увидеть побольше: кто тут, что тут есть, что может быть опасно… И где найти обещанные Броком вкусняшки.       Но внезапно раздались три оглушительных хлопка. Я быстро обернулась в сторону звука и увидела, как король встаёт с трона. А я его и не заметила за всей этой разношёрстной толпой.       — Дорогие гости! Пришло время объяснить, в честь чего собрался сегодняшний пир.       Мурашки побежали по коже. Я догадалась, что будет дальше.       Джо, соберись! Спину прямо, живот втяни. Улыбайся. Ты — красотка, в прелестном платье, с макияжем и маникюром. Всё будет отлично. Наверное. Может быть. Но как будто у тебя есть выбор!       — Гений нашей гильдии, великолепный ум грандмастера Мудда, смог воссоздать медиума!       Король указал в сторону светловолосого мужчины, у которого вся голова была замотана бинтами. Томас. Он стоял недалеко от трона, из-за повязок было непонятно, куда он смотрел и как вообще отреагировал на королевскую похвалу. Толпа вокруг него затихла, потом кто-то фыркнул, кто-то ахнул, кто-то попытался пожать руку магу, но, не получив ответа, смущённо отошёл в сторону.       Ладно, вот и первый мудак отыскался. Я запомнила, где он находится, и постараюсь обходить ту часть зала стороной. Лишь бы он сам меня не заметил...       — А вот и она, новая надежда Атласа! Миледи Джоанна!       Король указал рукой прямо на меня. Чёрт. Как же отвратительно моё имя звучит в такой пафосной речи! Сотня пар глаз устремилась в мою сторону. Ушки на голове предательски прижались, но я держалась настолько гордо, насколько была способна. То есть была на грани паники и из последних сил подыгрывала королю.       Гвардейцы аккуратно разделили толпу, создавая мне проход до трона. Когда до помоста с троном осталось несколько шагов, я увидела такое, что на секунду позабыла про собственный страх, настолько неприятно кольнула меня эта картина власти. Смуглая демонесса лежала у ног старика, практически голая и в цепях, а невероятно красивая белокурая девушка слишком юного возраста и в прозрачном платье сидела на подлокотнике трона.       И что это за безобразие? Инсталляция, которая должна была показать, что королю подвластны и ад, и рай? Или он просто старик, который любит молоденьких красоток? Вполне возможно, что оба варианта правдивы.       Я сделала ещё несколько шагов и остановилась у подножия трона. Король слегка подтолкнул демонессу ногой, словно говоря, что мне надо встать на её место. Надеюсь, на цепь меня сажать не планируют? Хотя я бы так и поступила, мол, смотрите, я — властный и озабоченный старик, у меня тут кошечка завелась...       Держи спину, Джо! И хватит думать о плохом! Тебя вроде как чествовать собираются. Непонятно, в честь чего, но всё равно надо выглядеть достойно. Люди же смотрят!       Я встала прямо перед королем, и тут возникла неловкая заминка. Старик смотрел на меня сверху вниз, до трона вели ещё две ступеньки. И он чего-то ждал. Но до меня не доходило, чего именно. На помощь пришла белокурая красавица, которая жестом ладони указала «вниз».       Точно, поклон!       Не зная, как тут принято правильно кланяться, я решила играть по-крупному и опустилась на колени, низко склонив голову. Чёрт, пол такой холодный… и как же унизительно это было! Но лучше я потерплю и прикинусь верной поданной короля.       — Встань, миледи, — провозгласил властный голос.       Я послушалась, тут же поднялась на ноги и аккуратно поправила платье, но взгляд всё ещё боялась поднимать.       — Это поистине невероятное достижение науки и магии человечества, и мы уже успели её испытать! — сменив интонацию с надменно-повелительной на крайне восхищённую, сказал король. — Сказать по правде, мы даже не планировали проверять мощь медиума в реальных сражениях, но поток её энергии оказался настолько силён, что нашим магам не составило труда отвоевать очередной кусок земли у несговорчивых соседей.       Тишина в зале нарушалась только взволнованным шёпотом. И ещё звоном стекла. Я догадывалась, кто тут предпочитал выпивку бравурным королевским речам, и про себя отметила, что второй мудак тоже где-то поблизости.       — Сегодня, друзья мои, не просто пир, — продолжал Георг, выкручивая пафос своих речей на максимум. — Сегодня — шаг вперёд. Пока другие тешат себя догмами, мы творим чудо. Она — не просто медиум. Она — доказательство, что человечество снова способно ставить на колени даже саму магию. И пусть те, кто ещё вчера насмехался над могуществом гильдии, сегодня слушают в тишине. Это не просто демонстрация. Это — предупреждение.       Оркестр в дальнем углу зала так резко и громко заиграл радостный гимн, что я подпрыгнула. Ну хотя бы не вскрикнула, и то хорошо. Зал тут же оживился, многие вскинули бокалы и принялись выкрикивать тосты. За медиума. За миледи Джоанну. За будущее, которое эта миледи должна им предоставить, хотя ей об этом никто не сообщал и даже инструкцию не выдал.       Пока народ пил в мою честь, я стояла у трона, но быстро сообразила, что король потерял ко мне всякий интерес. Вот и хорошо, надо как можно скорее выбираться из центра внимания. Хватит мне на сегодня славы, хочу эклер.       Путь до стола закусок оказался тяжёлым. Каждый второй участник бала здоровался, говорил тост, старался стукнуться со мной бокалами. Но я не брала себе вина, алкоголя мне сейчас хотелось в последнюю очередь. Мужчины осыпали комплиментами мой внешний вид, особенно ушки и глаза. Женщины более сдержанно хвалили платье и прическу. И я всех благодарила, всем улыбалась, но продолжала двигаться к цели. Только бы дойти. Только бы никто не трогал. Я заслужила хотя бы один кусок сладкого, чтобы не взорваться.       Цель была достигнута: вот они — сладкие булочки с кремом. Вот моя награда за все те страдания, что мне пришлось пережить. Раз уж я чувствовала всю боль, как наяву, значит, и вкус сладостей должен был дойти до меня. Убедившись, что назойливое внимание окружающих ко мне немного остыло, я схватила первый эклер.       — Господи, это охренительно... — промычала я с набитым ртом.       Это не печеньки Томаса и не бутерброды Брока. Это таящий на языке сливочный крем, от сладости которого сводило щёки. Мне надо взять ещё парочку, это не обсуждается.       Я самозабвенно поедала эклеры, но всё равно поглядывала на окружающих. Вроде ко мне никто не приближался, народ занимался своими делами, оркестр выдавал какой-то странный басовый ритм, от которого тряслись и позвякивали блюда, король сидел на своём троне и пил вино. Отлично, можно поесть спокойно. Стоп, вибрация приближалась ко мне. И музыканты тут были ни при чём…       Гигантская тень накрыла стол с эклерами, а заодно и меня. Сильный аромат мужского одеколона мгновенно сломал всё наслаждение от сладостей, а в спину ударил поток жара.       — Миледи, — раздался низкий бас. — Как вам эклеры?       Я медленно повернулась и увидела, кто ко мне обращается. Точнее, я увидела его пузо и огромную, обвисшую от жира грудь, так что за горой этого тела лица не было видно вовсе.       — Эклеры? — тяжело сглотнув, пискнула я.       — Да, эти пирожные, что вы едите, — ответил голос откуда-то сверху этой горы. — Обожаю их, хотел вам предложить, но вижу, что вы и сами их нашли.       Фьюри. Командор. Что там Брок говорил? Что он меня сожрёт и не заметит?       — Очень сладкие, — трясясь всем телом, пролепетала я.       — Ага, аж скулы сводит.       Командор хмыкнул и подошёл ближе к столу. Одно это действие вызвало небольшое сотрясение вокруг.       Надо бежать. Я в панике оглядела собравшихся вокруг — и конечно же, все успели разойтись! У стола со сладостями стояли только я и командор, который был словно приближающийся оползень: невозможно не заметить, невозможно избежать. Нет, я ни в коем случае не против полных людей, но это… ЭТО… Вообще не человек!       — Миледи, позвольте… — подойдя ещё ближе, сказал Фьюри.       — Простите, меня зовет капитан! — пролепетала я первое, что пришло на ум. — Он… он… что-то важное хочет!       — Но… миледи!       Я обогнула огромный бок Фьюри и в панике завертела головой в поисках ненавистной морды МакЛина. Брок говорил, что он обязан меня защищать, так пусть делает свою работу! Морда нашлась у другого стола совсем недалеко. Капитан сидел, пил и смотрел чётко на меня. Между нами было не менее десятка шагов…       Вдруг огромная тяжесть опустилась мне на голову, я вскрикнула от страха и резко развернулась. В ту же секунду командор отдёрнул руку. Он что, только что трогал мои ушки?!       — Миледи… — начал Фьюри.       — Лапы убрал, жирдяй.       Не я сказала это, но это были мои мысли. В это время капитан, чьи слова так грубо прервали командора, уже стоял за моей спиной. Его перегар мгновенно перебил аромат одеколона Фьюри. Как он так быстро добрался до нас? Не имеет значения, Джо, главное — спрятаться за его широкой, немного шатающейся спиной, и надеяться, что он ещё достаточно трезв для выполнения своих прямых обязанностей.       — Да я про ушки хотел спросить! — в басе командора послышались обиженные нотки.       — Хуюшки, Джек! — рявкнул МакЛин. — Свалил к своим пирожкам, нечего лапать женщин!       — Да пошёл ты, гондон старый… — обиженно бросил командор.       Он вздохнул — тяжело, с каким-то детским всхлипом, почти неуместным для существа таких размеров. На секунду его лицо — заплывшее, изломанное, исполосованное старыми шрамами почти так же, как у Брока, — показалось за громадой тела. Я увидела в нём что-то... незавершенное. Как будто его лепили из силы, плоти и боли, как попало, не заморачиваясь лишний раз на пропорциях. В его внезапно красивых голубых глазах читалась искренняя обида, и мне даже стало немного стыдно. Но затем он чуть не задавил зазевавшегося официанта, просто повернувшись, и я порадовалась, что командор отстал от меня.       Зря.       В следующее мгновение рука капитана схватила моё плечо. МакЛин прижал меня к себе, дыхнул перегаром прямо в макушку. Он пах мылом и водкой. Много водки. Слишком много, чтобы держаться прямо, но как раз достаточно, чтобы начать лезть ко мне с идиотским хриплым смехом. Он пошатнулся, и, если бы не моё плечо, навернулся бы на пол — прямо в хрусталь и завуалированное осуждение высшего света.       — Что, думаешь, раз я тебя трахнул разок и из лап извращенца вытащил, всё, я теперь твой рыцарь? Буду у тебя на побегушках и твой пушистый зад спасать? — прохрипел капитан прямо мне в ухо.       Да пошёл он!       — Мой зад не пушистый, ты сам видел, — огрызнулась я в ответ.       Ответом был его жёсткий, хриплый смех.       — Ага, видел. Во всех ракурсах.       Рука Эвана опустилась ниже, к талии, почти до самой моей задницы. Наверное, со стороны мы казались милой и страстной парочкой. Если бы не мои испуганные глаза, слезившиеся от его перегара. Я хотела вырваться, и плевать, кто что подумает. Но тело предательски замерло — как у зверька, которого уже били, и он усвоил, что сопротивление бесполезно.       — Я тебя вытащил. Снова, — еле слышно прохрипел капитан. — За это мне положен один грёбаный танец.       Я не ответила. МакЛин просто стоял, продолжая сжимать мою талию в своей лапе, и в его взгляде не было ни похоти, ни желания, ни какого-либо проблеска сознания. Только алкогольный омут зелёных, с покрасневшими белками, глаз.       — Ну что, медиум, станцуем перед всеми? — спросил он уже громко, вытягивая вторую руку и пошатываясь. — Хочется показать местным господам, кому же на самом деле принадлежит это блядское чудо современной науки.       Отлично. Вот и кульминация бала. Пьяный демон и кошка из пробирки, запуганная до полусмерти, будут вместе кружить в танце на потеху знати. Я бы сама такое представление посмотрела, если бы не приходилось быть в нём главным действующим лицом.              ***              Многие участники бала с интересом повернулись на голос капитана. МакЛин, известный больше своими драками, чем вальсами, пригласил кого-то на танец? Да не просто кого-то, а самую миледи Джоанну, ради которой король устроил весь этот блестящий спектакль. Удивительный прецедент, приковавший внимание многих.       — Как интересно, — мягкий голос Милоноры звучал тихо и осторожно, будто она боялась говорить такие вещи вслух. — Король разрешил ему вот так открыто действовать? Ещё чуть-чуть, и капитан начнёт обходить её кругами, метя углы, как вонючий кобель.       — Его Величество знает, что делает, — ответил Инквизитор, стоящий позади женщины. Его взгляд тоже был направлен в ту часть зала, где парочки уже выстраивались для танца. — Даже псов иногда стоит отпускать с цепи. Особенно, если они кусают за правильные лодыжки. Зато теперь никто не подойдёт к миледи Джоанне — даже если захочет поздороваться, не то что заигрывать.       — Считаешь, это ей поможет?       — Считаю, что это сделает всё... куда занимательней.              ***              Когда зазвучала музыка и пары начали первые шаги, капитан вцепился в Джоанну мёртвой хваткой. Его движения были не танцем! Это была борьба: с гравитацией, со своими непослушными пьяными ногами, с партнёршей, которая абсолютно не умела танцевать и была чуть живее манекена в его руках. Но МакЛин не сдавался. Он крутил, подбрасывал девушку, его стальные пальцы хватали её руки и талию, оставляя на коже обещания завтрашних синяков.       Капитан не выпускал её ни на секунду, и даже в тот момент, когда танцующие менялись своими партнёрами, он проигнорировал фаворитку короля — ту самую небесную нимфу с трона — и плечом отбросил барона, который уже тянулся к Джоанне.       В следующее мгновение он прижал её к себе так плотно, что ноги девушки вовсе перестали касаться пола, а капитан схватил в свои огромные пальцы её тонкую, изящную ладошку и повёл дальше в танце, хотя собственное тело уже плохо его слушалось.       Джоанна цеплялась за него из последних сил, хватаясь за его руки и шею, когда капитан подбрасывал и закручивал её, но старалась не смотреть в лицо своему партнеру. Девушка морщилась, отворачивалась, но в итоге танец стал таким яростным, что ей пришлось ловить каждое его действие — угадывать, подстраиваться, не отставать.       Она не знала шагов, не знала порядка танца, не знала, что ей делать. Она была вынуждена слушаться Эвана, движений его горячего тела, несмотря на отвращение и страх.       И кульминация пришла, как плевок в лицо.       Капитан резко развернулся, шагнул не туда — и с громким «блядь» рухнул на одно колено перед партнёршей. Пьяный, тяжёлый, огромный.       В зале повисла тишина, замерли даже музыканты. Джоанна стояла перед ним, тяжело дыша, растерянная, побледневшая.       А потом она сделала шаг вперёд — и попыталась его поднять.              ***              Джоанна       — Давай же, вставай, алкаш ты несчастный! На нас же все смотрят! — шипела я сквозь зубы так тихо, чтобы слышал только капитан.       Большая часть бала собралась посмотреть на этот танец, и после громогласной кульминации музыки в зале повисла напряжённая тишина.       — Бля, земля плывет… — громко хмыкнул Эван, хватаясь за мои руки и поднимаясь с колена.       Окружающие зашептались, кто-то хихикал, кто-то с отвращением охал, но никто не посмел подойти или громко высказать своё мнение. В итоге напряжение потихоньку спало, как и уровень интереса к нашей паре.       Капитан наконец-то оказался на ногах. Его вновь повело, и я подхватила его под локоть. Но практически тут же его рука ухватилась за моё плечо, причём опасно близко к шее. В хватке капитана было столько силы, что он мог двумя пальцами сломать мне ключицу, это было видно невооруженным глазом и заставило меня сильно пожалеть о проявлении жалости к этому чудовищу. Тем временем Эван притянул меня ещё ближе к себе, его горячее пьяное дыхание щекотало ушки, заставляя их дёргаться.       — Не смей. Меня. Жалеть, — прорычал он.       — Всей мощи великого медиума без предохранителей не хватит чтобы выдавить каплю жалости к такому, как ты, — сказала я ещё до того, как успела подумать.       Как же он меня достал.       Раздражение уже перешло ту черту, когда страх и здравый смысл фильтровали мою речь. Эта пьянь меня хватала, обнимала, дышала на меня своим перегаром, я, как могла, поддерживала его и в танце, и после него. А теперь капитан, видите ли, оскорблён моей помощью! Пускай ударит меня за дерзость, но терпеть и молчать я больше не могла. Я даже прикрыла глаза, готовая принять очередную унизительную пощёчину от этого мудака, про себя молясь, чтобы после мне не пришлось объясняться с королём и придворными о причинах агрессии моего партнёра по танцу.       Но удара или другой грубости, к моему удивлению, не последовало. Эван только оттолкнул меня, словно уже потерял интерес к моей персоне. Он обернулся к королевскому трону, и я глянула в ту же сторону. Георг, в компании нескольких демонических баронов, покидал зал торжеств.       О, точно! Я вспомнила слова монарха на совете. Всё это представление — фарс ради переговоров, и теперь настало время вести настоящую политику.       — Ты своё дело сделала. Сваливай, — бросил в мою сторону капитан. — Брок отведёт тебя в комнату. Сиди там и не высовывайся, пока я или мои люди за тобой не придут.       Я помедлила, потирая плечо, на котором ещё ощущала хватку Эвана. Завтра точно будет синяк.       — Блядь, ты тупая или глухая? Ты поняла, что я сказал? — рявкнул капитан.       — Мне надо по стойке смирно встать и отчеканить «так точно»? Или «да, мой хозяин»? — огрызнулась я. — Прости, я действительно тупая, сама же не разбираюсь! Скажи, что мне делать!       — Просто скажи «поняла».       — Поняла.       — Умничка.       — Урод.       Развернувшись на каблуках, я поспешила удалиться, не давая капитану возможности ответить мне на оскорбление. Но слава богу, новому или старому, он за мной не пошёл, хотя по спине бегали мурашки. Я кожей чувствовала взгляд мутных зелёных глаз.       Пока я пыталась найти выход из зала и сбежать так, чтобы меня больше никто не побеспокоил, я натолкнулась на Томаса. Маг меня тоже увидел, к тому же он уже успел снять повязку с лица, и весь его боевой раскрас предстал во всей красе. Левый глаз был подбит, нос сломан, но это не помешало ему скорчить такую злобную рожу при виде меня, что под хвостом защемило то место, где раньше были его регуляторы.       Я быстро направилась к выходу, стараясь не оборачиваться. Но всё внутри дрожало. Если Томас и раньше считал меня ошибкой, то теперь я — катастрофа с хвостом. Его взгляд прожигал спину сильнее, чем файербол, которым он кидался в МакЛина в лаборатории. И сильнее пьяного похотливого взгляда капитана.       Неужели мне надо вернуться к вонючему мудаку за очередной помощью? Терпеть его пьяные выходки, приставание, пренебрежение?       Ну уж нет! Надо бежать. Бежать из этого зала, из этого замка, из этого кошмара.       Я направилась к выходу, думая, как мне поступить. Королевский гвардеец открыл передо мной дверь, и там уже ждал Брок.       — Миледи, как прошёл ваш вечер? — улыбнулся лейтенант.       — Хреново, — честно призналась я.       — Зато вы целы, — хмыкнул Брок.       — Удивительная случайность.       Громила повёл меня по коридорам замка, специально не спеша, чтобы я не подвернула ногу на каблуках. Это было бы мило, если бы в данный момент я не обдумывала в панике план побега. Оглянувшись вокруг, я подметила, что стражи рядом было мало. Похоже, все силы сосредоточены на охране торжественного зала и гостей. Может, это шанс? Осталось только отвязаться от этого очаровательного стража...       — Брок… мне надо в туалет, — сделав свой голос максимально страдальческим, сказала я.       — Потерпи, Джо. Осталось два коридора и лестница, — отмахнулся лейтенант.       — Брок! Ситуация критическая! Эти эклеры…       Для правдоподобия я сложилась пополам, схватилась за живот и немного согнула ноги, будто они подкашиваются.       — Кажется, меня сейчас… — пропищала я.       — Ёб твою мать! Держись, только не в главном коридоре! — всполошился Брок.       Страж подхватил меня под локоть и быстро повёл в служебные помещения для слуг. Казалось, он испугался за меня больше, чем если бы у него самого живот прихватило.       — Уйдите, ей плохо! Живот, срочно! Туалет нужен, живо! — вопил Брок.       Я подыгрывала, как могла, постанывая и трясясь всем телом. А про себя еле сдерживала смех, ведь туалетный юмор — моя тайная слабость. Спустя пару мгновений лейтенант буквально выволок за шкирку из туалета бедного паренька, который даже штаны застегнуть не успел, и, запихнув меня в небольшую кабинку, услужливо прикрыл дверь.       — Джо… как ты? Тебе что-то ещё надо? — спросил лейтенант из-за двери.       — Плохо. Реально плохо. Чёрт, как же неловко… — простонала я.       — Прекрати, с кем не бывает, — отшутился здоровяк.       — Ага, чуть не обосраться на балу… — хмыкнула я, вновь подавляя истерический смех. — Брок, можешь найти… полотенце? Я вся взмокла. Только чистое, пожалуйста!       — Хорошо.       В голосе стражника переживание тоже смешивалось со смехом. Идеальная комбинация, которая должна не допустить тревожные и подозрительные мысли в его маленькую лысую голову.       Я осталась одна в туалете для слуг, пустила громко воду в раковину, чтобы скрыть посторонние звуки. Огляделась и с отвращением поняла, что паренёк до меня не успел смыть за собой. Я поспешила сделать это сама, дабы избавиться от неприятных видов и запахов. Когда мои наманикюренные пальчики нажимали на слив, мой взгляд упал за бочок унитаза. Там скрывалась маленькая техническая дверь, ведущая куда-то вниз, в помойные края.       Вот он, твой путь к свободе, Джо. Дерьмовый, как и всё в твоей жизни.