Рыжий ворон

После разговора с ректором прошла неделя. Варя думала, что самое страшное позади. Марию отчислили, Илья исчез, Ковалевский их прикрыл. Можно выдохнуть и жить спокойно. Но жизнь оказалась хитрее. В университете всё изменилось. Не кричаще, не явно — тихо, по-змеиному. Варя заходила в столовую — и компания за соседним столиком замолкала. Проходила по коридору — кто-то демонстративно отворачивался к стенке. На парах преподаватели, которые раньше её не замечали, теперь вызывали с особым пристрастием, будто проверяли, заслужила ли она свои оценки. — Петрович, к доске, — сказал как-то доцент с кафедры химии, мужик, которому вообще не должно быть до неё дела. — Расскажи-ка нам про валентность. Или ты только по биологии специализируешься? Варя вышла, рассказала. На пятерку. Доцент крякнул и больше не вызывал. Но осадочек остался. Семену было не легче. На кафедре кто-то перестал здороваться. Кто-то, наоборот, начал здороваться слишком громко и неестественно, будто проверяя реакцию. Заведующий соседней кафедрой, пожилой профессор, которого Семен уважал, теперь при встрече отводил глаза и делал вид, что очень занят бумажками. — Детский сад, — сказал Семен вечером, сидя на кухне. — Выросшие люди, а ведут себя как пятиклассники. Варя помешивала суп и молчала. Ей нечего было добавить. Боня, как всегда, сидел на подоконнике и смотрел во двор. Иногда он поглядывал на них с таким выражением, будто хотел сказать: «Люди, вы вообще понимаете, как всё глупо?» В пятницу вечером Семену позвонили. Он глянул на экран — мама. Странно, обычно она звонила по воскресеньям, днем. Пятница, вечер — что-то случилось. — Алло, мам. — Сёма, — голос матери звучал непривычно напряженно. — Ты можешь сейчас говорить? — Могу. А что случилось? Пауза. Короткая, но очень плотная. — Мне тут знакомая из Питера скинула ссылку на какую то статью, — сказала Елена Васильевна. — Там про ваш университет пишут. И про тебя. Семен замер. Варя, сидевшая рядом с книгой, почувствовала напряжение, отложила книгу, уставилась на него. — И что пишут? — спросил Семен спокойно, хотя внутри всё сжалось. — Что ты крутишь роман со студенткой. Что вас чуть не уволили. Что вся эта история — позор для универа.... Семен незнал что ответить и молчал. Наступила мертва тишина. — Сём, это правда? Семен молчал. Потом сказал: — Правда, мам. Я встречаюсь с Варей. Мы живем вместе. В трубке снова повисла тишина. Такая, что было слышно, как мама дышит. Тяжело, прерывисто. — Ты серьезно? — спросила она наконец. — Серьезно. И я не собираюсь это скрывать. — Она же твоя студентка! — Мам, я люблю её. Если ты хочешь меня в чем-то убедить или отговорить — не трать время. Снова пауза. Длинная, тягучая. — Я хочу с ней познакомиться, — сказала мама. — Если ты так уверен, я должна увидеть её своими глазами. Понять, что это не какая-то авантюра. Семен посмотрел на Варю. Та сидела бледная, вцепившись в книгу так, что костяшки побелели. — Хорошо, — сказал он. — Приезжай. — На следующей неделе. Скажешь адрес. — Скажу. Мам... — Что? — Не надо настраиваться против неё заранее. Она хорошая. — Я сама разберусь, — ответила мама и положила трубку. Семен убрал телефон. Посмотрел на Варю. Она смотрела на него огромными глазами. — Твоя мама? — спросила шепотом. — Да. — Знает? — Да. — И что сказала? — Что приедет знакомиться. Варя закрыла глаза. Откинула голову на спинку дивана. — Я покойник, — сказала она. — Красивый, рыжий, молодой покойник. — Не преувеличивай. — Семен, твоя мама приезжает знакомиться! Со мной! С девушкой, которую её сын подцепил в универе! Ты представляешь, что она обо мне подумает? — Она подумает то, что увидит. — А если она увидит ведьму с татуировками, свечами и птичьим черепом? — Череп один, — поправил Семен. — И он на тумбочке, не на видном месте. Уберем. Варя открыла глаза. Посмотрела на него с подозрением. — У меня истерика, а он шутит! Боня, до этого мирно дремавший на подоконнике, поднял голову, посмотрел на них и снова уткнулся носом в лапы. Мол, сами разбирайтесь. Семен подсел ближе, обнял Варю за плечи. — Варь, слушай. Моя мама — нормальный человек. Да, она переживает. Да, она будет присматриваться. Но она не монстр. Она не приедет тебя уничтожать. Она просто хочет убедиться, что я в порядке. — А если она решит, что я — не порядок? — Тогда будем доказывать обратное. — А если не получится? — Получится. Ты умеешь людям нравиться, когда захочешь. — Я никому не нравлюсь, — буркнула Варя. — Я рыжая, злая и колдую по ночам. — Мне нравишься, — сказал Семен. — Очень. А мама — она меня растила. Если я счастлив, она это увидит. Варя посмотрела на него. Долго. Потом вздохнула. — Ладно. Уговорил. Буду хорошей. — Ты всегда хорошая. Она ткнула его в бок. Он усмехнулся. За окном шумел питерский вечер. Впереди была неделя подготовки к самому страшному экзамену в жизни. --- Остаток выходных прошел в лихорадочной активности. Варя решила, что квартира должна выглядеть идеально. Не стерильно, нет — уютно. Чтобы мама Семена зашла и подумала: «О, здесь живет нормальная девушка, которая умеет создавать уют». Проблема была в том, что «уют» в понимании Вари включал свечи, сухие травы под потолком и странные рисунки на стенах. — Это убираем, — командовала она, показывая на пучок полыни. — Это оставляем, но маскируем. Череп — в шкаф, нафиг. Книги по магии — на нижнюю полку, прикрыть пледом. Семен послушно выполнял, периодически получая указания «не так, левее, выше, нет, всё неправильно, я сама». Боня наблюдал за этим хаосом с подоконника, периодически издавая звуки, похожие на осуждение. Вечером Варя остановилась посреди комнаты, оглядела результаты своих трудов и выдохнула. — Нормально, — сказала она. — Вроде похоже на человеческое жилье. — Тут пахнет полынью, — заметил Семен. — Это успокаивает нервы. Мои нервы. — А мама подумает, что ты травница. — Пусть думает, что я зожница. Семен усмехнулся. Подошел, обнял её со спины. — Ты справишься, — сказал он в макушку. — Я рядом. Варя закрыла глаза. Прижалась к нему. — Знаю, — прошептала. — Спасибо. Боня на подоконнике отвернулся к окну. Мол, не смотрю я на эти нежности. --- Во вторник утром Семен уехал на вокзал. Варя осталась одна. Боня сидел на подоконнике и наблюдал, как она ходит кругами по комнате. — Боня, — говорила она коту, — я не готова морально. Я вообще никогда не была готова морально. Я даже к экзаменам так не готовилась. Боня моргнул. — Ты хоть помяукай, что ли. Поддержи. Боня молчал. — Предатель. В дверь позвонили. У Вари сердце ухнуло вниз, провалилось куда-то в пятки и оттуда жалобно забилось. — Господи, помоги, — прошептала она. — Если ты есть — сделай так, чтобы я не опозорилась. Она подошла к двери. Глубокий вдох. Выдох. Открыла. На пороге стоял Семен. Рядом с ним — женщина. Невысокая, подтянутая, с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами — такими же, как у Семена. В руках — сумка и коробка конфет. — Мам, это Варя, — сказал Семен. Варя сглотнула. — Здравствуйте, Елена Васильевна, — сказала она. — Проходите. Мама Семена смотрела на неё. Изучала. Без враждебности, но очень пристально. Как преподаватель на экзамене. — Здравствуй, Варя, — сказала она наконец. — А у вас тут... светло. И шагнула через порог. Варя выдохнула. Первый шаг сделан. Впереди был ужин.