No pain, no tears или чертовы сникерсы атакуют

*** Стоя посреди их общей спальни с разобранной до винтиков арбалетной установкой Кроули, Динмон застыл, как вкопанный. Зеленые глаза рыцаря ада, стали абсолютно черными. Не от гнева. От дикого, животного ужаса. — Зай? — его голос прозвучал непривычно тихо. Селеста, сидя на краю кровати, с виноватым видом смотрела на сочащуюся алой каплей фалангу пальца. Инструментом пореза выступала… Идеально заточенная пластинка шоколада "Сникерс", выловленная из тайника под тумбочкой и явно предназначавшаяся для саботажа следующего визита Кроули. — Он был в серебристой обертке, Бельчонок! И, блин, край как бритва! — всхлипнула она, и эта смесь боли, досады и абсурдности ситуации заставила ее припухшие губы дрогнуть. В два шага он был рядом, выхватывая ее руку с такой жуткой трогательностью, что Дарк Чврли онемела под его взглядом. — Блять, зайка. Ты серьезно? Ты демонов зачищаешь голыми руками, а тебя побеждает какой-то херов… Шоколадный Батончик с орехами? — его мат звучал сдавленно, пока он прижимал край своей бордовой рубашки к порезу. Она потянулась к нему свободной рукой, привычно теребя мокрую от крови топик. — Я хотела его спрятать, пока ты арбалет собирал… А он, блинский ёжик, такой… Острый, — невинно пролепетала Селеста, медленно пожимая плечами, будто за что-то извинялась. Динмон тяжело вздохнул. Чернота в его глазах медленно отступала, сменяясь немой, брутальной тревогой. Зеленоглазый демон оторвал взгляд от ее пальца, а затем поймал ее испуганный взгляд. Без лишних слов Динмон мягко, но уверенно поднес ее палец к своим губам и взял в рот ранку. Селеста ойкнула. Только не от боли — а от этого внезапного, интимного жеста. Солоноватый привкус ее крови и сладковатый след шоколада смешались. Динмон прикоснулся языком, забирая боль, очищая, запечатывая. Рыжая наёмница вздрогнула, и все напряжение, весь испуг растворились в этом странном, жутко нежном поцелуе. Ее пальчик в его теплом рту — это было… Более интимно, чем многое другое. Вынув палец, он не отпустил ее руку, а крепко, по-своему, обнял, прижав к груди. Потом губы Динмона коснулись ее виска. — Дуреха моя, ну аккуратнее же надо, зай, — с внезапной заботой в голосе в пол голоса проговорил он, и бережно провел по ее коротким рыжим волосам, а после он ласково ее поцеловал. Селеста мысленно была к неожиданном приятном шоке, ибо его внимание к ней — это ни с чем не сравнить счастье. ***