Идеальная Уязвимость

Магнитоплан бесшумно скользил по невидимым силовым линиям, прошивая верхние ярусы города. Дара сидела в удобном кресле, наблюдая за проносящимися мимо шпилями, в то время как Айрис продолжала тихонько, предвкушающе хихикать, уткнувшись в свой терминал. — Я начинаю подозревать, что твой «архитектор сенсорных сред» — это какое-то местное чудовище, — заметила Дара, бросив на спутницу подозрительный взгляд. — У тебя такой вид, словно ты ведешь меня на минное поле, забыв выдать карту. — Не чудовище, — радостно возразила Айрис. — Просто… контраст. Ты привыкла к эффективности. К тому, что каждое движение имеет цель. А Нерия… Нерия — это искусство отсутствия движений. Капсула магнитоплана плавно пришвартовалась к террасе одного из самых раскидистых и, казалось, парящих в воздухе без всякой опоры зданий. Они прошли через шлюз, который даже не издал привычного пневматического шипения — он открылся абсолютно беззвучно. Апартаменты Нерии были полной противоположностью жилищу Айрис. Если у той царил светлый, стерильный функционализм, то здесь всё было построено на подавлении острых углов и яркого света. Пространство утопало в мягких, перетекающих друг в друга пуфах, низких диванах и живых коврах из какого-то теплого, дышащего мха. Освещение имитировало вечный Бархатный Час. Воздух пах сладковато и усыпляюще. В центре этого царства статики, на колоссальном круглом ложе, напоминающем гнездо, полулежала хозяйка. Дара остановилась, её глаза сузились, мгновенно оценивая новую элари. Если Айрис была «Анатомическим парадоксом» с акцентом на верхнюю часть тела, то существо перед Дарой бросало вызов гравитации совершенно иным способом. Нерия была даже ниже Айрис — крошечная, хрупкая в плечах, с узкими ключицами и аккуратной грудью. Но этот кукольный верх резко переходил в немыслимо массивные, широкие, тяжелые бедра. Она была воплощением гипертрофированной, земной мягкости. На ней была бесформенная мантия из умного био-трикотажа, спустившаяся на одно плечо. Сейчас, пока Нерия лежала, мантия скрывала её фигуру, превращая её просто в гору уютной ткани. Из-под подола выглядывали изящные босые ступни. А вокруг неё, стелясь по подушкам и спускаясь на пол, лежало нечто невообразимое — колоссальная масса жемчужно-розового органического шелка её волос. Нерия буквально использовала их как кокон. Дара приготовилась к тому, что её появление, как всегда, вызовет эмпатический шок или, как минимум, всплеск научного восторга. Но Нерия отреагировала иначе. Когда эмпатический фон Дары — плотный, хищный, вибрирующий угрозой и контролируемым хаосом — ударил по рецепторам Нерии, восьмисотлетняя элари даже не вздрогнула. Она медленно, с тягучей кошачьей грацией приоткрыла глаза. Глубокий, изумрудный цвет с фрактальной сеткой. Веки её были тяжелыми, полуприкрытыми, из-за чего взгляд казался одурманенным и невероятно томным. Нерия посмотрела на Дару. Она не увидела в ней угрозу своей жизни, потому что сама концепция страха смерти за восемь веков идеального покоя атрофировалась в ней почти полностью. Она увидела усилие. Она почувствовала, сколько энергии эта темная, высокая женщина тратит на то, чтобы держать спину прямо, контролировать пространство и сдерживать свой внутренний шторм. Для Нерии это было непостижимо и… ужасно утомительно. — Привет, Айрис, — произнесла Нерия. Её голос был тихим, мягким, с длинными, ленивыми паузами. Она говорила так, словно каждое слово стоило ей колоссальных физических затрат. — Ты принесла… громкое. Она не стала подниматься. Вместо этого Нерия медленно потянулась, выгибая спину. В этот момент физика ткани сделала то, ради чего, вероятно, и была синтезирована. Бесформенная мантия натянулась на её колоссальных, тяжелых бедрах. Восприятие сцены мгновенно изменилось с невинно-сонного на откровенно, почти агрессивно чувственное. Нерия перекатилась на бок, подперла голову рукой и уставилась на Дару своими одурманенными изумрудными глазами. — Садитесь. Или ложитесь. Стоять… вредно для позвоночника, — выдохнула она, не заканчивая мысль, словно Дара сама должна была догадаться, почему это так. Дара, принцесса Дворов Хаоса, привыкшая к придворным интригам, где за каждым вздохом скрывался яд, почувствовала себя так, словно шагнула в болото из теплого сиропа. В этой элари не было ни капли агрессии, ни капли защиты. Она была абсолютно, пугающе уязвима. Её лень и эта выставленная напоказ, тяжелая мягкость били по инстинктам Дары совершенно неожиданным образом. Первая, животная мысль была не «убить», а «доминировать». Воспользоваться этой расслабленностью. Смять. Или, наоборот, укутать эту сонную куклу и спрятать от любого сквозняка. Дара моргнула, отгоняя наваждение. Местная биология определенно играла с её психикой злые шутки. — Ты права, Айрис, — негромко произнесла Дара, не сводя глаз с Нерии и плавно опускаясь на край одного из упругих пуфов, сохраняя прямую спину. — Она не чудовище. Она — ловушка для хищника, которая ждет, пока он сам уснет рядом с ней. Нерия услышала это. Уголки её пухлых губ едва заметно дрогнули в ленивой улыбке. Она медленно протянула руку и, не спрашивая разрешения, ухватила край мантии Дары, потянув её к себе. Это не было резкое движение. Она просто хотела, чтобы Дара села ближе, потому что так Нерии не пришлось бы повышать голос. — Хищник… — эхом отозвалась Нерия, её изумрудные глаза скользнули по лицу Дары. — Это когда много бегаешь. А потом… устаешь. Ты уже устала, Дара? Дара посмотрела на тонкую ручку, сжимающую её мантию, а затем на саму Нерию. Эта восьмисотлетняя женщина, выгоревшая до состояния абсолютного покоя, только что прочитала главную тайну принцессы Хаоса точнее, чем кто-либо во Дворах. — Не настолько, чтобы спать, — ответила Дара, позволяя себе расслабить плечи всего на долю дюйма. — Я пришла строить. И мне сказали, что ты знаешь, как сделать камни… уютными. Нерия тихо вздохнула, отпуская мантию. — Камни всегда уютные, если их правильно… нагреть. Показывайте ваш проект. Только медленно. Быстрые картинки… режут глаз.