Часть 1
31 марта 2026 г., 14:30
Юнги три дня готовил идеальный романтический вечер для своего любимого в честь Дня святого Валентина. Он купил дорогие стейки, которые Чимин часто показывал в интернете, тщательно изучил рецепт соуса, нашёл красивую скатерть и даже поставил на стол маленькую вазу с одним алым тюльпаном, потому что где-то слышал, что это «стильно».
Всё должно было быть идеально, но, как это часто бывает, судьба приготовила на этот вечер другие планы. Утром его отец слёг с высокой температурой, и отправить детей к бабушке с дедушкой стало невозможно. Теперь праздничный ужин должен был пройти в формате «вечера для взрослых» после того, как они уснут.
***
Вооружившись смартфоном с рецептом от известного блогера «Стейк medium rare за 15 минут! Проще простого!», Юнги ощущал себя настоящим мастером кулинарного искусства. Он представлял себя в роли хладнокровного и сосредоточенного шеф-повара, который с лёгкостью контролирует температуру и время.
Однако реальность внесла свои коррективы. Он решил пункт с использованием сковороды-гриль и достал обычную тефлоновую. «Какая разница? Жар есть жар», — подумал он. Что касается масла, то блогер говорил о масле с высокой точкой дымления, а у Юнги было только оливковое. Он положил стейки на раскалённую сковороду. Идеальный шипящий звук, который он слышал в видео, сменился на громкий треск, брызги масла полетели на стену и плиту. Дым от горевшего оливкового масла поднялся густой струёй.
— Всё нормально, так и надо, — убеждал он себя, кашляя. — Просто запечатываем соки.
Рецепт вещал: «По 2-3 минуты с каждой стороны!». Но стейки, вместо того чтобы покрыться корочкой, начали обильно выделять воду. Они не жарились, а тушились в собственном соку и горелом масле. Паника начала подкрадываться не заметно, от чего Юнги увеличил огонь, но дым стал идти ещё гуще. Отвлёкшись на звук за окном ровно на те 40 секунд, которые превратили «тушение» в «поджигание», он лихорадочно перевернул стейки. Одна сторона была бледно-серой, другая — угольно-чёрной. В отчаянии он отправил их в разогретую до максимума духовку «дойти». Итог был печален: через десять минут он вынул из духовки два иссушенных, обугленных по краям и сырых внутри комочка мяса. Дым висел в квартире плотной пеленой, а мечта об ужине испарилась вместе с паром из-под крышки кастрюли, где варилась превратившаяся в клейстер паста. С мрачным видом созерцая своё «кулинарное искусство», он взялся ща попытку сделать салат.
И пока Юнги сражался на кухне с приготовлением ужина, четырехлетний альфа Сонхун, чувствуя ответственность старшего брата, решил, что они с трёхлетним омегой Киеном должны подарить папе самый лучший подарок — огромный плакат с сердцем. Достав акварельные краски, потому что они самые красивые, они расстелили на полу гостиной ватман размером почти с самого Киена. Процесс был вдохновенным и… абсолютно неуправляемым. Омега, очарованный синей краской, решил, что она похожа на озеро, и стал рисовать волны, которые быстро перешли с бумаги на паркет. Сонхун же, старательно рисуя большое красное сердце, так увлёкся, что случайно размазал его край ладонью. В попытке исправить свою ошибку, он оставил алый отпечаток на светлой поверхности дивана, прямо посередине.
К моменту, когда Юнги, потный и пахнущий дымом, заглянул в гостиную проверить, всё ли в порядке, картина была эпическая: пол превратился в абстрактную карту неизвестного континента, на диване красовалось призрачное розовое пятно, а сами художники, с головы до ног покрытые радужными разводами, с гордыми и испуганными одновременно лицами смотрели на отца.
— Мы приготовили сюрприз для папы! — радостно воскликнул Сонхун, в то время как Юнги лишь сдавленно вздохнул, потирая виски.
— Молодцы… Идем мыться, сейчас...
Борьба с краской в ванной не уступала по накалу страстей. Но спустя двадцать минут двое малышей, сияя чистотой в пижамах, были отправлены в свою комнату смотреть мультики. А их отец, с мрачной решимостью, остался один на один с главным театром военных действий — гостиной. Альфа уже автоматически включил вытяжку, чтобы избавиться от резкого запаха краски и гари, далее отправляясь в кладовку за ведром, тряпками и самым сильным средством для уборки, которое только смог найти в доме. Его взгляд остановился на сине-зелёных «озёрах» на паркете и алом пятне на диване. В голове уже проносились мысли о том, сколько литров растворителя потребуется для устранения этой катастрофы и сколько часов тяжёлой работы ему предстоит.
И именно в этот момент в прихожей щёлкнул замок. Домой вернулся Чимин и первое, что он ощутил, переступив порог, был резкий, тревожный запах гари, смешанный с химической свежестью краски. Инстинкты омеги сработали молниеносно, а чувство тревоги сжало горло.
— Юнги? Сонхун? Киен? — крикнул он, сбрасывая туфли и не снимая пальто, быстро проходя в коридор. Юнги же, стоявший посреди гостиной с пустым ведром в руке и выражением полной безнадёги на лице, замер. Он обернулся на голос мужа, и в его глазах читалась вся хроника вечернего апокалипсиса. Он даже не успел открыть рот, чтобы начать объяснения, как ответ пришёл из детской. На зов омеги с топотом маленьких ног выбежали два вихря в пижамах.
— Папочка! — громко воскликнул Киен, первым подбегая к Чимину и крепко обнимая его за ноги.
— С Днём святого Валентина, папа! — с громким возгласом произнёс Сонхун, запрыгивая на руки омеги, который инстинктивно раскрыл объятия навстречу.
Чимин, всё ещё пребывая в состоянии шока, инстинктивно обнял сыновей. Его взгляд блуждал от их сияющих, чистых лиц к разгромленной гостиной, а затем и к альфе, который стоял, словно наместник в разрушенной провинции, ожидая его вердикта. Картина сложилась мгновенно: дети были целы и здоровы, от них исходил запах шампуня и счастья. А беспорядок вокруг… Это всего лишь беспорядок, который был поправим. Пока Чимин обдумывал эту информацию, Сонхун выскользнул из его объятий и с важным видом подбежал к стене, где прислонялся их ватман.
— Мы сделали тебе подарок! Самый лучший! Смотри! — с гордостью провозгласил он, приподнимая край бумаги с огромным разноцветным сердцем. И тут Юнги, наконец, нашёл голос, тихо и устало произнеся:
— Добро пожаловать домой… Милый, я так старался, чтобы всё было идеально... — но он не успел закончить. Омега, все еще держа на руках Киена, взглянул на довольные лица детей, на их «шедевр», а затем на измученное, но такое родное лицо мужа, который стоял посреди этого красочного хаоса. Он почувствовал, как внутри спадает напряжение, уголки его губ слегка приподнялись, а затем дрогнули и плечи. Чимин рассмеялся — сначала тихо, а потом все громче, теплым, снимающим стресс смехом, в котором звучали облегчение, любовь и легкое безумие.
— Это… Это самый грандиозный творческий беспорядок в честь любви, который я когда-либо видел, — сказал он, подмигнув Юнги, после чего поставил Киена на пол. — Спасибо, мои художники, и спасибо тебе, — он кивнул в сторону альфы, — Что удерживал оборону и зато что... — Чимин, всё ещё улыбаясь, шагнул к Юнги. В его глазах читалась смесь понимания, благодарности и бесконечной нежности, которую можно увидеть только у тех, кто вместе прошёл через годы и детские шалости. Он осторожно взял альфу за подбородок, заставив его поднять усталый взгляд. — Ты проделал самую сложную работу, я люблю тебя, — продолжил он.И прежде чем Юнги успел ответить, Чимин наклонился и коснулся его губ лёгким поцелуем, словно говоря: «Спасибо, я дома, мы справимся». Увидев этот островок спокойствия, усталость и стресс Юнги мгновенно исчезли. Он не просто ответил на поцелуй. Альфа поднял руки, обвил ими шею Чимина и притянул его ближе, углубляя утешительный поцелуй. Это было долгим и медленным объятием, говорящим обо всём без слов: о дне, который прошёл, о любви, которая всегда с ними, о тихом счастье, которое сильнее любой краски на паркете. На мгновение они забыли обо всём: о ведре, о пятнах, о кухне. Однако тихое хихиканье, доносившееся из-за дивана, было невозможно скрыть.
— И-и-и-и! — прошептал Киен, а Сонхун тут же его перебил.
— Они снова целуется!
И, словно два маленьких и проворных цунами, они подбежали и обвили своими телами ноги родителей, прижимаясь щеками к их брюкам и тихо подрагивая от сдерживаемого смеха. Их объятия были подобны якорям, бережно удерживающим большую, немного потрепанную, но всё ещё крепкую семейную лодку в гавани этого особенного момента. Здесь любовь пахла краской и созженным мясо, а самый лучший подарок уже висел на стене. Затем омега глубоко вздохнул, снял пальто и решительно закатал рукава рубашки.
— Ну что, — произнёс Чимин, забирая второе ведро из рук ошеломлённого Юнги. — Команда по устранению последствий праздника в сборе? Я думаю, что сначала нам стоит разобраться с тем, что дымится на кухне, а потом уже заняться этими… Прекрасными полотнами...
