Рыжий ворон

Прошла неделя. Странная, тягучая. Мария принесла справку из полиции — действительно, написала заявление об украденном телефоне. Игнатьев развел руками: формально она чиста. Новых сообщений не было. Но слухи не утихали. Они ползли по университету, как туман по утрам. В столовой, в коридорах, в курилках — везде шептались. Варя чувствовала спиной взгляды, слышала обрывки фраз за спиной. — ...да ладно, она же рыжая... — ...преподаватели вообще без тормозов... — ...а Лесков? С виду такой правильный... Она держалась. Сжимала зубы и ходила на пары, делала вид, что ничего не слышит. Но внутри всё горело. Семен видел. Видел, как она с каждым днем становится всё тише, всё бледнее. Как гаснут её глаза. Как она перестала улыбаться даже дома. — Варь, — сказал он в пятницу вечером. — Давай уедем. — Куда? — Куда-нибудь. На выходные. Выключим телефоны, забудем обо всём. — Нельзя. — Почему? — Потому что если мы сейчас сбежим, они победят. — Варя... — Нет, Семен. Я не сдамся. Я не для того столько терпела, чтобы просто взять и сбежать. Он смотрел на неё. На огонь в её глазах, который, оказывается, не погас — просто спрятался глубоко внутри. — Ты невероятная, — сказал он. — Знаю. — Я люблю тебя. — Я тоже. Но это не повод убегать. Он усмехнулся. Обнял её. — Ладно. Остаёмся. Боремся. — Боремся. --- В понедельник всё изменилось. Варя пришла в университет как обычно. Прошла через турникет, поднялась на второй этаж. И замерла. На стене, прямо у входа в аудиторию, висел лист бумаги. Распечатка. Крупными буквами: «ВАРЯ ПЕТРОВИЧ СПИТ С ПРЕПОДАВАТЕЛЕМ. СПРОСИТЕ У НЕЁ, КАКИЕ ОЦЕНКИ МОЖНО ПОЛУЧИТЬ ЗА МИНЕТ» Внизу — фотография. Смазанная, тёмная, но узнаваемая. Они с Семеном. На крыльце её дома. Он обнимает её за плечи. Она улыбается. Варя смотрела на это и не могла пошевелиться. Вокруг уже собирались студенты. Кто-то фоткал на телефон. Кто-то смеялся. Кто-то просто смотрел на неё. — Ого, — сказал кто-то за спиной. — А Петрович-то наша — звезда. Варя развернулась и пошла прочь. Не побежала. Пошла. Спокойно, ровно, чеканя шаг. Она не знала, куда идёт. Просто шла. За спиной гул голосов нарастал. --- Семен узнал через пять минут. Ему позвонила лаборантка, сказала дрожащим голосом: «Семен Алексеевич, вам лучше не заходить... там это... на стене...» Он не стал слушать. Вылетел из преподавательской, пробежал по коридору. Увидел лист. Остановился. Прочитал. Внутри всё оборвалось. — Кто это сделал? — спросил он громко. Студенты замолчали. Переглянулись. Кто-то пожал плечами. — Кто? — повторил он. Голос звенел. — Там камеры есть, — сказал кто-то. — Можно посмотреть. Семен сорвал лист со стены. Скомкал. Посмотрел на фотографию. — Где Варя? — спросил он. — Убежала куда-то. Вроде к выходу. Он побежал. --- Он нашёл её на заднем дворе. Она сидела на скамейке, сжавшись в комок, обхватив себя руками. Смотрела в землю. — Варя. Она не подняла головы. — Варя, посмотри на меня. — Уходи, — тихо сказала она. — Нет. — Уходи, Семен. Ты не должен здесь быть. Увидят. — Плевать. Он сел рядом. Протянул руку, коснулся её плеча. Она дернулась, но не отстранилась. — Я видел, — сказал он. — Я сорвал. — И что теперь? — Теперь будем разбираться. — Как? — Не знаю. Но вместе. Она подняла голову. Глаза красные, но сухие. Не плакала. Держалась. — Семен, — сказала она. — Это конец. — Нет. — Да. Теперь все узнают. Все будут знать. Меня отчислят. Тебя уволят. Мы потеряем всё. — Не потеряем. — Потеряем. И ничего не сделаешь. Он взял её за руку. Крепко. — Варя, послушай меня. Даже если нас отчислят и уволят — мы будем вместе. Это главное. Остальное переживем. Она смотрела на него. — Ты правда так думаешь? — Правда. — А если я не выдержу? — Выдержишь. Ты сильная. — Я устала быть сильной. — Тогда будем сильными вместе. Она закрыла глаза. Прислонилась головой к его плечу. — Что теперь будет? — прошептала. — Сейчас пойдём к Игнатьеву. Расскажем всё. Вместе. — А если он нас не поймёт? — Значит, будем искать другой путь. Она молчала. Потом встала. — Пошли. — Ты готова? — Нет. Но всё равно пошли. Они пошли к главному корпусу. Держась за руки. На глазах у всех. Пусть видят. Пусть знают. Скрывать больше нечего. --- Игнатьев сидел в кресле и смотрел на них. На их сцепленные руки. На их лица — бледные, но спокойные. — Вы понимаете, что натворили? — спросил он тихо. — Понимаем, — ответил Семен. — Это скандал. Это позор на весь универ. Меня с кафедры попрут, вас — тем более. — Мы знаем. — И вы всё равно пришли? Вместе? Держась за руки? — Да. Игнатьев смотрел долго. Очень долго. Потом снял очки, потер переносицу. — Я старый, — сказал он. — Многое видел. Но такое... впервые. Он встал, подошел к окну. — Слушайте меня внимательно. Я сделаю вид, что ничего не знаю. Вас вызвали к ректору — идите. Что скажете — ваше дело. Я вас не видел, не знаю, ничего не подтверждаю. — Иван Сергеевич... — Молчите. Я не для вас стараюсь. Для неё. — Он кивнул на Варю. — У неё вся жизнь впереди. Не дайте ей сломаться. — Идите. И будьте осторожны. Они вышли. В коридоре было пусто. Но они знали — за дверями, з а углами, за стенами — шепчутся. Ждут. Смотрят. — Семен, — сказала Варя. — Я боюсь. — Я тоже. — Но мы вместе? — Вместе. — Тогда пошли. Они пошли к ректору. Навстречу своей судьбе.