Я не могу дышать

      Что-нибудь слышали о легендах, связанных с различными водоёмами? Вся деревушка у «проклятого» озера Блютер, за тысячи километров от любой другой цивилизации, к собственному сожалению, да.       С давних времён здесь пропадают люди. Что это? Неумение плавать? Случайность? Самоубийство? А может, убийства? Ходят слухи, что в этой мутной тёмной воде таится нечто, что за ноги утаскивает на дно любого, кто окунёт туда свои стопы. Ни единого следа не оставит, даже косточки, даже клочка кожицы, словно и не существовало человека. Никто и лика не видел, ни даже макушки, руки или ноги. Но кто-то говорит: «Водяное!». Кто-то говорит: «Большая рыбина!». А кто-то и подавно: «Нечто одновременно человечное и животное!!!», учитывая, что нормальный человек не способен на такую массовую пропажу людей.       Часто детей пугали этой страшилкой, все шугаются подходить даже к берегу, да даже к пристани, чтоб глянуть прямо в душу этой водной глади, если хотя бы одна живая там есть. А те, кто рискнули или ненароком туда попали… Тех уже никто и никогда не видел.       Лололошка этим сказкам не верил. Чушь всё это! Так он считал ещё с самых первых говоров про эти страшилки. Даже, наперекор словам туда не ходить, он мчался туда, сверкая пятками, но, в конечном итоге, его хватали за шиворот и тащили обратно силком.       И пусть с годами он утихомирил свой пыл, блестящая на солнце и при лунном свете водная гладь, под которой таилась настоящая тьма, манила его, соблазняла, приманивала… «Вот, я здесь, буквально в метре от тебя. Ты только шагни… И я окутаю тебя в свои объятия, расскажу, что за тайна во мне кроется».       И лишь когда в двери его жизни постучало совершеннолетие, его невзгоды в виде меньших преград стали для него невидимы: ни родители, ни друзья не смогут его остановить. Разве что день… Не совсем же глупец он полный идти напролом днём.       Поэтому, дождавшись смеркания и первых звёзд, дождавшись тихого храпа отца и матери, он, сломя голову, но без лишнего шума, и побежал, не оглядываясь возможно на то, что останется лишь в последних секундах его жизни, когда она вся пронесётся перед глазами.       Дух весь пробрало, как только он оказался в паре метров от берега, и это не из-за того, что дыхание его участилось. Столько лет прошло с тех пор, как он впервые увидел это чудесное и одновременно страшное озеро. Оно будто не стало хуже, оно не обросло тиной или чем-то подобным. Оно также сверкало и притягивало. Будто за местом и вправду кто-то следил, здесь кто-то жил, не он один выражал свою тайную любовь к «пристанищу утопленников».       А вдруг и вправду здесь кто-то живёт? На этот случай, чтоб задобрить, по пути он нарвал ещё незакрывшихся полевых цветов и сейчас держал в обоих руках.       Вобрав в лёгкие побольше воздуха, он с такой же лёгкостью его выдохнул и шагнул в неизвестность. Стопы, с которых он заранее снял обувь, намочились от соприкосновения с водой. Прохлада раскатилась по всему телу, но он не уступал, продвигаясь все дальше и дальше, уже погрузившись по колени, и он остановился.       На секунду он задумался, а не стоит ли ему вернуться назад, пока не поздно? Вдруг он также останется на этом дне, как и все пришедшие сюда до него? Но он возобновил свой шаг, пусть и не на долго, ведь его нога коснулась чего-то мягкого… Чего-то, что на ощупь схоже с человеческой конечности.       «Так слухи о том, что трупы пропавших всё ещё лежат тут, верны…» — подумалось ему. Конечно же, никто не сувался сюда, чтоб вытащить своего родственника иль друга, всем было страшно.       Но когда он увидел пузырьки в воде, он понял, что это совсем не труп был в воде. Лололошка встал, как вкопанный, его ноги будто не под водой были, а под грудой ила, от чего он не мог ни шагнуть, ни как-либо пошевелиться. А сердце пропускало удар за ударом, бьясь очень сильно о грудную клетку, пока волны ровно в том месте медленно не расступились, и…       В следующую секунду на него из-под воды глядели лазурные, ярко-голубого цвета, глаза, что при лунном свете становились ярче всего, что он когда-либо видел. Белые локоны волос были белее луны, но блеск ослепительнее. А за передними прядями волос были голубые жабры.       Так они и были: один по колени в воде с цветами в руках, а другой, некто неизвестный ему доселе, полностью под водой, и лишь макушка торчит с глазками. Но вскоре он ещё немного поднялся из воды. Лицо было будто из фарфора: только щёлкнешь по носу, и оно разобьётся на мелкие осколки. Щёки на вид мягкие, а губы обескровлены.       — Это мне? — безмятежный, успокаивающий и тем не менее таинственный голос незнакомца заставил парня мгновенно успокоиться. Он сначала не понял, о чём речь, лишь по направлению взгляда догадался. Сам опустил глаза.       — А… Д-да… — от чего-то щёки залились румянцем, пока он глядел в букет полевых цветов. А после дрожащими руками протянул.       Со стороны он выглядел идиотом: протягивает букет, а его не хотят брать. Будто мальчишка признаётся в первый раз в любви девице какой-нибудь.       Но спустя долгую минуту из воды высунулись две ладони, между пальцами которых были перепонки, по цвету как и жабры. Они аккуратно взяли букет себе.       — Давно мне не оставляли цветы… — задумчиво разглядывая каждый цветочек, каждый лепесточек, он раскрыл рот. В полумраке блестнули острые зубы, и это не только про клыки.       Не успел Лололошка опомниться, как его новый знакомый начал отрывать теми самыми зубами бутоны и жевать во рту, один за одним.       — Э-эй, ты что делаешь? Цветы не созданы для того, чтобы их ели! — удивился парень, но уже было поздно: остались только стебли.       — Зато они были вкусными, — существо облизывается, разглядывая остатки, а после поднял взгляд на него. — Знаешь, некоторые приносили мне лишь внешне красивые цветы. А твои безобразны. Но они слаще всех, что я пробовал.       Руки потянулись к чужим предплечьям и приобняли их. Поглаживали нежно… по коже прошлись мурашки, сердце забилось быстрее.       — Ты… То самое чудище, о котором все говорили?       — Чудище? — рассмеялся некто. — Так вот почему все, попавшие сюда, кричали от одного моего появления. А ты? — взгляд таинственно блестнул. — Как думаешь, кто я?       И парень задумался: и вправду, кто он? Никогда он не видел подобного… «Человека» в деревне. А сам этот парень напоминал наполовину человека и наполовину рыбу. От этого и пришла мысль.       — Ты… Русалка?       — Почти, — усмешка. — Я хранитель этого места. Ваши дальние-дальние предки называли это озеро другим названием, не Блютер, совсем нет, а Амарин. Можешь называть меня именно так.              — А… Амарин. — будто пробуя это имя на вкус, прошептал он, пока за ним заинтересованно наблюдали.       — А тебя как зовут, или мне стоит дать тебе имя самому, как вы назвали сами озеро и меня?       — Я Лололошка, — уже более уверенно произнёс он.       — Лололошка, значит, — задумчиво промычал Амарин, наклонив голову набок и продолжая разглядывать нового знакомого. — Что же тебя привело сюда, Лололошка? Хотел кого-то встретить из своих? Или вытащить кого-то? Случайно забрёл или желал найти меня?       — Я, эм… Очень хотел придти сюда. Ещё с детства меня тянуло к этому месту. Здесь так.       — Красиво… — в унисон произнесли они и переглянулись. А после засмеялись.       — Удивлён, что хоть кто-то по доброй воле захотел сюда попасть. Но я рад компании, — его руки скользнули обратно к чужим ладоням, поглаживая их. — Хочешь, покажу, что там, под водой?       — Ох, я не умею плавать, — парень покраснел от некого смущения.       — Не умеешь? — искренне удивился русал.       — Ну, у нас по-близости только твоё озеро, до остальных водоёмов далеко… К этому мне строго запретили подходить.       — Ммм, понятно, — хитрая улыбочка. — Так ты у меня нарушитель гласных порядков? — от этого щёки покраснели ещё больше. — Ничего страшного, Лололошка, я могу научить…       Резко парня потянули на себя, и он плюхнулся в воду, еле успев захватить с собой несколько кислорода, зажмурившись. Под ногами уже не ощущался ни песок, ни ил. Было бесконечное водное пространство. А когда он всё-таки открыл глаза, дна будто и вовсе не существовало. Тьма.       Перед ним вновь возникло лицо его знакомого, улыбчивое, глаза добрые, но в глубине их таилось будто что-то… Что-то, сравнимое с тьмой под ними.       — И ведь не страшно тут ничего, да? Просто вода так приятно обволакивает каждую твою частичку тела, пока ты не сольёшься с ней в одно целое…       Руки начали прижимать тело юноши к русалочьему телу, хвост, который не был виден до этого из-за того, что он был полностью под водой, обнял его за ноги, не позволяя им разомкнуться, хотя ради чего, если тот ходить никак не может и плавать не умеет?       — Ты же ощущаешь это? — он наклонил голову набок. Выражение его лица оставалось всё тем же, но Ло показалось, что вся та невинность и доброта сползли с его настоящего лица, открыв то самое… Чудовище. — Ощущаешь ведь??? — что точно уже не было плодом воображения, так это то, что и так острые зубы стали острее, а лазурные, ярко-голубые глаза начали преобретать алый оттенок. Внезапно удлинивгиеся когти впились в его предплечья. — Давай, скажи же это.       И тут Лололошка понял: это было ошибкой. Сюда лезть было ошибкой, да то самое желание с детства приблизиться к озеру было одной большой ОШИБКОЙ, после которой как раз всё и началось.       Амарин его держал мёртвой хваткой, явно не желая отпускать этого парня на волю. Он также делал и с прошлыми посетителями? Но не об этом надо думать, Лололошка! Собрав все силы в кулак, он его оттолкнул и, пусть и не умея плавать, инстинктивно замахал руками, чтоб всплыть наружу, к воздухе, луне, к маме и папе, что даже не подозревали о том, что он побрёл к этому проклятому озеру посреди ночи.       За ним не плыли, даже не пытались вновь коснуться и прижать, но вода его будто удерживала в одном и том же промежутке. А кислород ведь не бесконечный, он вот-вот закончится, а по ощущениям он даже не приблизился к поверхности. В глазах начало мутнень, а тело ослабевать. Он начал чувствовать, как тонет, как его тянет вниз. Вот и всё? Вот так закончится его не самая полезная жизнь, большую часть из которой он мечтал придти туда, где его, ожидаемо, ждала кончина?       — Так уж и быть, — прозвучал голос Амарина будто на ухо. — Сделаю лишь одно маленькое исключение, человек. Ты можешь выбраться отсюда. Но если ещё раз ты ступишь моему озеру, я вновь оцеплю тебя своими объятиями и, поверь мне, буду держать тебя в них до самого последнего атома кислорода в твоих лёгких.       И внезапно Лололошку волной выкинуло на берег, где он начал откашливаться водой, которая уже успела немного попасть внутрь. В глазах всё ещё было темно, тело трясло, но он был в сознании. Так, стоя на локтях и коленях, он посмотрел на то самое озеро. Теперь оно не выглядело таким ярким и блестящим. Теперь оно выглядело так, как его видели все: безжизненная тьма, в которой таится множество неупокоенных душ, что посмели вторгнуться в него, в числе которых мог быть он сам.       Только пришёл он в порядок, он вскочил и побежал в лес, чтоб после попасть к себе домой.       Но он не заметил, как из воды показалась голова русала по имени Амарин, который провёл его до самого горизонта своими ослепительными глазами. Прищурился и облизнулся, погружаясь обратно в воду. Что-то внутри хотело, чтоб этот нарушитель спокойствия вновь пришёл сюда, к нему, в его объятия, прекрасно осознавая, что никогда отсюда не выплевет наружу и останется навсегда в его объятиях, таких нежных, мягких и одновременно ледяных, больных и хищных.