И от этого мне ещё больнее

      Это была прекрасная ночь, как и все остальные предшествующие, когда они проводили её вместе. Хотелось бы, чтобы этот миг растянулся на бесконечность, до конца их жизни. Но, как и всё остальное хорошее, что существует в жизни, это тоже рано или поздно заканчивается.       И вот, разлепив заспанные глаза, он проснулся в тёплой кровати, окружённой холодным окружением, а перед ним, в его руках, горячее тело его… Друга. Хотелось бы отчаянно поправить себя же и сказать: «Парня, блять, ПАРНЯ», но увы, это лишь плод его фантазий, а в реальности же тот был именно другом.       Лололошка всё ещё спал. Так мирно и спокойно. Айтор приподнялся на локте, разглядывая это прекрасное лицо, которое все прошедшие часы до сна кривилось от удовольствия, от стонов и поцелуев. Ладонь потянулась к нему, огладила плечо, на котором красовался багровый след засоса, даже следы от зубов остались, на столько сильно и глубоко он его укусил.       Запутанные волосы всё такие мягкие, как и тогда, когда он в них утыкался, хватался, целовал в макушку или в загривок.       Он ещё раз хотел ощутить эту мягкую, бледную и слегка веснутчатую кожу под собственными губами. Лишь одно мягкое касание, один небольшой чмок. Это и разбудило парня. Он лениво-возмущённо замычал и приоткрыл глаза, уткнувшись взглядом в стену, и почесал их.       — Доброе утро, Ло, — поприветствовал друга он, опустившись и вновь обняв.       — Мм…? — взгляд направился к зеленоглазому. Спросонья он сначала даже не понял, кто это и с кем он лежит. — А… Доброе, Айтор… — зевнул.       Даже не понежившись в тёплой постели в компании ещё более тёплого тела, синеглазый выпрямился и, чуть застонав, сел на кровати. Его голая спина, полная шрамов, раскрылась чужому взору. Не нужно было бы обоим через несколько часов на работу, снова бы склонил её обладателя над этой кроватью, зашёл бы сзади и исцеловывал всю её поверхность. Но пришлось проглотить эти мысли и также выпрямиться.       — Нормально себя чувствуешь?       — Немного внизу тянет, но это уже обыденность… — полнявшись, он наклонился, чтоб взять одежду с пола. Латиноамериканцу потребовались все остатки собственной воли, чтоб отвернуться. Ну вот кто позволил такому чёрту существовать на земле? Искуситель грёбанный, нагнулся, от чего задница и бёдра так выпятились, и член слегка виднелся, а между стройными ногами виднелись красные пятна кожи и белые пятна чужеродной субстанции. Его вывел из смущённого оцепенения голос: — Я первым пойду приму ванну.       — Ага, окей, — махнул хозяин квартиры вслед ему.       Лишь когда шаги прекратились, послышался хлопок двери со звуком душа, он смог, наконец, выдохнуть и рухнуть обратно на кровать, смотря в потолок.       Единственная проблема их дружбы — это именно дружба. Они друзья. Просто друзья. Да, они спят друг с другом, и что? Это была их небольшая договорённость, как друзей с некоторыми привилегиями. Сухо, просто бесстрастный секс ради удовольствия, и всё. А вне этого они вольны заниматься всем, чем только хотят. Вот только Лололошка лишь встречался с другими парнями, девушками, а Айтор ни с кем. Ему было достаточно одного своего друга. Но он хотел больше. Гораздо больше, чем один перепих или несколько больше в неделю. Но нет же, ему его одного мало, надо идти к каким-то шлюхам (так он мысленно называл девушек/парней и маленькие интрижки) на свидания.       И вот проблема: Лололошка видит в Айторе лишь друга, которому очень доверяет, Айтор же видит в Лололошке того, с кем бы хотел быть всю жизнь, свою любовь, которая всегда будет невзаимной.