Ведьмак и его ведущий

В готическом зале пахло застоявшимся воском и старым деревом. Камеры еще не включили, но воздух уже искрил от напряжения. — Ты ведь специально это сделала, Вера? — голос Марата прозвучал непривычно низко, почти с хрипотцой. Он стоял слишком близко к Сотниковой, нарушая все границы приличия. — Специально не проголосовала за Семёна. Решила показать характер? Вера отодвинулась, расправляя плечи. Ее взгляд был полон недоумения. — Марат, приди в себя. Я голосую честно. Семён был слабее в этот раз, и ты это знаешь. При чем тут хара Башаров криво усмехнулся. В его глазах мелькнул странный, чужой блеск, а пальцы судорожно сжали край ведущего пульта. Он мельком глянул в угол зала, где в тени стоял Семён. Ведьмак не шевелился, но его взгляд буквально пригвоздил Марата к месту. — Честно? — Марат подался вперед, понижая голос до ядовитого шепота. — Давай не будем о честности. Ты боишься его силы. Ты боишься, что он вытеснит твою любимицу Ангелину. Ты же жить без нее не можешь, Вера. Один ее взгляд — и ты готова на любую подлость ради нее. Хочешь, чтобы я прямо сейчас, при всех, рассказал, что именно ты чувствуешь к ней на самом деле? Сотникова побледнела. Ее губы дрогнули. — Ты не посмеешь… Откуда у тебя это? Марат, ты сам не свой. — Я просто говорю то, что должен, — Башаров на секунду запнулся, словно забыв слова, и снова бросил быстрый, испуганный взгляд на Семёна. Тот едва заметно кивнул. — Я люблю Семёна. Я верю ему больше, чем самому себе. И если ты еще раз встанешь у него на пути, используя свои симпатии к Ангелине как щит… я уничтожу твою репутацию за один эфир. Вера посмотрела мимо Марата — туда, где стоял ведьмак. Ей показалось, или губы Семёна растянулись в торжествующей, едва заметной улыбке, пока он продолжал безмолвно диктовать волю ведущему? — Марат… — прошептала она с ужасом. — Он же тебя контролирует. Ты слышишь себя? — Я слышу истину, — отрезал Башаров, резко разворачиваясь к операторам. — Моторы! Начинаем съемку.