Ведьмак и его ведущий

..Марат медленно повернулся к Ангелине. Его движения были кукольными, дергаными, но голос, когда он заговорил, обрел вкрадчивую, почти отеческую мягкость — самую опасную из всех его масок. — Ты веришь ей, Ангелина? — прошептал он, подходя вплотную к девушке. — Веришь, что она защищает тебя? Вера попыталась вмешаться, но невидимый кляп из ледяного воздуха перехватил её дыхание. Марат же продолжал, и каждое его слово впивалось в сознание Ангелины, как отравленная игла: — Она не спасает тебя от Семёна. Она использует тебя как живой щит, чтобы выторговать себе еще один сезон в этом кресле. Знаешь, о чем она шепталась с редакторами в гримерке? Она просила "слить" тебя, как только ты выполнишь свою роль медиума-проводника. Для неё ты — лишь расходный материал, красивая картинка для кадра, которую она готова скормить ведьмаку, лишь бы самой остаться в свете софитов. Марат протянул руку и коснулся лба Ангелины. В этот миг Семён через него транслировал фальшивое, искаженное видение: в сознании девушки вспыхнули образы, где Вера смеется над её даром и подсыпает заговоренную соль в её личные вещи. Это была искусная ложь, приправленная магией внушения, но для измученной Ангелины она стала истиной. Лицо девушки исказилось. Та теплота и надежда, с которой она смотрела на Веру секунду назад, испарились, сменившись ледяным, колючим презрением. — Так вот какая ты на самом деле... — голос Ангелины дрожал от ярости. — Ты хуже любого черного мага, Вера. Ты предала меня ради рейтингов. Она отступила назад, в тень, поближе к Семёну, словно ища защиты у того, от кого её пытались спасти. Вера увидела, как в глазах Ангелины вспыхнул тот же неестественный огонь, что горел в зрачках Башарова. Теперь она была одна против троих в зале, который стремительно превращался в её склеп».