Late-blooming flower

      Джордж сам не понял, от чего проснулся. Едва открыв глаза, он ощутил, как тело пронзила напряженность, будто даже во сне он готовился к старту очередной гонки или к прыжку. Воздух в отельном номере ощущался гуще и жарче, чем обычно.       «Очередной кошмар», – помотал головой он, устраиваясь поудобнее. В последнее время ему все труднее было засыпать, особенно когда приходилось жить с Кими. Непонятно, почему «Мерседес» так резал бюджет, чтобы не раскошелиться на два отдельных номера. Этот мелкий полночи листал ленту в соцсетях, зачем-то всегда оставляя светильник на тумбочке у своей кровати включенным, либо же ворочался, выбивая пронзительные скрипы из старых отельных матрасов. Джордж не мог спать нормально в таких условиях: ему нужны были полная темнота, прохлада, одиночество, а главное – тишина.       Он встал, чтобы скинуть пару градусов на климат-контроле, чуть постоял у окна, любуясь на огни Шанхая вдалеке. Мельком глянул на мирно спящего Кими, слишком уж неподвижного и тихого. Парень, свернувшись в клубок, лежал укутанный в одеяло чуть ли не с головой, лицо беспокойное даже во сне.       Джордж уже собирался вернуться в постель, но обострившийся в темноте слух уловил звук, от которого по позвоночнику тут же пробежал холодок тревоги. Тихий всхлип. Скорее даже не всхлип, а едва слышное поскуливание, как будто где-то заперт побитый щенок.       Мужчина замер и медленно оглянулся. Кими чуть изменил позу, но лежал так же неподвижно. Слишком неподвижно, чтобы спать на самом деле, внезапно осенило Джорджа.       Едва слышно ступая по холодной плитке, он дошёл до его кровати и присел на край, с беспокойством заглянул ему в лицо. Кими усердно продолжал делать вид, что спит, и спустя пару минут Джордж наконец не выдержал и едва ощутимо дотронулся до его плеча.       – Я знаю, что ты не спишь, – хриплым ото сна голосом произнёс Джордж. – Все в порядке?       Кими промолчал, но всё-таки решил открыть глаза. Взгляд испуганный, какой-то забитый, из-под мокрых длинных ресниц он смотрел на Джорджа так, будто вот-вот скажет что-то, что тому точно не понравится. И Расселлу это совершенно не нравилось уже заранее.       – Тебе плохо? У тебя что-то болит? – обеспокоенно спросил Джордж. Только сейчас, придвинувшись ближе, он заметил, что под одеялом Кими мелко дрожит, а поза у того совершенно неестественная. Он вообще не знал, что делать – с больными детьми он не нянчился за последние десять лет ни разу. Рука сама потянулась к его лбу, покрытого холодным потом. Черт, температура. Только этого ещё не хватало накануне гран-при.       В ответ Кими лишь молча покачал головой и свернулся на кровати еще сильнее, будто пытался сжаться, уменьшиться в размерах, чтобы Джордж наконец перестал замечать его вовсе. По щеке скатилась слезинка, которую у него никак не получалось сморгнуть. От взгляда Джорджа не укрылся ни мокрый след на лице, ни то, как плотно сжаты его челюсти. Теперь тревога ощущалась не просто как какой-то звоночек на периферии сознания, а как полноценный ком в горле, который вот-вот разрастется до таких размеров, что невозможно будет дышать.       – Андреа Кими Антонелли, не молчи, или я тебе сейчас вызову неотложку, и поедешь в больницу! – не выдержал Джордж. За жесткостью в голосе он отчаянно пытался спрятать нарастающее беспокойство.       – Живот… Черт, просто…больно, – наконец едва слышно пробормотал Кими, тяжело сглотнув. На этих словах по его лицу пробежала гримаса, которую он тщетно попытался скрыть, уткнувшись лицом в подушку. – Все в порядке.       – Дай я посмотрю, – Джордж старался придать своему голосу самую спокойную и доверительную интонацию, на которую только был способен.       Не показывать своего беспокойства. В конце концов из них двоих самым осознанным и невозмутимым должен быть он. Но мысленно он перебирал самые худшие варианты: аппендицит, травмы с тренировок, внутренние кровотечения… Самым оптимальным вариантом в случае чего будет действительно просто вызвать ему «скорую», лечь спать как только его заберут и уже утром объясняться с Тото, почему у него выбыл один пилот. Он врал самому себе, конечно: при таком развитии событий он бы поехал с ним. Не оставлять же эту мелочь одну – очевидно, он и так чувствовал себя достаточно паршиво, судя по внешнему виду.       Реакция Кими напугала его ещё сильнее. Едва Джордж протянул руку, чтобы добраться до одеяла, Кими тут же отшатнулся. Даже несмотря на боль, ловко повернулся к нему спиной и попытался замотаться в одеяло еще сильнее.       – Да какого… – сквозь зубы прошипел Джордж и наконец ухватился за ткань. – Что за цирк, тебе восемнадцать лет, а не… – на этих словах он потянул одеяло на себя, и едва ткань поддалась, резко умолк.       – Доволен? – огрызнулся Кими и бросил на него злобный взгляд.       Если бы Джордж был способен отвести глаза, он бы увидел во взгляде Кими не только раздражение, но и стыд. Увидел бы расползающиеся по лицу и шее неровные красные пятна, и как тот затравленно смотрел на него снизу вверх.       Он все еще держался за угол одеяла, не отпуская. В нос ударил резкий, слишком сладкий запах сирени и лилий, от которого голова тут же стала ватной. Только сейчас он понял, откуда с самого начала было это ощущение напряжения во всем теле. Взгляд медленно скользил по хрупкому телу напарника, теперь лежащего на спине – тяжело вздымающаяся грудь, созвездия родинок на тонкой бледной коже, худые бедра и выпирающие тазовые кости. Джордж судорожно сглотнул, когда взгляд невольно опустился ниже – к напряженному члену парня, прижатого к животу резинкой боксеров, и пятнам смазки на белье.       – У тебя…течка? – выдохнул Джордж, все еще не отводя глаза от открывшегося перед ним зрелища. Фраза звучала скорее как утверждение, а не как вопрос.       Кими молчал. У него наконец получилось отобрать одеяло обратно, поэтому он снова закутался в него полностью, пытаясь создать себе хоть какую-то защиту. Очередной болезненный спазм застал его врасплох, выбивая из него тихий высокий стон. Инстинктивно он согнулся пополам, чтобы хоть как-то уменьшить боль. У него никак не получалось выровнять дыхание – ощущения были такие, будто в него воткнули нож. Ко всему этому добавлялось отвратительное, слишком сильное чувство возбуждения, сводящее его с ума. Все тело горело и ныло от обжигающего напряжения, липкая смазка неприятно скапливалась между ягодицами. Он едва понимал, что происходит вокруг. Никто не предупреждал его, что будет настолько плохо. Что он настолько будет хотеть, чтобы кто-то взял его.       Запах Джорджа, терпкая хвоя, перебивающая нотки подгоревших зерен кофе и горького шоколада, щекотал ноздри и заставлял все мышцы напрячься. Он никогда раньше его не замечал, просто не чувствовал, даже когда Джордж переживал гон, пусть и приглушенный таблетками. И сейчас он, будучи ещё и незнакомым, будоражил все чувства.       – Какого черта ты не пьешь супрессоры? У нас сезон в разгаре, о чем ты думаешь! – теперь Джордж пришёл в себя и хмуро смотрел на скорчившегося на кровати Кими, отчитывая его так, будто тот все еще был школьником.       Да и почему «будто» – воспринимать Кими как взрослого и самостоятельного у него не получалось до сих пор. За напускным раздражением Джордж пытался скрыть тревогу. Черт, младший, очевидно, действительно страдал сейчас.       Вместо ответа Кими снова бросил на него побитый взгляд и отвернулся. От боли на глаза наворачивались слезы. Говорить что-то совершенно не было сил, да и что бы он ему сказал – что у него их отродясь не было, потому что до сегодняшней ночи он никогда в них не нуждался? Ему было невыносимо стыдно. Стыдно, что Джордж, которому он так хотел доказать, что он не слабый и занимает место второго пилота не просто так, видит его сейчас в таком состоянии. Стыдно, что он все еще был незрелый физически, в то время как все другие омеги вокруг раскрылись еще в четырнадцать, а к восемнадцати уже научились справляться со своим вторичным полом. Стыдно, что он снова подводит команду, потому что и речи не шло о том, чтобы заявиться в таком состоянии на автодром или в офис – он разогнуться-то не может от боли, да и его зажмут в первом же попавшемся углу, а он даже не будет сопротивляться. Больше всего Кими Антонелли сейчас хотел провалиться сквозь землю или отмотать время назад, чтобы влететь насмерть в ограждение на прошлой тренировке. Тогда бы не пришлось терпеть сейчас это унижение и адскую боль.       По лицу Джорджа пробежала тень понимания.       – Это твоя…первая течка? – с удивлением в голосе спросил он. – Кими, это так?       Парень с тихим стоном уткнулся в подушку, чтобы Джордж не видел его лица, но всё-таки едва заметно кивнул. Не было смысла отрицать очевидное, Расселл все равно уже все понял.       – Да ты у нас поздний цветочек, оказывается, – усмехнулся Джордж. В усмешке не было слышно ни капли язвительности, только нежность и забота, но Кими все равно покраснел ещё гуще.       Сердце Джорджа сжалось от очередного всхлипа боли. Он аккуратно положил руку на одеяло, где-то в районе талии Кими.       – Чем тебе помочь? Скажи мне, что я могу сделать, – рука, лежащая на одеяле, успокаивающе поглаживала парня.       – Ничем, просто…уйди, пожалуйста. Я схожу утром к врачу за подбором таблеток, только уйди сейчас, – в голосе Кими слышалась мольба, но Джордж вовсе не собирался оставлять его одного в таком состоянии. – Блять, как же больно… – тихо прошептал Кими, зажмурившись.       – Эй… Так не пойдёт. Посмотри на меня, – Джордж потянулся к его лицу, провел рукой по каштановым кудрям, разбросанным по подушке, аккуратно положил руку ему на щеку.       Младший смотрел на него затуманенным взглядом. Пересохшие губы чуть приоткрыты, дыхание прерывистое. Едва Джордж дотронулся до него, того будто ударило током. Сознание стремительно отделялось от него, забирая весь здравый смысл. Он поймал запястье Джорджа и потерся щекой о его ладонь, слегка прикусил кожу и провел по ней языком, пытаясь захватить большой палец. От этого движения Джорджа бросило в жар. В полумраке он, замерев, смотрел как Кими жадно облизывает его пальцы, жаждет любых его прикосновений. Такой невинный и юный, но тело инстинктивно делало все само, с лихвой компенсируя неопытность.       – Уйди, прошу, – цепляясь за остатки рассудка, прохрипел Кими. Так нужно. Так правильнее. Пускай уйдёт, пока у обоих ещё есть силы сдерживаться.       Джордж, выйдя из ступора, отшатнулся от него так резко, что едва не упал с кровати. На негнущихся ногах дошел до ванны и с шумом захлопнул дверь.       Трясущимися руками он вытряхнул в раковину свою дорожную косметичку в поисках таблеток. Наконец нашёл оранжевый пузырек и, в попытках открыть, рассыпал его. Сколько их нужно вне курса – две, три, больше? Вспоминай, Расселл, бога ради, просто вспомни экстренную дозировку… Он перебирал баночки, валяющиеся в раковине, пытаясь собрать таблетки. Не дай бог мелкий спровоцирует у него гон, их обоих точно попрут из «Мерседеса», если у Тото сразу выйдут из игры оба пилота.       Не быстро, но у него всё-таки получилось собрать таблетки. Он кинул в рот сразу три. Сгреб содержимое косметички и переложил его на полочку рядом с раковиной. Запил их просто проточной водой, согнувшись над краном. Ледяная вода чуть успокоила, да и гормоны должны скоро подействовать – это утешало.       Все еще съедаемый тревогой, Джордж перебирал свою личную аптечку. Наконец на глаза ему попался блистер ибупрофена – какое никакое, а обезболивающее. В Европе все лечили ибупрофеном, что-то получше предложить Кими он сейчас не мог, но и просто смотреть, как тот корчится на кровати от боли, тоже было выше его сил. Срабатывал дурацкий инстинкт защитника и чувство долга. Он должен его защищать, должен заботиться о нем. Не только потому что он альфа, но и потому, что команда бросила на его на плечи ответственность, дав ему в напарники пилота почти в два раза младше него, ещё и омегу. Для Джорджа все, чей год рождения начинался с цифры два, казались еще совсем детьми.       Всё-таки восемнадцать – поздновато для первой течки… Сидя на бортике ванны, Джордж перебирал в голове всё, что помнил из школьного курса биологии: что течка у омег обостряет все органы чувств, что повышение температуры тела – это нормально. Что-то про то, что чем она позже начнётся, тем тяжелее будет проходить, особенно первая, но это вроде уже не из школьной программы, а личный опыт кого-то из омег в сетке, кажется, об этом рассказывал ему Макс. Наличие «истинного» тоже, насколько Джордж помнил, на что-то влияло – если истинный у тебя был, но не находился рядом, боль была сильнее. Расселл никогда не забивал себе голову этой информацией, наивно полагая, что она ему никогда не пригодится. Весь его круг общения сформировался внутри автоспорта, где все с самого детства работали на пределе, и уж точно могли справиться с нежелательными последствиями своего вторичного пола. Он сам вообще был альфой – ему достаточно было не пропускать прием таблеток, и тогда можно было не думать об этой чуши. Единственный раз, когда он освежил в памяти знания анатомии, был после первого секса с его истинным. И все равно зря – знания эти в итоге ему так и не пригодились особо, потому что вся эта история с истинным в конечном счёте переросла в такой кошмар, что Джорджа до сих пор перекашивало, если они случайно встречались в паддоке. А ведь где-то под лопаткой у того ещё и красовалась его метка – и Джордж чувствовал её, каждый раз проходя мимо и холодно кивая вместо приветствия.       Мысли никак не желали собираться во что-то единое. Перед глазами все еще стоял образ хрупкого тела Кими, распластанного на кровати, такого уязвимого и горячего одновременно. Этот приторный запах сирени, кружащий голову, полураскрытые губы… Черт, нет, он не может, он не должен! Он старше на десять лет, он его наставник, и плевать на инстинкты, он выше и сильнее этого. Его задача – в первую очередь оберегать его от всякого дерьма и научить чему-то, кроме как ломать болиды, а не идти на поводу у природы при первом подвернувшемся случае.       Выждав пятнадцать минут и молясь, чтобы таблетки уже начали действовать, Джордж вышел из ванной. Кими, все так же согнувшись пополам, по-прежнему лежал на кровати. Едва подойдя чуть ближе, Джордж заметил, что подушка мокрая от слез, и сердце пропустило очередной удар.       – Я максимум оставлю тебя в покое, если тебе так легче, но никуда не пойду, – спокойно, но твёрдо произнёс Джордж, присев на кровать напротив. – Выпей, пожалуйста, – он поставил стакан воды на тумбочку рядом с кроватью младшего и положил рядом две таблетки ибупрофена. В этот раз Джордж благоразумно избегал любых прикосновений.       Кими высвободил одну руку из-под одеяла и потянулся к стакану. Дрожащие пальцы никак не слушались. Сделав один глоток, он закашлялся, вода потекла по подбородку.       – Тихо, тихо… – Джордж быстро забрал у него стакан и теперь аккуратно поддерживал его голову за подбородок.       Со второй попытки у Кими всё-таки получилось проглотить две таблетки обезболивающих. Расселл вернулся обратно на свое место.       – Хочешь, я позову кого-то из омег посидеть с тобой? – голос Джорджа звучал так, будто он извиняется перед младшим непонятно за что. – Или кого-то из альф, которые, ну…для таких целей.       Кими посмотрел на него так, словно Джордж только что сказал какую-то несусветную глупость, очевидную даже для шестилетнего ребёнка. От этого взгляда, полного отвращения, против собственной воли, на щеках Джорджа проявился румянец стыда – ему даже не хотелось вспоминать, сколько омег «по вызову» он перетрахал за последние лет пять. Бесчисленное множество парней, чьи лица он уже даже не мог воскресить в памяти, не говоря об именах, но был неизменно нежен с ними, даже несмотря на гон и голод. Ему всегда хотелось отмыться от этой дежурной нежности и бережности, не несущей в себе абсолютно ничего искреннего, а заодно отмыть и тех несчастных, отчаявшихся омег. Хотя лучше бы продолжал и дальше в том же духе, усмехнулся Джордж своим мыслям, – его бы не затянуло в эту идиотскую историю с его истинным, которая отравила ему последний год. Его-то лицо и имя, к сожалению, он помнил прекрасно, как и его крепкую руку на своей шее – удивительная агрессивность и непокорность для омеги.       Через полчаса Кими стало чуть лучше – боль немного ослабла, чего нельзя было сказать о течке. Джордж уже задремывал на соседней кровати с книгой в руках, когда услышал тихий шёпот, зовущий его по имени. Он резко поднялся, и теперь, щурясь от ударившего в глаза света, вопросительно смотрел на Кими.       – Принеси мне еще воды. Пожалуйста, – виновато добавил Кими к фразе.       Ему было отвратительно плохо не столько от боли и тяжёлого, обжигающего желания, сколько от чувства собственной беспомощности.       На этот раз Джордж не дал ему стакан в руки, а сразу поднес его к губам. Парень, делая аккуратные маленькие глотки, смотрел на него снизу вверх, и Джорджу казалось, что от этого взгляда он сейчас сам подавится. Карие глаза, в полумраке ставшие абсолютно черными, смотрели на него, не отрываясь. И в этом взгляде читалась совсем не невинность и даже не благодарность. Джордж крепко зажмурился и резко открыл глаза снова, чтобы стряхнуть с себя наваждение. Когда он уже вставал с кровати, Кими поймал его за край футболки.       – Чего тебе ещё, мелочь? – с притворным недовольством поморщился Джордж.       – Полежи со мной… Просто полежи, – тихо попросил Кими, как будто оправдываясь. В голосе его слышалось столько мольбы и надежды, что Расселл не смог отказаться.       Со вздохом он обошел кровать и лег на свободную половину. Требовательно потянул на себя одеяло, надеясь отвоевать себе хотя бы его часть. Затем его рука аккуратно, даже боязливо, легла на талию младшего, а сам он неловко придвинулся к нему чуть ближе. Пальцы слегка сжали его бок. От этого движения Кими тихо выдохнул и прижался к нему всем телом, как будто пытался найти хоть каплю поддержки и тепла в этих неполных объятиях. Видя, как младший чуть расслабляется, он наконец обнял его нормально, притянув к себе.       Свободная рука успокаивающе поглаживала низ живота омеги. Кими положил на неё свою ладонь сверху. Джордж изо всех сил старался не опускать руку ниже даже случайно. Просто контролировать себя, просто контролировать, твердил себе он. Он может справиться с машиной на скорости триста километров в час, значит, с собой точно сможет. Джордж уже успел уйти в свои мысли, когда внезапно Кими схватил его ладонь, прижал её к животу крепче и с едва слышным всхлипом согнулся вокруг неё.       – Все так же больно? – Джордж, уже не скрывая своего беспокойства, приподнялся на локте и теперь внимательно смотрел на младшего. Кими помотал головой, но обмануть Джорджа не получилось.       Как только спазм утих, Кими снова прижался к нему. Пальцы едва ощутимо поглаживали кисть Джорджа. Такая близость и успокаивала, и дразнила одновременно. Не отдавая себе отчёт, Кими переплел их пальцы и потянул руку ниже. Прикосновения обжигали. Он невольно подался бёдрами вперёд им навстречу. Джордж вздрогнул, почувствовав под своими пальцами горячий напряженный член омеги сквозь влажную ткань боксеров.       – Что ты делаешь? – дыхание Джорджа щекотало его шею. Кими чуть откинул голову и крепче сжал его запястье.       – Джордж, я просто… – Кими вывернулся из его объятий и теперь лежал на спине, все еще прижимая его руку к своему члену. Лицо горело от смеси стыда и возбуждения. Как бы он хотел избавиться от этого скользкого унижения сейчас и взять себя в руки, но тело забирало свое – инстинктивно он чуть приподнимал бедра, стараясь потереться о его руку. Джордж навис над ним, свободной рукой опираясь о кровать.       Кими вдруг резко замолчал, растеряв все слова. Джордж сосредоточенно смотрел на него сверху вниз, не отрывая взгляд и даже не моргая. Челюсти плотно сжаты, лицо напряжено. И тогда Кими понял, что Джордж тоже едва сдерживается. Помедлив еще несколько секунд, будто испытывая терпение старшего, он потянул его на себя за ткань футболки и обвил ноги вокруг его талии. Джордж от неожиданной резкости и такой грубой, совершенно не подходящей Кими по комплекции, силы, покачнулся и едва не завалился на него всем телом.       – Просто выеби меня… Умоляю… Это только на один вечер… Просто… Джордж… Блять, я прошу!       Слова выскальзывали из его рта еле разборчивой мешаниной из стонов, тяжёлого дыхания и течного бреда. Все еще сжимая талию Джорджа дрожащими ногами, он подкинул бедра вверх, пытаясь получить хоть какие-то прикосновения. Его вело и от собственных гормонов, и от запаха напарника, такого резкого и необычного, которого он раньше никогда не ощущал.       Джордж же чувствовал, что пьянеет – запах сирени и лилий проникал внутрь, и ему казалось, что эти дурацкие цветы с приторным запахом теперь прорастают у него в лёгких, а весь вдыхаемый им воздух превращается в их аромат.       – Антонелли, тебя мажет от течки, и ты ебу дал, – прохрипел Джордж, не отрывая от него взгляд.       «Ну как, побыл, блять, из вас двоих взрослым и ответственным? Как получается?» – мысленно он клял себя на чем свет стоит. Ни одна омега в его гон не вызывала у него такого желания, как этот мелкий сейчас, распластанный под ним в свою первую течку, абсолютно беспомощный и не понимающий до конца, что с ним происходит.       – Ты же тоже хочешь, я вижу, – Кими облизнул губы, и рука с удивительной ловкостью обхватила сквозь ткань белья его уже твердый член, заставляя Джорджа вздрогнуть и проглотить слишком откровенный стон. Для большего эффекта он разжал колени, до сих пор обхватывающие его талию, и приглашающе развел бедра, открывая взгляду крепкие ягодицы, пока ещё прикрытые бельём.       «Какой же шлюхой ты можешь быть, Кими Антонелли!»       Он-то, может, и хотел, но в уголке сознания все еще билась мысль, что он не должен так поступать. Это не его Кими, не его напарник, которого он привык вечно видеть напряженным и слишком собранным на всех командных встречах, будто он боялся что-то не запомнить или не понять в силу иностранного языка, а в паддоке за дверями офиса превращался в неудержимый ураган веселья и ребячества. Он же вообще ни черта не соображает сейчас, инстинкты берут свое.       – Мне так херово… Расселл, пожалуйста! – задыхаясь, простонал под ним Кими. Хрупкое тело металось почти в агонии. Обращение по фамилии, такое грубое и умоляющее одновременно, выбило из легких весь воздух.       Старший нахмурился и наконец сдался.       – Ты точно этого хочешь? – серьёзно спросил он, одними кончиками пальцев дотрагиваясь до внутренней поверхности бедра Кими.       Конечно, черт возьми, он хотел, можно было даже не спрашивать, это согласие все равно не стоило ни гроша. Тонкая кожа, к которой Джордж только что неловко прикоснулся, горела.       – Да, – коротко выдохнул Кими.       Простое «да», без каких-то лишних объяснений, и его рука вцепилась и притянула Джорджа ближе, схватив за горло футболки. Кими жадно впился в него губами. Поцелуй получился неряшливым, мокрым, слишком быстрым и болезненным, зубами он зацепил нижнюю губу Джорджа до крови.       – Полегче, мелочь, – прошипел Джордж.       Потом до него внезапно дошло, что скорее всего это в целом его первый опыт с кем-то, и стоит сделать ему скидку хотя бы на это. А ещё, что он сейчас крадёт у него такие особенные моменты первой близости, которые происходят в течном бреду, а не из-за какой-то искренней влюбленности, первой и самой светлой, с человеком которого он бы по-настоящему хотел. Сердце сжалось от этой мысли, но руки уже снимали с него футболку, открывая взору острые ключицы и крепкую грудь, усыпанную родинками. В конце концов, у него тоже есть инстинкты, и Кими сделал всё для того, чтобы они проявились. Затем он стянул с него боксеры. Кими со стоном подкинул бедра, не отрывая от него взгляд.       Джордж аккуратно огладил торчащие тазовые кости, спускаясь ниже, и медленно развел его бедра чуть шире. Омега под ним буквально истекал смазкой, на белоснежной простыни под ним остались влажные пятна. Пальцы аккуратно коснулись входа и чуть нажали на тугое кольцо мышц. Затем он остановился, и Кими приподнялся на локтях, недовольно глядя на него.       – Ты уверен? – еще раз спросил Джордж. Господи, как же ему было страшно. Впервые, наверное, за все его бесконечные похождения, он так боялся. Младший под ним выглядел так уязвимо, что ему казалось, будто он может ранить его одним неловким движением, хотя умом он понимал, что они с Кими примерно в одинаковой форме, и ни разу тот не слабый.       Вместо ответа тот нетерпеливо потряс головой в знак согласия.       Естественной смазки было достаточно, но Джордж все равно на всякий случай взял тюбик из своей тумбочки.       – Дрочил здесь, пока меня не было? – усмехнулся Кими, глядя как тот разогревает смазку на пальцах. – Или даже трахался с кем-то?       Шутливый укор почему-то вызвал у него укол стыда, и он почувствовал как начинает краснеть.       – Болтай поменьше, не твоё дело, – огрызнулся Джордж, заканчивая со смазкой.       Затем он аккуратно ввел один палец, внимательно следя за реакцией Кими. Мышцы сопротивлялись. Хотелось грубо взять его, перевернуть на живот и оттрахать так, чтобы он на следующий день не мог ходить нормально, обладать им полностью. Но он сдерживался. Не торопиться, главное просто не торопиться, не причинить ему вреда. Кими зажмурился и весь сжался.       – Больно? – Расселл с тревогой смотрел на него, но тот лишь покачал головой.       Ему так хотелось казаться сильным перед Джорджем, даже сейчас, когда он метался по кровати, еле осознавая себя из-за боли и возбуждения.       – Ты…м-можешь ввести второй… – прохрипел Кими, сам не будучи уверенным, что готов. Но в конце концов боль от первого проникновения поутихла, он чуть расслабился и опустил напряженные плечи.       Джордж аккуратно добавил палец, глядя как Кими захлебывается собственным дыханием. Пристальный взгляд изучал его лицо, сведенное судорогой боли и удовольствия, чуть приоткрытые губы со следами укусов – Джордж тоже оставил на нем свой след. Мокрые от пота кудри спадали на лоб в беспорядке. Как же он красив в чистоте своей юности и невинности, и такого искреннего желания, поймал себя на мысли Джордж.       Мужчина аккуратно подвигал пальцами внутри, все еще наблюдая за реакцией младшего. Тот издал протяжный стон и чуть подался бёдрами вперёд в попытке насадиться на пальцы глубже. Тогда Джордж добавил третий, и Кими снова зажмурился, в уголках глаз собрались слезы.       – Эй, – встрепенулся Расселл, прекращая движения. – Тебе больно?       В ответ Кими лишь всхлипнул и в очередной раз помотал головой вместо ответа. По раскрасневшемуся лицу текли слезы, оставляя мокрые дорожки и собираясь в уголках губ. Просто быть сильным, уговаривал он себя. Неподготовленное юное тело сопротивлялось проникновению, но одновременно желало его больше всего.       Джордж бережно стер с его лица слезы, наклонившись к нему, и поцеловал в кончик носа.       – Ты хочешь продолжить? – в голос он постарался вложить всю заботу и тепло, которые были у него внутри.       Испугавшись, что Джордж сейчас остановится и оставит его с этим невыносимым чувством пустоты и раздирающего на части возбуждения, тот судорожно закивал и выдохнул тихое, едва слышное «да». Расселл поцеловал его в уголок рта, слизав с лица последние слезинки, перед тем как снова начать двигаться.       – Скажи, когда будешь готов пойти дальше.       Как только тело привыкло к новому ощущению, Кими слегка похлопал его по руке и кивнул головой, тяжело сглатывая. Ощущения, такие непривычные и сносящие крышу, сделали его неспособным даже говорить. Мозг плавился, он пытался что-то сказать, но осознал, что не помнит ни слова по-английски.       – Ti prego, continua… Sono pronto… Ti Prego, George…       Джордж замер, когда младший внезапно перешел на итальянский, а затем по его лицу расплылась тёплая улыбка. Родной язык невероятно шёл ему, как будто дополнял его сейчас. Расселлу показалось это невероятно милым.       – Я сочту это за «да».       Не торопясь, он медленно вынул пальцы и приставил головку члена к его ягодицам. Кими напрягся всем телом в предвкушении.       Джордж вошел медленно и не смог сдержать низкий стон. Какой же он был узкий и горячий. Слишком узкий, на секунду ему показалось, что он вот-вот кончит от этого жара и влажности, но он быстро взял себя в руки. Грудная клетка Кими тяжело и неровно вздымалась, омега пытался привыкнуть к новым ощущениям. Джордж, видя, что ему нужно время, нежно поглаживал низ его живота, не двигаясь.       – Дай знать, как привыкнешь, – Расселл аккуратно убрал прядь волос со лба младшего, которая лезла в глаза и явно мешала ему.       Через пару минут Кими кивнул.       От первого толчка он издал тихий всхлип, и Джордж замедлился.       – Vai… Accelerando…       – Что?       Кими собрал последние работающие клетки мозга и всё-таки вспомнил язык.       – Быстрее…       Джорджа не пришлось уговаривать дважды. Он уже и сам еле сдерживался, чтобы не набрать темп. Следующие движения были более грубыми, властными, выбивающими тихие, высокие стоны с каждым толчком. Кими притянул его к себе, сцепив руки на спине, и снова впился в его губы. Руки лихорадочно скользили по спине Джорджа, будто Кими пытался удержаться в реальности, вцепившись в него.       – Ты можешь царапаться, я не буду злиться, – разрешил Джордж, когда чужие тонкие пальцы в очередной раз сжали грудную клетку сзади.       В ответ он тут же почувствовал, как ногти младшего впиваются в его спину. Просто быть с ним аккуратнее, повторял себе Джордж, нежнее, медленнее, даже если он будет просить большего. Это его первый раз, он порвёт его к чёртовой матери, даже не заметив, и потом будет винить себя в этом ближайшие лет десять. И даже никакая физиология омег не поможет этого избежать, если он увлечется слишком сильно, или тот будет просить его не сдерживаться. Джордж поймал себя на том, что впервые эта нежность и бережность, которую он по умолчанию давал всем, с кем ложился в постель, была по-настоящему искренней.       Следующий толчок заставил Кими изогнуться и вскрикнуть. Джордж усмехнулся, поняв, что нашёл нужную точку и чуть ускорился.       Кими растворялся в нем. Нет, не просто растворялся, у него было ощущение, что они срослись каждой клеточкой тела. Желание, ломавшее его изнутри, наконец вылилось во что-то целостное, но ему было мало. Так мало, что хотелось вцепиться в Джорджа ещё сильнее, взять его за волосы, вжаться в него, чтобы он не смел замедляться, оставить укусы по всему телу. Очередное движение заставило его издать слишком откровенный, слишком пошлый стон, и он отвернулся, попытался спрятать лицо в подушку, лишь бы не быть таким громким, но Джордж крепко ухватил его за подбородок.       – Не отворачивайся, – мягко произнёс он, развернув его лицо, и провел большим пальцем по нижней губе. Кими выгнул шею от этого прикосновения, а затем провел языком по его пальцам и поймал их губами.       Когда он начал посасывать его пальцы, проводя по ним языком, Джордж почувствовал, как внутри всё обрывается, и он всё-таки теряет контроль. Он продвинул их чуть глубже, и Кими их принял, не сопротивлялся, даже не давился. От этого зрелища низ живота свело сладкой судорогой, и он непроизвольно издал тихий стон, ускоряясь. Вся напускная невинность слетела с младшего в глазах Джорджа. Он буквально трахал того в рот пальцами, пока был внутри него.       Джордж высвободил руку и сжал её на шее Кими. Тот захрипел под его ладонью, прикрыл глаза, но не пытался вырваться. В эйфории от удушья он подался бедрами вперёд, пытаясь двигаться самостоятельно.       – Ты быстро учишься, молодец, – Расселл убрал руку с его шеи и похлопал его по щеке, спускаясь вниз и размазывая по подбородку след от слюны с губ.       – Блять, Джордж, пожалуйста, я не могу, я… Просто пожалуйста… – задыхался Кими.       Хотелось большего, но он даже был не в состоянии попросить, превратившись в бредящее месиво из стонов и жара под ним. Хотелось, чтобы Джордж трахал его как в последний раз, принадлежать ему, слиться с ним. Поняв, что младший уже на грани по тому, как его колени сжали его талию, Джордж обхватил его член и большим пальцем огладил сочащуюся смазкой головку. В ответ Кими толкнулся ему в руку с тихим поскуливанием. Увидев, что тот уже дрожит, он перестал его дразнить и провел ладонью по всей длине. Всего пары движений хватило, чтобы Кими со всхлипом кончил на живот, пачкая спермой их обоих.       Джордж тоже не планировал сдерживаться долго. Чувствуя приближающийся оргазм, он прикрыл глаза и чуть ускорил темп. Кими снова притянул его к себе, прижался, и, наклонившись к уху, провел языком по ушной раковине, оставляя влажный след. В ответ Джордж прикусил кожу на его шее, мысленно умоляя себя не перестараться и не оставить засос.       – Пожалуйста, я хочу сцепку, пожалуйста… Хочу этого блядского ребёнка… Метку… Умоляю… Оставь мне хотя бы метку, я хочу принадлежать тебе, – беспорядочно шептал Кими ему в ухо. Ноги по-прежнему были крепко обвиты вокруг него.       – Нет, Кими…       В этот момент Джорджа накрыло судорогой оргазма. Пытаясь отдышаться, он без сил завалился на младшего, которого все еще трясло.       – Сейчас может быть немного больно, – предупредил он, наконец приведя дыхание в норму. Затем осторожно вышел из него, стянул презерватив, отбросил куда-то в сторону и снова упал на кровать рядом. Рука властно притянула Кими к себе, сгребая в объятия. Устраиваясь поудобнее, он закинул на него ногу. И только обвив его полностью, как в кокон, заметил, что того до сих пор трясет.       – Ты чего? – Джордж быстро поднялся и перегнулся через Кими в попытке заглянуть ему в лицо. Тот уже который раз за ночь попытался спрятаться в подушке.       – Ты…ты даже не оставил мне метку! – всхлипнул он, рвано выдыхая. Эмоции накрывали его с головой, он едва сдерживался, чтобы не начать рыдать в полный голос. Течка на какое-то время чуть отступила, зато теперь он чувствовал себя ещё более жалким и уязвимым, чем до этого. – Я недостаточно хорош? – в голосе явно звучали обида и непонимание. – А если я твой истинный?       Джордж тяжело вздохнул и попытался развернуть его лицо к себе. В груди пронзительно щемила нежность вперемешку с жалостью. Вот бы спрятать его от всех этих дурацких мыслей… «Недостаточно хорош». Это же надо было такое придумать!       – Кими, послушай меня, – начал он медленно, стараясь звучать нежно и твердо одновременно. – Ты был не в себе, природа просто забирает свое. Ты просил у меня, блять, ребёнка! Ну какой нахер ребёнок, Антонелли, какая сцепка? Да даже если без ребёнка, узел бы тебя порвал в первый раз, – он замялся, раздумывая, продолжать или нет. – И у меня уже есть истинный. У него стоит моя метка, – быстро пробормотал он с надеждой, что Кими не будет задавать лишних вопросов. – Ты можешь считать меня старомодным, но я не сторонник полиамории, хотя это и не порицается обществом. Спать с кем-то – пожалуйста. Трахаться можно хоть с первым встречным в туалете клуба. Но метку я оставил в своей жизни только одному человеку, которого любил. – Джордж чуть помедлил, давая себе время, чтобы отогнать воспоминания. Затем развернул Кими к себе лицом и обнял его. – И никогда больше чтоб я не слышал от тебя чуши про «недостаточно хорош», понял меня? Ты был самым лучшим сегодня…       И он даже не соврал.       Гонщик успокаивающе поглаживал напарника по спине, уткнувшись носом в кудрявую макушку. Кими и так казался ему всегда хрупким и беззащитным, но сейчас, когда лопатки младшего тряслись от приглушенных рыданий, это ощущение только усиливалось. Джордж чувствовал, как тёплые слезинки падают ему на грудь и ненавидел себя за то, что ничего не может сделать, чтобы тот прекратил плакать.       – Ну тихо, тихо… Все нормально, все хорошо, ты был самым прекрасным, самым красивым, самым смелым, и таким сильным… – нежно шептал он, баюкая его. Спустя время Кими наконец затих.       – Я чувствую себя таким слабаком, я не представляю, как я буду жить так дальше каждый месяц, – шмыгнул носом Кими, поднимая на него взгляд.       – Как все будешь жить, – просто ответил Джордж. – Ты хоть раз видел, как проходит течка у других омег из сетки? – не дожидаясь ответа, он продолжил. – А я видел. И поверь, того же Ферстаппена в первую течку крыло не меньше тебя, если не хуже, и ничего, ездит, живет, четыре титула выиграл. Оскар так же живёт, Оливер, Эсти, Алекс. Тебе подберут таблетки, будет полегче… – голос звучал мягко, успокаивающе. Машинально Джордж продолжал поглаживать его по голове.       – Ты застал его первую течку? – удивлённо спросил Кими.       «И к сожалению, не только первую», – досадливо скривил губы Расселл, но вслух этого не озвучил. Ни к чему Кими это всё знать, потом когда-нибудь сам сложит два и два и поймет, о ком он говорил, когда упоминал своего истинного. Вместо этого он молча кивнул.       – Мы же выросли вместе на картингах и во второй «Формуле». Тебе повезло больше, твоего героя накрыло прямо на одном из этапов, и он чуть не улетел в стену, – усмехнулся мужчина. – Отец запер его в гараже.       Под тихую болтовню Кими начал засыпать. Когда истерзанное тело наконец расслабилось в руках Джорджа, он аккуратно отпустил его и перевернулся на свою сторону.       Произошедшее до сих пор ощущалось как-то неправильно, горечью в горле и слабой сосущей болью в груди. Он пытался успокоить себя тем, что Кими повезло, что первая течка застала его в безопасности и рядом с ним, а не где-то на треке или в людном месте, и он не улетел в барьеры, его никто не запирал в гараже, он не подвергся насилию. А сам он не сделал ничего плохого.       Надо бы предупредить Тото, подумал Джордж. Пускай уж он узнает поздно ночью или рано утром как проснется, а не перед самым брифингом обнаружит отсутствие двух пилотов. В том, что он не оставит в ближайшие пару дней Кими одного, Джордж не сомневался. Конечно, близости у них больше не будет, но он хотя бы присмотрит за ним, чтобы тот как всегда не вляпался в неприятности.       03:12 Джордж Расселл: «У Антонелли течка, побуду с ним, скинь потом содержание брифинга документом, пожалуйста. Я на связи»       Ответ, к удивлению Джорджа, пришёл сразу. Он вечно забывал, что Тото можно застать бодрствующим в абсолютно рандомное время суток. Странно, как он до сих пор не тронулся умом с таким жалким количества сна.       03:14 Торгер Вольфф: «Наконец-то»       Всего лишь одно слово, и Расселл осознал, что, похоже, только для него в «Мерседесе» было новостью, что до этого дня Кими не раскрылся как омега.       03:16 Джордж Расселл: «То есть вы все знали, что он не течный, и никто даже не предупредил меня, чтобы я был в курсе»       03:17 Торгер Вольфф: «Не счел нужным сказать сразу, потом вылетело из головы. Извини. Надеюсь на твоё благоразумие, и что ты о нем нормально позаботишься. Gute Nacht, Джордж. Себя тоже береги»       Джордж не ответил и отложил телефон в сторону. Выяснять отношения совершенно не хотелось, да и извечное властное спокойствие Тото, чувствующееся даже в переписке, поумерило нараставшее возмущение. Добиться «извини» от руководителя команды уже было достижением.       С утра он закинется блокаторами, да побольше, и отвезет Кими к врачу, чтобы ему подобрали таблетки. А потом он наплюет на свой безупречный режим и завалится спать посреди дня, потому что от повышенной дозировки будет чувствовать себя отвратительно, но это его уже не волновало.       Так и не перебравшись обратно на свою кровать, он снова притянул к себе Кими. Тепло тела омеги и его мирное посапывание успокаивало, он, вымотанный не меньше напарника, провалился в сон почти сразу.       Засыпая, в голове промелькнула ироничная мысль: «Спасибо, господи, за ещё один день в “Мерседесе”».