Когда человек устал

Санс поставил чайник и, пока тот грелся, подготовил чашки и заварник. Последнего давно никто не использовал, поэтому тот покрылся приличным слоем пыли. Монстр, держа его магией, промыл его под водой внутри и снаружи, и, не утруждая себя протиранием посуды полотенцем, отряхнул лишние капли резкими движениями, засыпал внутрь немного морского чая. К этому времени вода уже закипела. Чайник с кипятком подлетает и заливает содержимое заварника, а затем возвращается на место. Санс берёт чашки в руки и направляется в гостиную, ёмкость с заваривающимся напитком летит следом за ним. Он проходит мимо Андайн, ставит керамику на небольшой столик, предварительно убрав с него книжку с «квантовыми анекдотами» и садится на диван. Андайн наблюдает за непринуждёнными движениями Санса, который ведёт себя так, будто и не говорил ничего такого минуту назад, будто она только сейчас пришла в этот дом. Ей хотелось поддержать его, сказать, что всё будет хорошо, что он может довериться ей, но слова никак не хотели собираться во что-то осмысленное. Он пережил так много боли, которую никогда не испытывал ни один известный ей монстр, боли, которая оставила на его душе глубокую рану, боли, которая чуть не свела его с ума. Андайн казалось, что, что бы она не сказала сейчас, всё бы звучало как-то неправильно, фальшиво, наигранно, поэтому всё, что она могла — это только быть рядом и принимать то, чем поделился с ней Санс, не осуждая последнего. От мыслей её отвлёк запах морского чая, источник которого явно не мог располагаться на столике с противоположной стороны дивана. Когда Андайн подняла взгляд, то увидела чашку в горячим напитком, что висела в воздухе, в сантиметрах тридцати от её лица. Пока она думала, чай в заварнике успел настояться, и Санс разлил его по чашкам. Он заметил, что монстриха никак не отреагировала на напиток, который подлетел к ней, а продолжала смотреть куда-то на пол гостиной, иногда открывая рот, будто желая что-то сказать. Скелет не стал её отвлекать, так или иначе именно из-за его речей она сейчас в таком состоянии, поэтому просто оставил напиток в том же положении, давая гостье время всё обдумать. Андайн протянула руки, чтобы принять предложенную монстром чашку. Смотря в экран телевизора, на котором крутили какой-то фильм, Санс почувствовал прикосновение чужих рук к собственной магии. Он стал ослаблять воздействие последней, оказываемое на ёмкость, пока не убедился, что девушка крепко её держит. Ощущая, как к чашке в руках постепенно возвращается вес, Андайн немного смутилась: «Откуда у Санса такое тонкое ощущение магии и высокий контроль над ней?», а затем прервала себя, вспомнив рассказ о сотнях, если не тысячах битвах, в сравнении с которыми все её тренировки даже в подмётки не годятся. Монстры молчали и просто смотрели телевизор, наслаждаясь вкусным напитком и тихой компанией друг друга. На самом деле, они не то чтобы внимательно следили за тем, что происходит на экране, каждый думая о своём, но именно работа «зомби-ящика» не позволяла им провалиться в мысли с головой и утонуть в них, как в болоте. Периодически Санс подливал им чаю в чашки, тем самым продлевая их совместный «просмотр». Никто из обоих не знал, сколько именно они так просидели, но первой подала голос Андайн: — Так … у тебя есть планы на ближайшее время?.. От такого вопроса Санс даже застыл, всё ещё держа чашку с напитком около рта. Если бы скелеты употребляли пищу и напитки как люди или большинство монстров — он, наверное, поперхнулся бы. Отведя посуду о лица, Санс ответил: — … Отдохнуть … Я хочу отдохнуть от всего и просто насладиться обычными буднями, которых был лишён всё это время. Не знаю, как именно проведу эти несколько дней, но точно не за работой на посту, ты уж меня извини. — Оу… Так ты увольняешься? — Агась. Не хочу даже думать о том, что моя работа — это ждать пока придёт человек. Небольшая пауза прерывается предложением скелета. — Кстати, можешь нанять на освободившуюся должность Папайруса, он итак уже сколотил себе пост из подручных материалов, поэтому, думаю: ему эта работа не в тягость, в отличие от меня. Андайн даже задумалась над этим и, повернув лицо к собеседнику, уже хотела что-то сказать, как прервала себя, немного хмуря брови и отводя взгляд. — Переживаешь, насчёт того, что в будущем он самым первым встретит нового человека? Угадал? Андайн удивлённо посмотрела на скелета и слегка кивнула. «Он что, мысли научился читать?» — Об этом не волнуйся. Я придумал, как я узнаю о новоприбывшем человеке раньше, чем кто-либо. Девушка недоуменно посмотрела на Санса. — Эмм… И каким же образом?.. — Магия. Вот пример. Около Андайн возникает небольшое полупрозрачное облачко магии. — Я закрываю глазницы, а ты проводишь сквозь магию руку с согнутыми пальцами. Скажу с точностью до Костяшек, что за жест ты показала. Санс закрывает глазницы. Андайн некоторое время сидит и смотрит на парящую около неё магию, а затем неуверенно проводит сквозь облачко ладонь с двумя оттопыренными пальцами в форме буквы «V». Магия не оказывает какого-либо сопротивления и просто позволяет пройти руке сквозь неё. — Два. Средний и указательный. V — значит Вендетта. Андайн удивлена подобной точности, поэтому сгибает другие пальцы и вновь проводит через облако. — Один. Мизинец. Не думал, что ты у нас леди. Затем ещё раз. — Три. Указательный, средний и мизинец. Большой держит безымянный. И ещё раз. — Два. Мизинец и указательный оттопырены, а другие сложены вместе. Ты что, мордочку показала? — Верно! … И как ты только это всё чувствуешь? Санс отрывает глазницы, и магия пропадает. — Минуту назад понял, что умею это. К тому же, не забывай, что рядом с тобой сидит буквально самый сильный монстр подземелья, подруга. — Ах… Точно… Извини. Андайн отводит взгляд и крепче сжимает чашку с напитком в руке. Санс, хмыкнув, слегка пожимает плечами. — Всё окей. Не нужно извиняться. Просто небольшое напоминание. Женщина-рыба некоторое время молчит, собираясь с мыслями. А ведь и вправду — Санс сейчас могущественнее и сильнее любого монстра, да даже, возможно, всех монстров вместе взятых. Человеческие души невероятно сильны, а тем более силён монстр, который эту душу поглотил. Она не знала насколько правдива информация о подобных нынешнему Сансу индивидах, написанная на скрижалях, разбросанных по Вотерфоллу, но рядом с ней уж точно не сидело «Ужасное чудовище». При мысли о монстрах с человеческой душой Андайн вспомнила печально известную историю королевской семьи: о том как Азриель, сын короля и королевы, поглотив душу своего друга и нового члена семьи, вышел вместе с его бездыханным телом на поверхность, чтобы отнести к золотым цветам, но не смог пережить атаку людей, и рассыпался прахом в королевском зале. Едва слышно, будто говоря сама с собой, девушка озвучивает мысль, что пришла ей в голову. — … получается… ты можешь пересечь Барьер?.. Благодаря натренированному слуху скелет прекрасно расслышал её слова. Хвост резко дергается, случайно царапая обшивку дивана, а затем, как и всё тело, замирает, с лица пропадает вежливая улыбка, оставляя пустое выражение, магические зрачки гаснут. Не проходит и секунды, как Андайн понимает, что произнесла это вслух. Она резко оборачивается к Сансу, благо в чашке уже не было чая, и выставив руки перед собой и немного ими тряся, в попытке остановить собеседника от поспешной реакции, начинает тараторить: — Нет! Стой! Я не это хотела сказать. Это просто- — Жди здесь. Холодный приказной тон, от которого по коже прошёлся мороз. Санс встаёт и тут же пропадает, оставляя полупустую чашку на диване. Руки Андайн безвольно опадают. «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» — кричит она в мыслях. «Поддержала, так поддержала, дура!» Голова немного запрокидывается назад и упирается макушкой о спинку дивана. По дому скелебратьев разносится раздражённое «А-а-а-агрх!».

***

Пока Санс жил обычной жизнью, не знающего про сбросы монстра, он никогда не приближался к Барьеру. Зная что ты находишься в клетке, из которой невозможно выйти, зачем подходить к прутьям? Чтобы увидеть едва различимые очертания Свободы? Чтобы поселить в душе несбыточные мечты? Он знал, что стоит пройти чуть дальше тронного зала, и наткнёшься на Барьер, но предпочитал ограничивать свой мир ранее упомянутой комнатой. Однажды, в попытке набора достаточного уровня резни: после убийства Азгора в его собственной постели, Сансу ненароком пришла в голову мысль о Барьере. Её нельзя чётко выразить словами, может слово «желание» или «порыв» более корректно описали бы это чувство. Ведомый им, он и не заметил, как вышел из дома короля, прошёл через тронный зал, пустой коридор за ним, и оказался перед «прутьями». Барьер представлял собой огромную магическую плёнку, перекрывающую целый зал. Она постоянно пульсировала, хотя оставалась такой же плоской, переливаясь бездонно-чёрным и ослепляюще-белым. Не знай скелет предназначения этой штуки, назвал бы её красивой. Человеческое заклинание не издавало звуков, безмолвно переходя по все оттенки серого. Иногда после очередной волны цвета на нём возникали полупрозрачные мутные пятна, некоторые из которых держались почти минуту. «Окна» на поверхность представляли собой матовые стёкла, не позволяющие увидеть хоть каких-либо очертаний, но приопускающие свет. Также Барьер не влиял на звук, пропуская его через себя без каких-либо помех и искажений. Когда Санс оказался перед Барьером впервые: было ещё ранее утро, но небо уже посветлело, готовясь к восходу солнца. Выход из подземелья был направлен на запад, поэтому с этой стороны было темнее, но и этого света было достаточно, чтобы определить: какие из пятен смотрят на стены, а какие на проход из пещеры. Лес на горе Эботт уже давно не спал, раздаваясь сотнями песен ранних пташек. Голоса тех из них, кто решил спеть недалеко от прохода, можно было чётко услышать через Барьер. Скелета словно загипнотизировало. Он провёл, сидя около магической плёнки, несколько часов: смотрел на пульсацию цвета, слушая пролетающих мимо птиц и их песни, наблюдая за тем, как постепенно свет за пятнами становится всё ярче и ярче, изменяясь из глубоко-синего в светло-голубой. Он наверное мог бы сидеть так ещё долго, пока в какой-то момент не отдёрнул сам себя. Он понял, что проторчал здесь слишком долго, поэтому стал судорожно телепортироваться с места на место в поисках человека. Человек уже успел пройти сквозь Руины и перебить множество монстров Сноудина. Он уже направился к месту битвы с Папайрусом, как ему в спину ударили бластеры. … После этого случая Санс не позволял себе больше подходить к Барьеру. Уж слишком притягательно, находящееся за ним, пространство. Но вернёмся в настоящее. Санс стоял на том месте, из которого прошлый раз лицезрел Заклинание. Бросив на него взгляд, он снова застыл, наблюдая за монохромными цветами сменяющими друг друга, но в этот раз он куда быстрее опомнился. Не за этим он сюда пришёл. Монстр подошёл вплотную к плёнке, а затем, словно желая её коснуться, протянул руку. Плёнка не оказала какого-либо сопротивления. Даже изменяющийся узор на ней никак не отреагировал, на то, что его сейчас пересекали тонкие фаланги скелета. На месте, где кости соприкасались с Барьером, Санс ощутил, будто тот его обволакивает, но ничего более: ни боли, ни зуда, ни жара — просто соприкосновение. Кончиками фаланг ощущалась некоторая прохлада, непохожая на холод Сноудина или морозильника, но резкого дискомфорта не причиняла. Санс пошевелил пальцами — всё в порядке. Притянул руку к себе, а затем внимательно рассмотрел косточки, которые не были видимы за магической плёнкой. Ни трещин, ни признаков распыления, ни изменений в окрасе или ощущении магии — ничего. Единственное отличие — странное ощущение на кончиках фаланг пропало. Теперь уже целая ладонь прошла насквозь и вернулась — всё нормально. После некоторых похожих экспериментов с другими частями тела скелет удостоверился в том, что при пересечении Барьера — он будет в порядке. Санс делает большой шаг, проходя сквозь Барьер всем телом. Соприкосновение с плёнкой происходит довольно быстро. Можно сказать, что комик испытал что-то на подобии волны мурашек, но это незнакомое чувство сразу же перебивается куда более чуждым монстру ощущением. Что-то похожее на то, что испытываешь, выходя без тёплой одежды из дома на улицу. Но это чувство не было от холода. Незнакомое ощущение, будто сам воздух изменился: стал каким-то чужим, неправильным, пустым, если можно так выразиться. Монстр сразу решил, что ему нельзя, по крайней мере пока, смотреть в сторону выхода. Наверняка, из-за этого вида он застынет на месте или поспешит в сторону прохода, но прямо сейчас ему необходимо убедиться в безопасности нахождения вне Барьера. Поэтому при его пересечении он закрывает глазницы, а затем отворачивает голову направо, не позволяя себе увидеть, так желанный всеми монстрами, выход. Перед скелетом разворачивается другая картина — Барьера нет. Нет огромной переливающейся плёнки, словно, то место, на котором он стоял, и вход в коридор, их которого он вышел в эту комнату, ничего не разделяло. Не веря собственным глазницам, Санс тянет руку в сторону, где стоял пару секунд назад. Около сгиба руки, он чувствует всё тоже соприкосновение, а остальная часть снова ощущает ранее утерянный комфорт и «тепло». Что интересно: скелет прекрасно видит свою протянутую руку, но не видит Барьера, который та явно пересекает. — Так ты односторонний… Срывается тихое утверждение. Санс опускает руку, и та вновь ощущает «неправильный» воздух. В чём же разница? Что заставляет его так себя чувствовать? Так неуютно, неприятно, пусто. Он невольно скрещивает руки на груди, возможно, в попытке заглушить это чувство, а возможно — из-за раздумий, это не так важно, как-то, что он невольно замечает во время этого движения. Лёгкое свечение между костей, едва видимое. Не стой он сейчас в глубине пещеры — и не заметил бы его. Он поднёс свою ладонь ближе к черепу, чтобы рассмотреть. Между его костей были тончайшие магические нити. Около десятка тончайших ниток, сравнимых по толщине с пылинкой, светились светло-синим, и соединяли между собой косточки. На месте, где ладонь переходила в локтевую и лучевую кости этих ниточек было в разы больше, ближе к центру они перекручивались друг с другом, когда как в середине была куда более толстая и яркая нить. Взгляд падает на другую руку — всё также соединено тончайшими нитями. Санс садится на пол. Он осматривает свои ступни, ноги. Проверить хребет не получается, вместо этого под руки попадается хвост. Нити абсолютно везде. Они, словно, пронизывают скелета насквозь, связывая его во что-то цельное. Причём они только на местах стыка — рядом находящиеся кости они не связывают: между его лучевыми с локтевыми костями всё ещё были сквозные отверстия, позволяя тем спокойно двигаться при вращении конечностью. «Почему эти нити вообще появились?», «Из-за пересечения Барьера?» — при последней мысли Санс телепортируется за Барьер. Его снова освещает пульсирующее Человеческое заклинание. Он отворачивается от него, пытаясь рассмотреть нити между костьми в собственной тени, но там ничего нет. *Вжух* Стоило ему оказаться за пределами, как те моментально зажглись. «Они появляются только снаружи…», «Но почему?», «Почему только вне подземелья моя магия начинает поддерживать мои кости?», «Почему этого не происходит внутри?», «Чем отличаются миры по разные стороны Барьера?». В момент Санса будто осенило. — Да ладно… В попытке проверить свою теорию скелет пытается призвать кости в воздухе. Но ничего не происходит. Бластер, телекинез — ничего. Тогда Санс призывает атаку прямо у себя в руке — на ладони появляется заострённая кость. Он слегка подбрасывает её, и она, подлетев на пару сантиметров, приземляется к нему в руку. Он кладёт её на пол — ничего не происходит: она не развеивается и не трескается — просто кость, лежащая на полу. Призывает новую и, усиливая зажатый с ней кулак магией, бросает в стену. При попытке перенаправить летящую кость — ничего не приходит. После этих опытов Санс озвучивает не самую приятную истину: — Здесь нет магии. Именно поэтому между его костей появились магические нити — они держат его тело воедино, не позволяя распасться по косточкам. Именно поэтому он не может использовать магию на расстоянии. В воздухе нет частиц, способных материализовать его магию или управлять ею. Санс поднимается на ноги и сбивает с одежды пыль. Вопрос: «почему он до сих пор может телепортироваться», остаётся открытым, хотя это, возможно, связано с тем, что он не переносит себя, а искривляет пространство вокруг, но это только догадки. — На сегодня приключений хватит. Я итак припозднился. *Вжух*

***

Когда Андайн уже вдоволь наругалась на себя в голове и уже успокоилась, она поняла, что Санс слишком долго отсутствует. Не самые приятные мысли сразу полезли в голову, но она старалась их пресекать, не позволяя им сформироваться окончательно. Девушка решила отвлечь себя, обратив внимание на телевизор, который всё это время продолжал работать, но стоило ей вникнуть в происходящую на экране трагедию между двумя влюблёнными монстрами, как в поле её зрения возникает высокая фигура. От этого Андайн аж подпрыгнула на месте — уж слишком неожиданно монстр появился. Санс же, не обращая внимания на гостью, что чуть до потолка не подскочила и теперь сверлила его напуганным взглядом, который постепенно становился всё злее, взял уже пустой заварник со столика и подхватил магией пустую посуду. Под пристальным взглядом Андайн он относит керамику на кухню, и та отправляется в раковину. Из кухни доносится: — Ты так в стене дырку прожжёшь. Сильно напугал, да? Скажи спасибо, что не появился у тебя за спиной… За проходом слышно несколько обрывистых смешков. Это не самый здоровый смех. Андайн сразу почувствовала себя крайне неуютно. Злость сменяется некоторой грустью вперемешку с переживанием. — … просто… Предупреждай, пожалуйста, заранее… — Как скажешь, пугливый кролик. Санс выходит из кухни и останавливается около столика с камнем, прислоняясь к стене и скрещивая руки на груди. Андайн разворачивается к нему торсом и, опираясь руками о ручку, немного нависает над краем дивана. — … Так ты… ну … У тебя получилось? — Да. Я могу пересечь Барьер. В комнате повисло молчание. Андайн предполагала, что у Санса могло получиться. Но одно — предполагать, а услышать подтверждение своей теории — совсем другое. Рядом с ней находился первый монстр, который побывал на поверхности спустя сотни лет. Ей хотелось узнать о том, что там за пределами: каков мир снаружи, в чём различия между поверхностью и подземельем, видел ли он тоже, что показывала ей Альфис. Санс заметил: как вся Андайн чуть ли трясётся от вопросов и предвкушения, поэтому, хмыкнув, решил поумерить её пыл. — Спешу разочаровать — я не выходил за пределы пещеры. Брови девушки резко поднимаются от удивления. Одним этим предложением он смёл так много вопросов, которые она хотела ему задать. «Как можно наконец-то выйти из этой «тюрьмы» и не посмотреть, что там снаружи?!» — Тогда… Что ты там так долго делал? — Проверял: не рассыплюсь ли я в пыль. И как ты можешь заметить — ответ отрицательный. — … Получается… Ты можешь там спокойно находиться? — Можно и так сказать. Не уверен насколько долго, но да — я могу там быть. Андайн не спешит задавать следующий вопрос. Она немного мнётся на диване, думая: стоит ли это спрашивать у Санса. Но вскоре, всё-таки, набирается смелости озвучить свою просьбу. — Тогда… может быть… не мог бы ты записать на камеру, то, что там на поверхности? — … Хорошо. Утренняя запись устроит? — А? … Д-да! Да, устроит! Любая устроит! … С-спасибо… — Рано меня ещё благодарить… Ну, чтож. Скелет отталкивается от стенки и направляется в выходу из дома, но затем останавливается всего в шаге от порога. — За телефон не волнуйся — возмещу в течении недели. … И… ещё кое-что… Монстр делает небольшую паузу, а затем продолжает уже не так спокойно и расслабленно, а даже, слегка встревоженно: — Андайн, не могла бы ты остаться у нас сегодня с ночёвкой? Девушка недоумённо смотрит, а затем спрашивает: — Эм. Зачем? Санс слегка крутит ладонью, пытаясь подобрать слова. — … Ну… Знаешь… Боюсь лунатизма. — Что ты имеешь в-… А. … Поняла. … Да, хорошо. Я… Я переночую у вас сегодня. — … Спасибо… Диван в твоём распоряжении. Скоро ужин — будешь бургер? Девушка пожимает плечами. — Да, почему бы и нет. — Супер. Санс выходит из дома, вновь оставляя гостью одну. Посидев ещё некоторое время, Андайн наконец встает с дивана и направляется на кухню, чтобы помыть чашки и заварник. Но, когда она заходит в комнату, в глаза сразу бросается деталь их дома, о которой она постоянно забывает. «Зачем им всё-таки такая высокая раковина?!» — задаётся вопросом женщина-рыба. «Как вообще ей- " — хотела возмутиться она, как увидела небольшую раскладную лестницу, что стояла рядом с раковиной. Стараясь не долго думать, о таком странном дизайнерском решении, она поднимается на пару ступеней. Но от увиденного глаз чуть-ли не выпадает из орбиты — раковина пуста. — … Ты что… Помыл посуду?.. Андайн ещё некоторое время смотрела на раковину, в которой осталось парочка капель от воды, и не верила своему глазу. «Насколько же всё на самом деле плохо, Санс?» — думала она, пока спускалась вниз.

***

От автора: Как вы уже могли понять: события этой главы и дальнейших глав я не продумывала заранее, поэтому они могут быть куда скомканей, ООС персонажей может зашкаливать (я говорю про реакции, диалоги и прочее, без учёта условностей работы), могут встречаться несостыковки и прочее, и прочее. Спасибо, что читаете этот бред)