Немного солнца для Драко Малфоя

Вся правда была в том, что в коридорах подземелья всегда было холодно. И только в этом. Это была единственная причина, почему за десять минут до отбоя она все еще выбирала: форма и теплая мантия или маггловские джинсы и теплый свитер, сложенные в углу шкафа. Мантия, наверное, будет мешать двигаться в танце. Но, с другой стороны, свитер был коротковат. Гермионе купила его мама сразу после того, как та вернула родителям память. Но не учла, что за то время, что Гермиона, Рон и Гарри искали крестражи Гермиона хоть и похудела, но при этом заметно подросла. И при каждом поднятии руки или наклоне свитер задирался, обнажая поясницу и живот. Рон находил это очень милым и при этом постоянно краснел. Гермиона же чувствовала себя настолько непривычно, что перестала надевать свитер даже во время редких визитов домой на выходные, чтобы порадовать маму. Но сейчас рука так и тянулась к нему. А если свитер и мантию? Решено! Быстро надев джинсы, Гермиона бросила взгляд в зеркало. От волнения щеки были розовыми, а глаза блестели. Хотя девушка и вела себя спокойно, объясняя разволновавшемуся Рону и хмурому Гарри, почему она не может (и не должна!) отказаться выполнять просьбу-приказ Макгонагалл, ее саму ситуация на самом деле нервировала. И Гермиона не знала, чем больше: необходимостью тратить время на то, что ей было не нужно или тем, что рядом с ней будет именно Малфой. ‒ Мне не нравится эта затея, ты и хорек вместе учите дурацкий танец! ‒  сжимал кулаки Рон буквально час назад в гостиной. ‒ Не хорек, а Драко. И учить нас будет Почти Безголовый Ник. Я не думаю, что Малфой вернется каким-либо глупым шуточкам или попыткам меня задеть, ‒ нравоучительным тоном ответила тогда Гермиона. И повернулась к Гарри. ‒ Ты хоть ему скажи! ‒ Малфой кинул мне палочку. Думаю, в чем-то он изменился, как и многие из нас. И, думаю, идея напомнить об этом Слизерину и Гриффиндору имеет смысл, ‒ медленно ответил Гарри. Но в его взгляде Гермиона прочла другое: «Если ты бы на самом деле хотела, ты нашла бы способ отказаться. И Макгонагалл не смогла бы тебя заставить. Значит, ты тоже считаешь, что это может быть хоть чем-то полезным для Хогвартса». А, может, Гермиона это просто придумала? С чего бы Гарри считать, что она на самом деле не против этой дурацкой, отнимающей время затеи? Вздохнув, Гермиона закинула в рот маленький леденец со вкусом вишни и вышла из спальни девочек. К счастью, все так привыкли, что Гермиона допоздна сидит за книгами в гостиной, что никто не стал расспрашивать, почему она не идет спать. Гермиону вообще последнее время мало о чем спрашивали, настолько быстро она научилась строить стену между собой и всеми, кто желал узнать: « а как оно было?». Плохо оно было. Страшно. Больно. Почти безнадежно и, оглядываясь назад, Гермиона иногда не понимала, как им вообще удалось сохранить в себе ту безрассудную храбрость и надежду. Выскользнув за дверь, Гермиона быстро пошла по непривычно пустому и тихому коридору. Портреты на стенах смотрели на нее, но не делали замечаний: видимо, были в курсе распоряжения Макгонагалл. Гермиона поймала себя на мысли, что очень хочет увидеть в пустой раме Дамблдора. И, как бы это ни было странно, Снейпа. Первому сказать как сильно она скучает и как сильно злится на то, что он знал, через что должен будет пройти Гарри. И все они. Второму сказать «спасибо» и «простите». Но никто не видел в Хогвартсе ни Дамблдора, ни Северуса Снейпа.  У входа в подземелья, спиной к Гермионе, стоял широкоплечий высокий юноша, в брюках и шерстяном джемпере, ладно очерчивающих крепкую, хорошо сложенную фигуру. Гермионе потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это Драко. ‒ Я тебя не узнала, ‒ вырвалось у нее. Дура! Драко повернулся. ‒ Даже в семье Малфоев в гардеробе есть более удобные вещи, чем мантии и классические костюмы, ‒ отозвался он. ‒ И более теплые. А я не люблю мерзнуть. ‒ Я думала, слизеринцы привыкли к уюту подземелий, ‒ хмыкнула Гермиона, когда они пошли вперед по коридору. Проходя мимо кабинета зельеварения Гермиона невольно замедлила шаг. Казалось, что вот-вот распахнется дверь и оттуда выйдет профессор Снейп. Заломит бровь на своем бледном лице и брезгливо скажет что-то, вроде: ‒ Вы не в курсе, что после отбоя полагается спать, а не шататься по коридорам? Минус десять очков Гриффиндору! ‒ Привыкли, ‒ не обратил внимания на легкую подколку Малфой. ‒ Да и очаг в гостиной, когда надо, горит ярко. Но после встреч с Волан-де-Мортом начинаешь очень ценить ощущение тепла и отсутствие дрожи во всем теле. Гермиона скосила на Драко глаза. Лицо его было непроницаемо. И только скулы особенно сильно выделялись из-за того, как крепко Малфой стиснул челюсти. Несколько комнат они прошли молча, а затем Драко остановился. ‒ Бальный зал. Ник часто бывает здесь. Надеюсь, мы его застанем. Не хочу торчать тут до утра. Гермиона, ничего не ответив, открыла дверь, ведущую в покрытое кромешной темнотой помещение. Пахнуло сыростью. ‒ Люмос Максима, ‒ сказала Гермиона, доставая палочку. Огонек, отделившись, проплыл вперед и завис чуть впереди, очертив круг света. В кругу тут же заплясали пылинки. Стали видны обветшалые гобелены на каменных стенах, свечи в подсвечниках на высоких ножках и огромная люстра с огарками свечей, на стеклянных подвесках которой мерцали блики. ‒ Имейте совесть, молодые люди, нельзя же так врываться и сразу слепить глаза! ‒ откуда-то из неохваченной светом глубины выплыл Почти Безголовый Ник. ‒ Было бы что слепить, ‒ отозвался Малфой вполголоса. Почти Безголовый Ник, впрочем, услышал. ‒ Простите, сэр Николас, ‒ поспешно ответила Гермиона, видя, как разозлившийся призрак начинает угрожающе надвигаться на привалившегося плечом к дверному косяку Драко. ‒ Мы ни в коем случае не хотели причинить вам неудобства. Нас прислала директор Макгонагалл. ‒ А, Минерва и ее танец, ‒ Почти Безголовый Ник остановился и, зависнув в воздухе, махнул рукой. Одна за другой холодным голубым светом зажглись свечи в подсвечниках, освещая достаточно просторный каменный зал. Последней загорелась люстра, многолапым пауком висевшая под высоким потолком. Гермиона погасила люмос и убрала палочку обратно в задний карман джинс. Драко отлепился от косяка и шагнул вперед. ‒ Профессор сказала, вы должны научить нас какому-нибудь танцу, чтобы мы открыли Святочный бал, ‒ добавил он, пробегаясь взглядом по залу. сэр Николас недовольно прищурился. ‒ В смысле, мы будем очень признательны вам за помощь, ‒ опять вмешалась Гермиона, мысленно показывая Малфою кулак. ‒ Мы ничего не знаем о красивых бальных танцах. А вы, все-таки, аристократ и рыцарь… ‒ добавила она капельку лести. Почти Безголовый Ник облетел по кругу Гермиону и Драко, задумчиво потирая подбородок. ‒ Героиня из «Золотого трио» и отпрыск семейства Малфоев, открыто выступивший против Волан-де-Морта в решающий момент… да, в этом что-то есть, ‒ согласился он. ‒  Что ж…в мое время, конечно, танцы были другими. Но я неплохо знаком и с более поздними вариантами. Не буду оригинален. Конечно же это будет вальс. Но не то ужасное топтание, которое я увидел на последнем Святочном балу, ‒ призрак поморщился, будто сами воспоминания причиняли ему боль. Драко приподнял брови и Почти Безголовый Ник тут же повернулся к нему: ‒ И не надо так смотреть, юноша!  Если вы думаете, что ваше исполнение было безупречно, то вы жестоко ошибаетесь! Гермиона не сдержала улыбки, глядя на вытянувшееся лицо Драко. Почти Безголовый Ник снова облетел их. ‒ Встаньте друг к другу, чтобы я посмотрел, ‒ велел он. Гермиона перестала улыбаться. Встать рядом с Драко? Встать напротив него? Встать близко? Почему-то простая просьба призрака заставила ее чувствовать себя неуютно. Малфой едва заметно закатил глаза и сам подошел к Гермионе. ‒ Вспоминай, Грейнджер, ‒ сказал он с легким вздохом. ‒ Ты же танцевала с тем увальнем на балу. ‒ Крам не был увальнем, ‒ вспыхнула Гермиона, но Драко только ухмыльнулся в ответ и взял ее за руку, вторую руку кладя под лопаткой. Ладонь Малфоя была неожиданно горячей и девушке казалось, словно отпечаток остается у нее прямо на коже. Положив руку на плечо Драко Гермиона уткнулась взглядом куда-то в область шеи Малфоя. Со стороны призрака послышался тяжелый недовольный вздох. ‒ Допустим, ‒ пробормотал он. ‒ Допустим, я превращу эти два деревянных изваяния в танцующих людей… Постойте так еще немного.  И постарайтесь хоть немного расслабиться. ‒ Я расслаблен, ‒ сквозь зубы прошипел Драко. Рука его продолжала обжигать спину Гермионы. ‒ Я тоже, ‒ поспешила подтвердить Гермиона, сосредотачиваясь на вязке свитера Драко. Петля к петле, очень аккуратно. И все же она увидела, как позади Малфоя, сквозь дальнюю стену зала вплыло еще одно привидение: дама, в старинном платье, то и дело прижимающая к глазам платочек. ‒ О, сэр Николас, ‒ глубоким грудным голосом сказала она, приближаясь. ‒ Как отрадно, что я встретила вас в сей скорбный час. ‒ Леди Утоллен, ‒ Почти Безголовый Ник, казалось, был не очень рад появлению дамы. ‒ Чем же скорбен ваш час в этот раз? ‒ Все тем же, я снова вспомнила своего ненаглядного супруга, ‒ призрачная дама зависла возле поспешно отступивших друг от друга Драко и Гермионы, заинтересованно разглядывая их. ‒ Вы очаровательно смотритесь вместе, очень гармоничная пара! ‒ Мы не пара! ‒ почти одновременно возразили Драко и Гермиона. ‒ Когда я впервые встретила своего ненаглядного кабанчика, мы были немного младше вас, ‒ не обратила никакого внимания на их возмущение леди. Она внимательно переводила взгляд с Малфоя на Гермиону и обратно, словно что-то прикидывая в голове. ‒ Кого встретили? ‒ удивилась Гермиона. Леди Утоллен незамедлительно поднесла к глазам платочек. ‒ Моего обожаемого Генриха, моего кабанчика! ‒ провыла она в снова начавшемся рыдании. Сэр Николас приподнял свою голову за волосы над воротником ‒ зрелище, от которого Драко и Гермиону передернуло. ‒ Сочувствую вашей утрате, леди Утоллен, ‒ дежурно и явно не в первый раз сказал он. Леди перестала рыдать. ‒ Но я хочу сказать, что всегда способна разглядеть пламя зарождающейся любви! ‒ переход от стенаний к восторженному пылу в голосе был неожиданным и настораживающим.  ‒ Никакие стеснения и сомнения не должны стоять на пути у истинного чувства! Даже если влюбленные сами еще не разглядели его! ‒ Что? Вы о чем? ‒ Драко недоуменно нахмурился. Разумеется, его вопросы остались без ответа. Леди сунула платочек в вырез платья и потерла руки. Призрачные ладони окутало призрачное же сияние. ‒ Леди Утоленн, что вы собираетесь… ‒ начал было Почти Безголовый Ник, но леди было уже не остановить. ‒ Сегодня как раз полная луна и граница между мирами особенно тонка. Прекрасная ночь для призрачной магии, ‒ леди сдула с ладоней серебристую пыль, полетевшую в Драко и Гермиону. ‒ Это мое вам благословение, чтобы ваша связь стала прочной и неразрывной. К Святочному балу надеюсь услышать добрые вести! А до него ‒ желаю вам не разлучаться, чтобы по-настоящему узнать друг друга! ‒ Леди Утоленн, Мерлина ради, что вы творите! ‒ теперь взвыл Почти Безголовый Ник. Но леди, довольная собой, уже стряхивала с рук остатки пыли. ‒ Я делаю доброе дело, ‒ отрезала она. ‒ Столько горя случилось за последнее время. Пора бы случиться и хорошему! Вам ли не знать, сэр Николас, какие перемены происходят! Пусть счастья будет как можно больше! ‒ с этими словами леди проплыла мимо Почти Безголового Ника и прошла сквозь стену. ‒ Что это сейчас было? ‒ Малфой брезгливо провел рукой по свитера ‒ Что это за благословление, сэр Николас, вы знаете? ‒ встревоженно спросила Гермиона у призрака. Сэр Николас нахмурился. ‒ Думаю, что пустая болтовня. Мы, призраки Хогвартса, действительно обладаем своей магией, если вы не знали. И в ночь полной луны она действительно может усиливаться. Но я не думаю, что вам стоит о чем-то беспокоиться. Леди Утоленн особа… достойная, но очень уж восторженная и обожает романтические истории. Иногда ее воображение заводит ее слишком далеко. Приходите завтра перед ужином. Начнем с того, чтобы вы хотя бы научились расслабляться рядом друг с другом. И не сочтя нужным дать какие-либо еще объяснения Почти Безголовый Ник медленно поднялся вверх и прошел сквозь потолок. ‒ Лучше бы я спать лег пораньше, ‒ поморщился Драко и повернулся к двери. ‒ Идем, Грейнджер. У нас есть отсрочка на целые сутки, прежде чем мы начнем отдавливать друг другу ноги. ‒ Почему ты решил, что я буду отдавливать тебе ноги? ‒ уязвленно поинтересовалась Гермиона. Малфой на ее вопрос даже не повернул головы. ‒ Потому, что невозможно быть отличницей во всем, ‒ ответил он таким тоном, словно это было очевидным. Гермиона фыркнула. ‒ Ты знала, что у призраков есть своя магия? ‒ спросил вдруг Драко, когда они шли в обратную сторону. ‒ Я всегда считала, что призраки сохраняют свои магические способности, но не могут проявлять их в мире живых. Но не уверена, что сэр Николас говорил именно об этом. Надо будет расспросить его в следующий раз, ‒ Гермионе было досадно признавать, что есть какой-то вопрос, на который она не знает точного ответа. Но Малфой, кажется, совсем не обратил на это внимания. ‒ Я ‒ спать, ‒ Драко остановился на повороте. Гермиона знала, что один из коридоров подземелья ведет в якобы тупик, где на самом деле скрывается проход в гостиную и спальни факультета Слизерин. В тот неудачный год, когда в зелье попал кошачий волос она так и не побывала там, зато Гарри и Рон в деталях описали ей, как зеленоватый отсвет от озера придает сумрачный и слегка загадочный вид всей гостиной. ‒ До завтрашней репетиции, ‒ кивнула Гермиона, подавляя зевок. Глаза у нее слипались. По дороге в башню Гриффиндора она никак не могла перестать прокручивать в голове странные слова леди Утоллен. Чувство смутной тревоги скручивалось в животе узлом и Гермиона, тряхнув головой, приказала себе собраться. Сэр Николас сам сказал, что это ничего не значит. Ну вообразила себе дама что-то, чего нет. Она даже заклинания никакого не произносила, а разноцветную пыль Фред и Джордж еще пару лет назад в свои хлопушки добавляли. Гермиона продолжала уговаривать себя, пока принимала душ и чистила зубы, но тревога все усиливалась и усиливалась. Необъяснимая, непонятная, тягучая. Девушка строго посмотрела на свое отражение в зеркале, надела пижаму, легла в кровать и закрыла глаза. В воображении тут же возник Драко. Теперь было не тревожно, а страшно: почему Гермиона здесь, одна, когда Драко там? Логики в этом  не было никакой, но призывы к здравому смыслу помогали все меньше и меньше. Ее мысли, ее сознание сузились до узкой точки, шумом крови бились в ушах: Драко, Драко, Драко! И когда иррациональный, абсолютный ужас накрыл ее с головой, Гермиона вскочила с кровати и, едва всунув ноги в туфли, выбежала в ночные коридоры Хогвартса. Драко пришел ко входу в подземелья за пять минут до отбоя. Пришел бы еще чуть раньше, но задержался, выбирая, какой из теплых свитеров надеть. «Малфои в любой ситуации выглядят безупречно», ‒ внушала Нарцисса, даже когда ее губы подрагивали от страха, пока она помогала сыну расправить воротничок на рубашке, готовясь к первой встрече с Волан-де-Мортом. Драко тогда справился. Держал лицо, отвечал на ленивые вопросы вполне связно и проблевался от страха уже дома. Прямо в безупречную клумбу цветов, растущих у безупречной подъездной дорожки. Мать и отец тогда стояли позади, молча. И, когда Драко, наконец, смог разогнуться так же молча положили руки ему на плечи. Гермиону Драко узнал не сразу: в первые секунды ему показалось, что к подземельям приближается какая-то незнакомка. Высокая, стройная, освещаемая лишь приглушенным светом факелов на стенах. Потом он увидел лицо и сам себя мысленно обругал: это же Грейнджер, такая же как всегда. Все это было непривычно. И то, что они шли рядом, и то, что обменивались обычными репликами, почти без попыток съязвить. Сэр Николас, скомандовавший им встать рядом. Странная скованность, даже робость, с которой он взял Гермиону за руку. И дело было не в том, что это же Грейнджер, грязнокровка ‒ он давно уже не думал такой категорией. Просто это было… непонятно. Будто его сдернули с понятного пути, с дороги, которая только-только снова стала прямой и понятной и он растеряно стоял на обочине, не понимая: что от него требуется? А леди Утоллен не понравилась Драко с первой секунды. До этого он и представить не мог, что призраки могут вызывать антипатию. Брезгливость ‒ иногда. Страх ‒ порой. Любопытство. Даже чувство привычки. Но антипатию? Эти слезы в платочек, резкий переход к неуместному восторгу, дурацкое предположение, что они с Гермионой хорошо смотрятся вместе. Как дурацкое театральное представление. А самым противным было то, что по спине в какой-то момент все равно побежали предательские мурашки. Слишком уже уверенной в своих словах показалась леди. Струи горячего душа помогли ненадолго прогнать появившуюся непонятную тревогу. Драко почистил зубы, переоделся в пижаму, оставив рубашку расстегнутой: ему почему-то стало вдруг жарко. Жарко и снова тревожно, мысли то и дело возвращались к Гермионе и в какой-то момент Малфой даже потянулся к ящичку с лезвиями. Потянулся и застыл, усилием воли заставив себя отдернуть руку. Надо просто уже лечь спать и утром будет легче. Но спать не получалось. Получалось нервно ворочаться, наконец, скинуть одеяло и сесть, в ужасе обхватив себя руками. Почему он здесь, а Гермиона там? Почему он один, без нее?! Времени размышлять над очевидной нелепостью этого вопроса просто не было. Малфой наспех обулся и почти выбежал в коридор, подгоняемый нарастающим ощущением ужаса. Сердце быстро колотилось, дышать становилось все тяжелее и Малфой  с трудом сдерживался, чтобы не побежать. Надо было идти туда, к башне Гриффиндора, скорее. Шаги Драко гулко звучали в тишине и в какой-то момент стали отзываться эхом впереди. Драко прищурился: да нет, не может же быть такого совпадения? Но это была Гермиона, так же быстро идущая навстречу ему, хмурясь и нервно кусая губы. И чем ближе они подходили друг к другу, тем больше разглаживалось ее лицо и тем лучше становилось Драко. Когда они встали друг напротив друга, чувство страха уступило место чувству покоя и ощущению абсолютной правильности. ‒ Мне кажется, у нас проблема, ‒ даже сейчас Гермиона старательно подбирала выражения. ‒ Мне кажется, мы в заднице, Грейнджер, ‒ Драко был менее сдержан. ‒ Есть идеи? Идем отлавливать леди Утоленн или Почти Безголового Ника? Гермиона покачала головой. ‒ Нет. Это призраки, Драко. Если она не захочет появляться или отвечать нам, мы ничего не сделаем и просто потеряем время. Нужно будить дирек… профессора Макгонагалл. ‒ Чур ты стучишь, ‒ мрачно отозвался Драко. И, поймав взгляд Гермионы, скользнувший по его груди, почему-то смутился и застегнул рубашку на несколько пуговиц. Лицо Гермионы стало непроницаемым. ‒ Идем, ‒ резко развернулась она. ‒ Спальня Макгонагалл рядом с ее кабинетом.