I'll be the nurse so hit me where it hurts.

Просто достичь дна было недостачно для Го Ёнын. Каким-то образом, она продолжала падать ещё глубже этой отметки: ниже самого глубокого уровня мора, прямо в пещеры и расщелины, скрывавшиеся под ним. Каждая новая проблема лишь ещё больше разрушала ту слабую опору, которую она с трудом обрела. В конечном итоге, Го Ёнын оставалась лишь с крохотной надеждой на то, что, может быть, когда-нибудь сможет взобраться обратно на вершину. Первым падением для Ёнын стала потеря связи с родными. Она мало что знала о причинах — лишь то, что в один день всё её звонки остались без ответа. К кому бы Ёнын ни обращалась, линия переводилась на автоответчик, а многочисленные горы текста, которые она отправляла после этого, упорно оставались незамеченными. Когда она в панике заглянула в дом, то не обнаружила там ни одну живую душу. Более того, дом был полностью лишен мебели или каких-либо признаков жизни. Создавалось впечатление, будто они съехали, не сказав ей ни слова. Паника могла бы поглотить её разум, но Ёнын была достаточно стойкой, чтобы не поддаться панике. Вместо этого, она сопоставила факты воедино и пришла к простому выводу, что, похоже, они оборвали все связи с ней. Но почему? Го Ёнын не была гением, но её оценки всегда были выше среднего. У неё была потрясающая дисциплинированность и трудовая этика и она никогда не забывала отправлять деньги домой. Не говоря уже о том, что она занималась медициной именно по их настояниям. Проще говоря, Ёнын сделала все безукоризненно. Так что же подтолкнуло их к такому радикальному решению? Было неудивительно, что это открытие стало началом её падения на самое дно. В те времена Го Ёнын была ещё далека от завершения медицинского образования и она не могла найти выход из этой ситуации, будучи слишком измождённой. И всё же.. это пожирало её изнутри. Оценки Ёнын ощутимо пострадали и упали настолько, что она едва смогла их исправить. Её режим сна резко нарушился и она достигла состояния, в котором чувство голода было более привычным, чем насыщение. Даже когда появлялась возможность отдохнуть, Ёнын не позволяла себе взять передышку из-за страха нарушить то состояние, похожее на стабильность, к которому она смогла прийти. Ситуация ухудшилась настолько, что пришлось всерьёз задуматься над сменой специальности. Фармакология казалась неплохим выбором, темболее, вся проделанная работа не пошла бы насмарку — возможно, стало бы даже легче, чем сейчас. Но вопреки здравому смыслу, Ёнын приняла другое решение. Почему? Ей и самой хотелось бы знать. Возможно, крошечная часть Ёнын надеялась, что её семья просто оступилась. Она верила, что вскоре они осознают, в чём ошиблись и исправятся, как только им представится шанс. Когда это случится, Ёнын обязательно покажет и докажет им каким бы то ни было образом, что они могут гордиться ею. Таким образом, подобные странные ошибки больше никогда не повторятся. И, наверное, ещё более крошечная часть Ёнын и вправду наслаждалась теми усилиями, которые от неё требовала медицина. Ведь в такие моменты начинало казаться, что её жизнь действительно чего-то стоит, что она сама чего-то стоит. Всё трудности, что Ёнын пришлось пережить, обязательно бы расцвели в виде умения исцелять живое. Это само по себе было бы прекрасно, разве нет? Надежда всегда была причиной её низвержения. Второе падение стало тем, что погубило Ёнын окончательно: она провалила экзамен на медицинское повышение. Учеба в медицинском вузе была испытанием. Поддерживать оценки на приемлимом уровне, едва не падая в обморок и находясь на грани срыва, было испытанием, которое она выдержала с большим трудом. Но всё же выдержала. А потому, когда наступил октябрь и всё одногруппники бурно обсуждали KMLE, Ёнын совершенно не волновалась. До этого дня она успешно смогла сдать каждый из экзаменов, так что ей оставалось лишь отнестись к этому особенно серьезно. Это было не так уж и сложно, правда?

...

Лист бумаги в руках Ёнын слегка смялся из-за удивительно крепкой хватки, будто она хваталась не за предмет, а за последний спасательный круг. Го Ёнын не сдала. Не с большим отрывом от нужного результата, но, возможно, она предпочла бы с треском проваливаться, нежели получить эти насмешки. Люди, утверждавшие, что ей не хватило всего одного процента. Одного. Процента. Похоже, это был конец. Вся её тяжелая работа, недели, месяцы и годы учебы теперь должны будут бесполезно сидеть в её голове и ждать ещё год. Ещё один год, где она с трудом будет держаться, лишь бы сделать ещё одну попытку, на успех которой она даже не могла рассчитывать. Конечно, теперь у неё было много времени для учебы, но это не имело большого значения. Она ведь и так всегда училась больше остальных. Ёнын не занималась ничем, кроме учёбы. Каждое утро, день и вечер она проводила либо за работой, либо за подготовкой к экзаменам. Дай Бог она вообще занималась своими хобби или имела какую-то личную жизнь. Страх забыть что-то важное или провалиться не позволял даже подумать о том, чтобы заняться чем-либо, кроме учёбы. Дни Ёнын были полностью поглощены медициной — как бы иронично это ни звучало. Она просто не занималась ничем другим. И теперь, ей даже некому было рассказать о своей неудаче. Ёнын закрыла почтовый ящик и, тяжело шагая, поднялась по лестнице в свою обветшалую квартиру. Её разум любезно напомнил: скоро нужно было сдавать арендную плату и денег не хватало. Как будто положение Ёнын и так было недостаточно ужасным. Нужно будет взять дополнительные смены, или, возможно, устроиться на вторую работу, чтобы компенсировать все то время, что она провела за учёбой. Поистине, впустую потраченная часть жизни. Погружаясь в раздумья, Ёнын потянулась за ключами и открыла входную дверь. Годы практики сделали Ёнын невосприимчивой к оцепенению в такие моменты. Если паника и уныние не могут быть полностью искоренены из мыслей, по крайней мере, она могла заставить своё тело продолжать идти вперед, несмотря на хаос в голове. Она решила, что лучше потерять цель, но всё же довести дело до конца. А затем случилось её финальное падение на самое дно. Если второе падение могло утопить Ёнын, то последнее окончательно выбило весь воздух из легких. Не без причины. В доме Го Ёнын была незнакомка. Хотя- возможно, звать её незнакомкой — это ещё мягко сказано. В доме Ёнын было тело. Мёртвое тело. Труп. Мертвец. Называйте как хотите, но в её доме было тело, оно истекало кровью, безжизненное, и она была так чертовски напугана. Конечно, Ёнын занималась вскрытием тел прежде. Ей приходилось сталкиваться с действительно отвратительными зрелищами и она неплохо с этим справлялась. Ёнын не была брезгливой. И не была от природы плохим человеком. Но природа мало что значила, когда ковер в твоём доме пропитывался кровью мертвеца. Если забыть про чувство страха, в голове Ёнын роились мысли. Кто это, чёрт возьми? Точно не человек, которого ей доводилось знать или видеть раньше. Она была полностью уверена, что запомнила бы эти поразительно бледные пряди, походящие на ниспадающие снежинки. Может, иностранка? Если она права, то странная маска, напоминаюшая дельфина, могла бы быть частью культурных традиций. Погибшая незнакомка была одета в безупречный, аккуратный костюм — что был резко разорван по бокам двумя зияющими разрезами. Вероятно, это и были раны, приведшие её к смерти. Если бы Ёнын не была достаточно осведомлена, то подумала бы, что раны походят на следы от когтей. Но у какого животного бывают такие большие когти? Ещё одной её мыслью было: «Как она вообще попала сюда?». Ёнын только что отворила дверь ключом. Окна было заперты изнутри и не выглядели так, будто были вскрыты. Как мог труп появиться в запертой комнате? Что ещё важнее, стоит ли ей что-нибудь с этим сделать? Если бы она позвонила в полицию, вполне возможно, что её обвинили бы в преступлении. Пусть это и был эгоистичный страх, но Ёнын действительно не хотела садиться в тюрьму. Пересдавать экзамен или нет — это только её решение. Она не хотела, чтобы вся её жизненная дилемма разрешилась несправедливым обвинением в убийстве. Взяв в руки пару резиновых перчаток, Ёнын подошла к телу с той осторожностью, с которой люди ступают на минное поле. Она присела рядом и изо всех сил постаралась не обращать внимание на лёгкую влажность(это точно не была кровь, нет)под ногами. Под большими разрывами в одежде, Ёнын заметила глубокую, длинную рану, тянувшуюся от бедра до колена. Рана не выглядела старой. На самом деле, она кровоточила настолько сильно, будто было нанесена только что. Странно. Ёнын осторожно, но целенаправленно надавила пальцем в перчатке на место травмы, пытаясь проверить появившуюся теорию. — Ай.. — невнятно пробормотал голос, напугав Ёнын так сильно, что она чуть не свалилась на месте. Почти что в панике, Ёнын прижала два пальца к шее человека, пытаясь прочувствовать пульс. К удивлению, она встретила ровное и тихое биение под пальцами. Слабое, но, несомненно, пульс был. Хотя, если Ёнын не предпримет никаких мер, она была уверена, что биение продлится недолго. Человек явно был в ужасном состоянии. Даже если закрыть глаза на очевидную ножевую рану, бледный и неестественно серый цвет обнаженной кожи очень тревожил. Как и мертвая неподвижность. Секунду, она же не была без сознания, верно? Она только что сказала что-то. Разве нет? Ёнын бережно попыталась снять с неё маску, чтобы точнее оценить нынешнее состояние. Несмотря на то, что это оказалось труднее, чем она предполагала, ей в конце концов удалось снять странный аксессуар и отложить маску в сторону. Возвратив внимание обратно к раненой, Ёнын с трудом сдержала возглас восхищения. В обычной ситуации Ёнын никогда не сказала бы такого, но незнакомка была поистине самым очаровательным существом, которое она когда-либо видела. Все её черты лица были необычайно изящными и утонченными, что Ёнын никогда бы не смогла сопоставить с привычным внешним видом офисного работника. Прекрасные большие глаза, открывшись, продемонстрировали кристально чистые черные зрачки, обрамленные бирюзово-зелёной обводкой- ...которые были устремлены прямо на Ёнын. На этот раз она и вправду свалилась. Её шок был настолько ощутим, что обидчица даже хихикнула. Какая легкомысленная! Будто не замечает всю серьёзность своего нынешнего положения. — Ай. — повторила незнакомка, дружелюбно улыбнувшись Ёнын и продолжила уже более спокойно. — Привет! Я, по всей видимости, истекаю кровью. Ты ведь можешь помочь мне чем-нибудь, кроме тыкания в рану? Ёнын тут же вскочила на ноги. Пусть ей и было очень стыдно, но это правда, что Ёнын отвлеклась. Хотя могла бы кое-что сделать, ведь это было частью выпускных требований в вузе. Если и было что-то, в чем она уверена, так это в том, что сможет хотя бы обработать рану, пока раненая не получит возможность на профессиональную медицинскую помощь. К счастью, неестественное спокойствие женщины означало, что ей не нужно тратить время, пытаясь успокоить раненую. Паниковать пришлось уже самой Ёнын, что бросилась искать поблизости чистые бинты и одеяло. Незнакомка смотрела на Ёнын со сложными чувствами: она казалась настороженной, но в то же время удивленной. Она едва вздрогнула, когда Ёнын плотно приложила бинт к ране, всеми силами пытаясь остановить кровотечение. Ёнын небрежно накинула одеяло на плечи незнакомки, свободной рукой сжав его как можно крепче. Разобравшись с основной проблемой, Ёнын позволила себе перевести дух. На экране её телефона уже стоял номер экстренной помощи и она без колебаний набрала его. Объяснить наличие раненой незнакомки в доме было гораздо легче, чем наличие трупа, а потому Ёнын не позволит своим излишним размышлениям и страхам убить эту девушку. —...! Поправка: Ёнын попыталась не дать ей умереть. К сожалению, девушка, похоже, была полна решимости погибнуть. Более того, она нашла в себе силы на то, чтобы ударить и так раненой ногой телефон, выбив его из рук Ёнын и отбросив через всю комнату. Когда она увидела лицо Ёнын, на котором читался вселенский ужас, то улыбнулась сквозь едва сдерживаемую боль и сказала: — Я не люблю копов. А затем потеряла сознание. Ладно... Несмотря на шок, Ёнын продолжала держать девушку в руках и, похоже, не будет отпускать её, по крайней мере, в ближайшие несколько минут. Итак.. Фактически, она только что лишилась своего телефона. Ёнын оставалось лишь беспомощно слушать, как оператор на линии отчитывает её за розыгрыш. Розыгрыш? Боже, в её доме лежит умирающий человек! Но конечно, она не прокричала это вслух. Несмотря на то, что телефон был далеко, она могла бы это сделать. С трудом, но это не было бы невозможно. Ёнын просто ощутила, что это будет неправильно: будто она собиралась предать доверие этой девушки-дельфина. Если она так отчаянно отказалась от их помощи, даже рискнув усугубить своё ножевое ранение, значит, у незнакомки была более весомая причина за этими действиями? В любом случае, у Ёнын был лишь один выбор. Справиться с этим ужасом самой. На протяжении почти двадцати минут она терпеливо прижимала рану и хотя кровотечение значительно уменьшилось, но не прекратилось окончательно. Ёнын слегка поморщилась. Если девушка по прежнему не хотела ехать в больницу, вероятно, пришлось бы начать накладывать швы прямо здесь. Обычно Ёнын не возражала против наложения швов, но сама мысль о том, что ей придется делать это у себя дома? Просто тошнотворно. Рана не была глубокой, скорее большой, а потому шанс повреждения органов брюшной полости был очень мал. Её больше беспокоила именно кровопотеря. Этот факт настолько тревожил её, что Ёнын могла представить, как она оставит женщину одну и, вернувшись со своим набором для наложения швов, обнаружит труп. — Здравствуйте? — Ёнын похлопала её по плечу несколько раз, в надежде, что она просто заснула, а не была полностью без сознания. К удивлению, женщина моргнула, приоткрыв один глаз, и с любопытством взглянула на неё. — Я не сплю! — настояла она, обратно закрыв глаза. — Тебе что нибудь нужно, Ёнын-и? Ёнын застыла. Они ни разу не упомянула своё имя рядом с незнамкой. Девушка вновь открыла глаза, но теперь на её лице отразилась озадаченность. — А.. Похоже, мне не следовало этого знать! Но! Посмотри на вот это! Её взгляд был прикован к лежащему неподалеку листку бумаги. На нём действительно было напечатано имя Ёнын, но без всяких излишне дружелюбных обращений, которые добавила незнакомка. А. Так вот где Ёнын оставила эту бумажку. Листок, оповестивший о неудовлетворительном результате экзамена, когда-то поглотивший все её существо. Странно, что она совершенно забыла об этом. Ещё страннее было то, что женшина смогла прочитать написанный на листке текст, учитывая её нынешнее состояние. Да и вообще.. она ведь буквально лежала на спине. Ёнын отмахнулась от этих мыслей. Она разберётся с этим позже. Незнакомка не выглядела так, будто у нее были плохие намерения, поэтому она проигнорировала все странности. Ёнын взяла руки девушки и прижала их к её собственной ране. — Ну, это правда. Ничего страшного, я не против, онни. — сказала Ёнын, надеясь, что несмотря на свой молодой внешний вид, девушка, выглядящая как офисная работница, была соответствующего офисному работнику возраста. — Можешь попридержать рану, пока я пытаюсь перевязать её? Женщина лениво моргнула, а затем внезапно оживилась: — Ммм.. — промычала она в согласии, принимая просьбу. На её лице не было видно почти ничего, кроме озорного веселья. Ёнын заглушила чувство тревоги, возникшее при взгляде на неё, и принялась за работу, туго обматывая бинтами девушку. Должно быть, было немного неловко держать руки приподнятыми, как у ребенка, но та всё равно охотно сотрудничала. На протяжении всего процесса она не ослабляла давление на рану, несмотря на то что, ей, наверное, было очень трудно. Ёнын оглянулась в поисках своего набора для наложения швов. — Так как тебя зовут, онни? — тихо спросила Ёнын, вернувшись с набором и вновь сосредоточившись на ране. По мере возможности, она надеялась свести кровотечение к минимуму, прежде чем начать накладывать швы, поэтому пыталась отвлечь незнакомку разговором. Девушка практически напела: — Должна ли я солгать тебе, Ёнын-и? Ты бы даже не поняла этого, а у меня было бы преимущество. — задумчиво сказала она все с той же игривостью. Несмотря на её дружелюбный вид, эти слова заставили Ёнын встрепенуться в тревоге всем своим существом. Хотя сейчас она и была ограничена в движениях и близка к смерти, девушка была права. Она смогла узнать о Ёнын гораздо больше за последние несколько минут, чем сама Ёнын о ней. Много чего можно сделать, даже если у тебя есть лишь крохи информации. Конечно, Ёнын не была важной персоной, но менее тревожно от этой мысли не становилось. Но неужели если бы девушка решила просто молчать и не стала ничего рассказывать, Ёнын поступила бы по другому и позволила ей умереть? Да ни за что. —...Шучу! Ты хороший человек, так что тебе не нужно ни о чем беспокоиться. — воскликнула девушка, зрачки в её глазах сузились в небольшие полумесяцы. — Я — Ли Сонхэ, но ты можешь продолжать звать меня просто онни! То, с какой настойчивостью девушк- то есть, Сонхэ настаивала на обращении «онни», заставило Ёнын слегка смутиться(особенно учитывая то, что она не могла найти в себе силы спросить возраст у совершенно незнакомого человека), но она пришла к выводу, что это не такая уж непосильная просьба. Возможно, лучше было потакать ей, пока она казалась столь энергичной. Ёнын не могла быть уверена, как долго продлится подобное состояние. Или как долго продержится сама Сонхэ вообще. Ёнын резко ударила себя по щекам. О чём она вообще думает? Конечно же, Ли Сонхэ выживет. Другие варианты не стоило даже рассматривать. Ёнын отпустила бинты, не обращая внимания на чужой недоуменный взгляд. Кровоточение значительно уменьшилось. Она позволила себе вздохнуть с облегчением, неуклюже начав шариться вокруг в поисках необходимых инструментов. Руки двигались автоматически, вспоминая всё, что она выучила для единственного практического экзамена, который сумела сдать. Ёнын на мгновение опешила. Взглянула на свою пациентку и встретилась с парой любопытно моргающих глаз. Неужели Сонхэ была готова доверить лечение своей раны совершенно незнакомому человеку? Без единой капли сомнений? Недавно сказанные слова Сонхэ вспыхнули в её голове: «Хороший человек». Очевидно, её доверие к Ёнын исходило из веры в это высказывание. Кто знает, почему она вообще пришла к такому выводу. Но вера Сонхэ была непоколебима. Так что Ёнын решила последовать её примеру. Она достала небольшой кусок марли и осторожно приоткрыла рот Сонхэ, протолкнув середину рулона внутрь. — Можешь прикусить это, онни? — попросила Ёнын, пытаясь не показывать, что ей жаль. — Это будет очень больно. Сонхэ терпеливо выполнила просьбу. Честно говоря, если бы все пациенты были такими же чудными, как Сонхэ, то Ёнын с радостью вернулась бы к медицине. Нет, серьёзно, у этой девушки были стальные нервы. Пока Ёнын прочищала рану, она не издала ничего, кроме прерывистого мычания. Пусть она и пыталась изо всех сил быть осторожной, но даже когда у неё это плохо получалось, Сонхэ едва ли показывала, что ощущает что-то — скорее, она совершенно не беспокоилась. Процесс наложения швов дался Ёнын гораздо сложнее, чем самой Сонхэ. Руки слегка дрожали при каждом рывке и натяжении нити. Как бы она ни старалась, пальцы совершенно не хотели слушаться, но при мимолетных взглядах на Сонхэ, та отвечала ей улыбкой столь дружелюбной, что нельзя было даже предположить, будто её раны сейчас зашивают наживую. Пусть и не слишком хорошо, но Ёнын умела понимать чувства людей. Едва заметное сжатие челюсти. Слегка расширенные зрачки. То, как судорожно приподнималась и опускалась её грудь. Сонхэ явно было мучительно больно, но она изо всех сил пыталась делать вид, что всё в порядке. Её гостья, Ли Сонхэ. Кто же она на самом деле такая? Мысли, невольно кружившиеся в её голове, ослабили панику. Прежде чем Ёнын успела это осознать, она уже бережно накладывала повязку на зашитое место. Перевязывая рану Сонхэ, она наконец вздохнула с облегчением, ведь самое опасное осталось позади. Конечно, ситуация в любой момент могла стать хуже, но больше не было риска того, что Сонхэ прямо сейчас свалиться насмерть. Хотя, упасть в обморок ей ничего не мешало. Сонхэ доказала, что эту возможность исключать не стоило. Она мгновенно отключилась, как только её состояние стабилизировалось. Будто по команде. Честно говоря, учитывая её странную нечувствительность к боли и все эти обстоятельства, Ёнын была готова к чему угодно. Ли Сонхэ поистинке была загадкой.

...

Из-за того что её гостья была без сознания, Ёнын пришлось найти, чем себя занять. К закату ей удалось осторожно перенести Сонхэ на ближайший диван и укутать в гораздо более чистые одеяла. Она приготовила себе и своей пациентке поесть, убралась в доме, постирала и сложила окровавленную одежду Сонхэ, тщательно вычистила кровь из ковра и даже успела вздремнуть в оставшееся время. После стольких лет беспрерывной учёбы и работы, праздно проводить время подобным образом казалось неестественным, даже заставляло чувствовать вину. Особенно с учётом дополнительной проблемы в виде присутствия Ли Сонхэ. У Ёнын было столько вопросов, что интерес к пациентке отодвигал её собственные проблемы на второй план. Было столько всего, что Ёнын хотелось узнать. Она взяла в руки ранее отброшенную в сторону маску дельфина. Дизайн у неё был пусть и простой, но зато милый и элегантный. Ёнын мало что знала о дельфинах, но по одному внешнему виду маски могла сказать, что она напоминает Сонхэ. Такая же дружелюбная и жизнерадостная. — Крутая штука, да? — раздался оживившийся голос Сонхэ. Ёнын положила руку на чужой лоб, проверяя, не поднялась ли у больной температура, уже больше не удивляясь резким появлениям. Всё это время Сонхэ смотрела на Ёнын широко раскрытыми глазами и отвернулась лишь чтобы с любопытством взглянуть на маску. — Моя компания раздает их каждому работнику. Думаю, дизайн зависит от характера! Хотя я никогда не утруждалась поиском объяснения, ведь моя маска и так оказалась очень симпатичной. Сонхэ продолжила болтать теперь уже о дизайне маск своих коллег и о том, что, по её личному мнению, значила каждая, а также о множество других вещей, для понимания которых Ёнын нуждалась в гораздо большем количестве контекста. Её болтовня казалась бесконечной, но для Ёнын это было скорее облегчением. Во-первых, это значило, что Сонхэ восстанавливается достаточно быстро. А это, в свою очередь, было доказательством того, что Ёнын хорошо справилась со своей работой. Во-вторых, у Ёнын не было настоящих друзей. Были знакомые, с которыми она едва общалась, разве что обменивалась любезностями при каждой встрече. Никто из них не был тем человеком, с которым она хотела бы поговорить. На самом деле, Ёнын подумала, что не помнит, когда с ней в последний раз разговаривали с такой увлечённостью. Пусть понимала она чуть больше, чем ничего, но всеми силами старалась как можно больше участвовать в диалоге. Добавляла продуктивные комментарии, наподобии: «Ага» и «Не может быть», или иногда вставляла «Правда?», пытаясь поддержать двусторонний разговор. Сонхэ, казалось, оценила этот энтузиазм и чем дольше она говорила, тем шире становилась её улыбка. — Разговаривать с тобой так легко, Ёнын-и. — почти что промурлыкала она, — Ты добрый человек. Так ещё и такая способная! Именно таких людей, как ты, нам всем не хватает! Хотя все, что Сонхэ сказала до этого, звучало как бессмысленная болтовня, именно эти слова прозвучало с каким-то странным и скрытым напором. Вопреки здравому смыслу, Ёнын инстинктивно отпрянула, проявив свой дискомфорт слишком явно. Особенно по отношению к другому человеку. Сонхэ заметила этот жест. Она тут же оперлась на руку(чего ей совершенно не следовало делать, будучи раненой)и наклонилась настолько, насколько ей позволяло нынешнее состояние. — Это прекрасно! Прекрасно, что ты хороший человек. — настояла Сонхэ, на чьём лице отразилось недоумение. — Вы заявляете об этом так уверенно, Сонхэ-сси. Но мы с трудом знаем друг-друга. Сонхэ явно вздрогнула от этих слов. — Ну и что! Ёнын-и... Разве ты не знаешь, что такое можно понять, даже не зная человека? — упрекнула её Сонхэ, не перестая выглядеть такой же радостной. — И я до сих пор жива, верно? Так что не скромничай, ведь это определённо твоя заслуга! Хм. Сонхэ была права. Считать, что человек, спасший тебя от неминуемой смерти, является «хорошим человеком» — вполне логично. Но всё равно.. Это было неправильно. Ей выдали карточку хорошего человека за что-то, что она сделала, просто не имея другого выбора. Это было- —...Что? ..слишком надуманно. Ёнын подняла взгляд, только чтобы с ужасом увидеть Сонхэ, которая приподнялась и присела, несмотря на травму, и начала нежно поглаживать её волосы, будто пытаясь неуклюже утешить. Руки Сонхэ дрожали от усилий, которые требовались для удержания своего раненого тела на весу, но улыбка ни разу не покинула её лица. Она лишь тихонько напевала, пока руки успокаивающими и повторяющими движениями перебирали каштановые пряди Ёнын. — Сонхэ-сси? Что вы делаете...? — лицо Ёнын пылало с необычайным жаром. — Онни. — Сонхэ-онни, что ты делаешь? Сонхэ на мгновение задумалась, а затем отмахнулась от чего-то. — Не беспокойся об этом. После этого она замолкла. Если бы Ёнын продолжила настаивать, она наверняка получила бы односложные ответы. К тому же, не было никакой реальной причины расспрашивать. Этот жест был приятным. Прошло много времени с тех пор, как кто-то обращался с ней так бережно. Сонхэ похлопала по свободному месту рядом с собой на диване. Учитывая, как удобно она устроилась, похоже, та уже чувствовала себя как дома. Это даже впечатляло. Ёнын отстранилась и уложила пациентку обратно в правильное положение, прежде чем сесть рядом. Теперь, будучи бодрой и полной жизни, Сонхэ была отрадой для глаз. Обычно Ёнын не зацикливалась на чужой внешности, но в случае Сонхэ это было трудно. Её улыбка была просто ослепительной. Ёнын пялилась на неё непривычно долго. Её взгляд всеми силами пытался зацепиться за что-то более приемлимое и остановился на брошенном неподалеку листке бумаги. Ёнын подобрала его и просмотрела ещё несколько раз. Те же самые буквы упорно оставались на месте, образуя её имя. Сонхэ громко поинтересовалась: — Что ты делаешь? Ёнын протянула ей бумагу, не найдя в себе силы объяснить. Сонхэ казалась умной, поэтому она будет способна сложить два плюс два. В этот момент любопытство вновь вспыхнуло в её разноцветных глазах: — О-о. А... Ну, что-ж! По крайней мере, ты точно сможешь пересдать в следующем году! Выражение лица Сонхэ слегка изменилось, демонстрируя внезапный пристальный интерес. — Или ты не собираешься пытаться вновь? Ёнын напряглась, пытаясь выглядеть беззаботной и скрыть внутреннее смятение, появившееся из-за этого вопроса. — Ха-ха.. Я пока не уверена. Это будет немного сложно, поэтому я волнуюсь. — Ёнын-и, ты такая милая. Сонхэ, будто внезапно принявшая какое-то решение, улыбнулась ещё шире, глядя на смущенное и удивленное лицо Ёнын. — Особенная милая, когда пытаешься соврать! Но лгать — это довольно плохо, ты ведь знаешь? Если только в этом нет необходимости. Тебе ведь не нужно сейчас лгать, правда? —...Нет? — Именно! Так что давай попробуем ещё раз. Ты хочешь получить свою медицинскую лицензию? Какой глупый вопрос. Хотела ли Ёнын получить физическое доказательство того, что вся её работа не пошла насмарку? Наконец-то начать двигаться вперёд в жизни и чего-то добиться? Конечно же хотела! Как будто у неё был другой выбор. — Я- — Хм, кажется, ты не поняла мой вопрос. — снова вмешалась Сонхэ, приподнявшись, чтобы приблизиться к Ёнын. — Чего ты хочешь, Ёнын-и? Она желала многого. Она хотела сдать экзамены. Она хотела хорошенько выспаться и поужинать в каком-нибудь шикарном ресторане. Она хотела прогуляться с кем-нибудь, с кем угодно. Но больше всего ей хотелось.. — Я просто хочу найти свою семью. Ёнын скучала по своей семье. Если бы существовал хоть какой-то способ узнать, живы ли они, она бы ухватилась за него без раздумий. Единственное, что не давало ей сдаться, это вера в то, что они бросили её. Но эта вера ослабевала с каждым прошедшим днём. — Ура! Именно этот ответ мне и был нужен. — Сонхэ поапладировала ей, и её широкая улыбка сменилась на более нейтральное, но всё еще веселое выражение лица. — Но если ты сдашь экзамен в следующем году, это поможет тебе найти своих родных? Ёнын горько усмехнулась при этих словах. — Конечно же нет, но я перепробовала всё, что могла. Я не могу их найти. — Или, может быть, ты просто ищешь не в тех местах. Но это всё еще твое желание, поэтому нельзя от него отказываться! —...Онни, мне кажется, это немного не так работает. Сонхэ улыбнулась ей. — А, может быть, и работает. И я бы с удовольствием тебе помогла, если бы ты решилась! — Кстати, онни, чем ты вообще занимаешься? Твоя рана связана с работой? На мгновение лицо Ли Сонхэ напряглось, но быстро сменилось с бесстрастного на дружелюбное. — Частично! Я работаю в фармацевтической компании. Это может быть слегка опасно, но зато приносит удовлетворение. Ты можешь помочь стольким хорошим людям и избавиться от плохих. — Угу. — односложно сказала Ёнын, стараясь не зацикливаться на уклончивости этого ответа. — Погоди, погоди! Ёнын-и может пополнить наши ряды! Сонхэ крепко сжала её руки, глядя своими ангельскими, умоляющими глазами. — Для этого необязательно иметь фармацевтическое образование и это может помочь тебе получить то, чего ты хочешь. К тому же, компания даёт потрясающие льготы! И я смогу работать вместе с тобой. Прямо как раньше, Сонхэ начала бесконечно болтать. Несмотря на свою внешность, её хватка была поразительно сильной. Это особенно чувствовалось сейчас, когда она была такой пугающе непреклонной. — Так что? Что? Ты подумаешь об этом? Подумает ли она? Ёнын сложила руки на груди и обдумала все возможные варианты, которые у неё на данный момент были. Все они, безусловно, были обречены на провал. Но доверять незнакомке Ли Сонхэ, которая с таким же успехом могла оказаться мафиози, и с большой вероятностью сейчас пытается завербовать её в нечто отвратительное, вероятно, было бы одним из самых глупых поступков, которые она могла совершить. Она наверняка пожалеет об этом в будущем. — Хорошо. Ёнын желала перемен. И Сонхэ предложила ей эти перемены, подарив непринужденное общение, словно та была давно потерянной подругой. Несмотря на сомнительные обстоятельства и странное поведение, она выглядела как хороший человек и верила, что Ёнын тоже им являлась. Вышеупомянутая девушка ярко улыбнулась, услышав чужое согласие. Её рот слегка приоткрылся, будто пытаясь ответить, но закрылся на полпути. Затем, уже в третий раз за день, Ли Сонхэ упала в обморок. Какой насыщенный день.

...

Из-за присутствия Сонхэ в гостиной, сон Ёнын вышел беспокойным и мучительным, она провела всю ночь в кошмарах. Всевозможные «а что если» прокручивались в её голове, заставляя чувствовать себя самым несчастным человеком на планете. Может, так оно и было. На рассвете Ёнын заглянула в гостиную, намереваясь наконец уделить своей пациентке-ставшей-подругой должное внимание. Только чтобы обнаружить пустоту. Каракули на оборотной стороне листка были единственным признаком того, что вчерашняя встреча не была частью воображения Ёнын, обострившимся из-за одиночества. Аккуратным почерком были выведены слова: «Мне жаль, что я так поспешно ушла, Ёнын-и, меня вызвали!! (˶ᵔ ᵕ ᵔ˶) Если тебе понадобится моя помощь, позвони мне по номеру ■■-■■■-■■■■ и я сразу же отвечу!! Специально!! Ради!! Тебя!!! Увидимся позже!» Ниже была информация о компании, в которой она работала, Daydream Incorporated. Она слышала об этой компании раньше и, судя по всему, рабочие условия там не были так уж и плохи. Может быть, это подходящий вариант. Ёнын сжала лист бумаги в руках, слегка проведя большим пальцем по тому месту, где был написан номер Сонхэ. Неплохо было бы позвонить ей в ближайшее время.

...