Глава 8: «Он уходит на охоту. Она остается с мальчишками»
11 апреля 2026 г., 00:13
Питера не было три дня. Он ушел за Крюком, сказал, что вернется, когда разберется. Я осталась в лагере с мальчишками.
Я спала в своей хижине, но дверь не запирала. Им было любопытно. Я знала.
В первую ночь я почувствовала, как кто-то вошел. Замер у кровати. Дышал. Я не открывала глаза.
Он трогал меня. Легко, боязливо. Провел пальцем по плечу, по груди, по животу. Остановился на бедре. Не пошел дальше.
Утром мальчишки отводили глаза. Я не спрашивала.
Во вторую ночь их было двое. Они стояли у кровати, перешептывались. Один коснулся моей ноги. Другой — волос. Я не двигалась.
— Она спит, — прошептал один.
— А если нет?
— Тогда она бы кричала.
Они не пошли дальше. Ушли через минуту. Я лежала с открытыми глазами в темноте и чувствовала, как сердце колотится.
В третью ночь пришел один. Тот, кто был смелее. Я узнала его походку — тихую, крадущуюся. Он сел на край кровати, долго смотрел. Потом его рука скользнула под одеяло, между моих ног.
Я не открыла глаза. Не отстранилась. Он гладил меня через белье, дрожа, тяжело дыша. Я чувствовала, как его пальцы становятся смелее.
— Пожалуйста, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала. — Пожалуйста, не просыпайся.
Он убрал руку. Ушел. Я осталась лежать, чувствуя, как пульсирует тело.
Питер вернулся на рассвете. Я встретила его у двери.
— Ты должна кое-что знать, — сказала я.
Я рассказала всё. Не скрывая. Он слушал молча, глядя в пол.
— Они трогали тебя? — спросил он наконец.
— Не там, — ответила я. — Только один. Один раз. Через белье.
— Ты открыла глаза?
— Нет.
— Ты остановила его?
— Нет.
Он молчал долго. Потом поднял голову. В его глазах не было злости. Было что-то другое — темное, тяжелое.
— Ты хотела, чтобы они трогали тебя?
— Я хотела, чтобы ты вернулся.
Он шагнул ко мне, схватил за волосы, притянул к себе.
— Теперь я здесь, — прошептал он. — И они больше никогда не посмотрят в твою сторону.
Той ночью он был жесток. Я принимала. Я просила большего. Он давал.
Утром мальчишки не смотрели на меня. Никто из них. Даже те, кто не трогал.
Я не знала, что он им сказал. Но они боялись даже дышать в мою сторону.
