Немного солнца для Драко Малфоя

Вернулись они как раз к обеду и в молчании отправились в зал. К Гермионе подсели пара гриффиндорок на два курса младше с вопросами по учебе: они собирались писать доклад по нетипичным свойствам мхов и профессор Стебель отправила их к Грейнджер. Та два года назад написала огромную дополнительную работу по мхам и лишайникам и ученицы надеялись, что она подскажет им по списку литературы. Драко втянули в разговор ни о чем Пэнси, Забини и еще двое слизеринцев, за что Малфой был им весьма признателен. Это отвлекало от желания как можно быстрее добраться до ящичка с лезвиями. Драко было плохо. Плохо с момента, когда Грейнджер вышла в этом платье и он отчетливо понял, почему Люциус был готов украсть Нарциссу в первый же вечер их встречи. Дело было не в том, что он вдруг увидел Гермиону другой. Малфою в каком-то смысле было совершенно не важно, зачитывает она ему абзацы из учебника, сидя в своем любимом свитере или расспрашивает о коллекции карманных часов Люциуса, натянув на коленки дурацкую пижамную футболку Поттера. И даже не в том, что теперь он увидел ее и такой. А в том, что другие увидят ее такой. И хуже всего, что на вполне законном основании, после того, как они станцуют свой танец, рядом с ней будет ходить и обнимать за талию рыжий. Хотелось бы добавить «придурок», но придурок не выжил бы, скрываясь вместе с ней и Поттером от Волан-де-Морта и Пожирателей. От его отца. А потом эта легкая стычка с Прудсом ‒ надо будет написать отцу. И ее слова, что она понимает его. Гермиона Грейнджер понимает, почему Драко Малфой должен уметь ставить на место каждого высунувшего свой нос. Нет, не понимает. Она думает, что он делает это ради отца и матери. А он делает это потому, что если не научится, то Малфоев сожрут. Они должны видеть, что Люциус вырастил достойного преемника. Каждый. И почему он выболтал ей про дом, дурацкая картинка в голове, пришедшая так неожиданно и засевшая там? Потому, что хотел. Потому, что даже не удивился, что в ее дурацкой лохматой голове есть что-то похожее. Но смысла в этом не было никакого, потому что скоро их дороги разойдутся и это правильно. Неправильно. Когда они вернулись в свои комнаты, Грейнджер отправилась греться в душ, а Драко сел за письмо родителям. Формулировки должны были быть четкими и создавать впечатление, что Малфой стал не жертвой цепочки событий, а у него был свой расчет. Начало пришлось переписывать несколько раз, но в итоге Драко остался письмом вполне доволен. Хотя от необходимости некоторых фраз ему было  откровенно неприятно, словно они откидывали его куда-то назад, в прошлое. «Отец, мама. Хотел сообщить вам, что в этом году весьма велика вероятность, что Святочный бал Хогвартса может стать публичным мероприятием. Директор Макгонагалл упомянула, что, возможно, на нем будут не только гости из других школ, но и представители Министерства. Может быть, сам Кингсли и кто-то из прессы. Макгонагалл считает, что главная задача первого послевоенного бала ‒ показать, что Хогвартс поддерживает новые цели и задачи волшебного мира. Она считает, что Гриффиндор и Слизерин могут стать символами этих новых целей. Точнее, примирение между нами. Открывать Святочный бал будет, как героиня войны и подруга Гарри Поттера, Гермиона Грейнджер. В качестве ее партнера ‒ и я считаю это крайне полезным ‒ буду я. Сегодня я предложил мисс Грейнджер воспользоваться услугами мистера Швец. Думаю, вы согласитесь со мной, что это весьма уместно. Особенно, если пресса все-таки будет и наши колдографии окажутся в газетах. Министр благоволит Поттеру и его друзьям и, думаю, он бы расстроился, если бы на моем фоне мисс Грейнджер смотрелась бы невыгодно. Мистер Швец выбрал прекрасное платье и подарил его мисс Грейнджер. Что убеждает меня в том, что я поступил верно. Мы столкнулись с Прудсами…» ‒ описав в деталях весь короткий диалог, Драко закончил письмо и запечатал его в конверт. ‒ Хочешь, я отправлю его? ‒ из ванной вышла Гермиона, уже переодевшаяся в другие свитер и брюки. Судя по растрепанности волос, сушила она их бытовым заклинанием быстрой сушки. ‒ Я как раз собиралась отправить письмо родителям хогвартской совой. Могу другой сове дать твое письмо. Успею меньше, чем за полчаса. ‒ Спасибо. Если честно, я тоже хочу в горячий душ, ‒ ответил Драко, не разрешив себе отказываться. Мысль о лезвиях была уже совсем нетерпимой. И все же, наказывая себя ожиданием, Драко заставил себя сначала влезть под теплые струи душа и неспеша помыться. Потом переодеться в чистые вещи, закатать рукава рубашки, расчесать мокрые волосы. И уже потом потянуться к заветному ящику, мечтая о моменте, когда короткая вспышка физической боли затмит боль внутри. Да, он обещал ей, обещал Гермионе. И даже думал, что сдержит слово. ‒ Малфой! ‒ Гермиона с силой заколотила в дверь ванной. Вряд ли бы она стала делать это просто так, так что Драко, поспешно пряча лезвия обратно и опуская рукава, открыл ей. Гермиона выглядела встревоженной. ‒ Когда я отправляла письма, прилетела ваша сова, из Малфой-Мэнора. Она увязалась за мной и мне кажется, что она… встревожена. Может, что-то срочное? Нахмурившись, Драко быстро прошел в гостиную. Сова сидела на спинке стула, нетерпеливо перебирая лапами и взъерошив перья. Драко протянул руку и сова отдала ему письмо. Гермиона открыла окно и сова тут же улетела обратно, даже не выпросив угощение. Драко распечатал конверт и пробежался по строкам, выведенным четким почерком Нарциссы. Прочитанное горьким комом встало в горле. Нет, он понимал, что это может произойти. Но все равно не был готов. Совсем. ‒ Что случилось? ‒ Гермиона встала рядом, но деликатно не смотрела в письмо, которое Малфой все еще держал перед собой. ‒ Отец, ‒ Драко не нашел в себе сил огрызаться и делать вид, что ему не нужно ее внимание. ‒ Ему стало резко хуже. Мама готовит поездку в Румынию. Говорят, там есть пара хороших зельеваров. Может быть, они смогут что-то придумать против последствий… всего, что с ним сделали Волан-де-Морт и Азкабан. Драко сделал несколько медленных вдохов и выдохов, возвращая себе контроль над эмоциями. Получилось плохо ‒ надо было внимательнее слушать уроки Люциуса. ‒ Драко… ‒ сочувствие в голосе Гермионы взрезалось в него как иголки. Хотелось рявкнуть, чтобы она отошла в сторону и не трогала его сейчас. Не видела его слабость. Но это ж Грейнджер, с нее станется и рявкнуть в ответ, если она решила, что Драко Малфой заслуживает ее соболезнований. Может, он правда заслужил? Хоть немного? Драко повернул голову и встретился взглядом с Гермионой. Ему показалось, будто в ее глазах мелькнуло отражение его боли, будто ей правда было не все равно. ‒ В Румынии с драконами работает Чарли, брат Рона. Может, он знает что-то. ‒ И поможет оправданному Пожирателю Смерти? ‒ приподнял бровь Драко. Гермиона поджала губы. ‒ Если я попрошу ‒ поможет. А я попрошу. Драконоведение не самая простая работа, бывают серьезные инциденты и просто лекарями не обойтись. Нужны и хорошие зелья, и… Гермиона осеклась. ‒ Драко, мы с тобой полные идиоты, ‒ сказала она с каким-то удивлением в голосе. ‒ У нас под носом лучший из лучших зельеваров, а мы собираемся в Румынию. Драко решил, что подумает на этим «мы» чуть позже. Потому, что он только что понял, что Гермиона права. ‒ Профессор Снейп. Почему я раньше об этом не подумал, ‒ Драко смял письмо и бросил на стол. ‒ Идем! ‒ Гермиона схватила его за руку и потащила в сторону двери. ‒ До ужина еще есть время, Почти Безголовый Ник должен быть еще в зале, где мы репетируем. Попросим его позвать Снейпа. Драко, не сопротивляясь напору Гермионы, позволил вывести себя в коридор. ‒ Не боишься, что все увидят нас вот так? ‒ спросил он. Пальцы Гермионы продолжали крепко держать его, девушка неслась по коридорам так, что Драко еле поспевал за ней. ‒ Отлично, пусть думают, что Гермиона Грейнджер решила наконец-то дать по голове учебником Драко Малфою, ‒ ответила она. Несколько встретившихся им по дороге к подземельям учеников действительно удивленно смотрели вслед, но Гермиона не обращала на них никакого внимания, а Драко и подавно было плевать. Втайне он надеялся, что вот-вот Потусторона приветственно раззявит им пасть, поглотив их, но в этот раз мир призраков не спешил звать к себе живых. Подземелье встретило привычной прохладой и приглушило звуки их шагов. Гермиона, словно опомнившись, выпустила запястье Драко и его руке моментально стало холодно. ‒ Ну что ж, будем надеяться, что Почти Безголовый Ник здесь, ‒ сказал Драко, открывая дверь в зал. На месте был не только призрак: Минерва Макгонагалл и профессор Слизенорт почти синхронно обернулись в сторону вошедших. Брови Минервы взметнулись вверх. ‒ Сэр Николас, вы не предупредили, что сейчас должны начаться ваши занятия, ‒ выделила она голосом слово предупредили. Почти Безголовый Ник, поднявшись выше, облетел Гермиону и Драко. ‒ А они и не должны. Наша репетиция завтра. ‒ Мы пришли к сэру Николасу с одной просьбой, ‒ начала Гермиона, но Драко перебил ее. ‒ Что случилось, профессор? Опять что-то, связанное с Потустороной? Макгонагалл и Слизенорт переглянулись. ‒ Что ж, полагаю в каком-то смысле их это тоже касается, ‒ кивнул профессор Слизенорт. ‒ Закройте дверь, мистер Малфой, ‒ кивнула Минерва. ‒  Примерно полчаса  назад в больничное крыло поступил ученик пятого курса факультета Когтевран в глубоком обмороке. Его нашел Хагрид, недалеко от своей хижины. К счастью, юноша уже пришел в себя и угрозы для жизни нет. По крайней мере, на первый взгляд. Он рассказал мадам Помфри, что несколько дней назад нашел в библиотеке чьи-то сделанные от руки записи. В них расшифровывалось заклинание, которое якобы позволяет живому человеку попасть в Потусторону. Драко и Гермиона переглянулись. ‒ Не рядом с Запретной секцией? ‒ спросила Гермиона. Минерва слегка нахмурилась. ‒ Откуда вы знаете, мисс Грейнджер? ‒ Если я правильно помню, как раз там можно найти некоторые материалы о мире призраков и Потустороне. Один раз мы… я видела там Викки Гроттгрин с книгами на эту тему. Как раз незадолго до происшествия. Может быть, это ее записи? ‒ Возможно. Они исчезли почти сразу после того, как мистер Топс решил произнести заклинание, на всякий случай уйдя из Хогвартса. ‒ А зачем мистер Топс вообще захотел попасть в Потусторону? ‒ спросил Драко. ‒ Его сестра погибла при обороне Хогвартса. Гортензия Топс, Когтевран, седьмой курс, ‒ ответила Макгонагалл. Ее лицо на несколько мгновений исказила боль, но Минерва быстро взяла себя в руки. ‒ Не сходится, ‒ поняла вдруг Гермиона. ‒ Почему ее записи не исчезли раньше? Как та книга? Она просто растаяла у нас с Драко на глазах. ‒ Заклинание консервации? ‒ неуверенно предположил профессор Слизенорт. ‒ Или эти записи вообще принес кто-то другой, ‒ заметил Драко. ‒ Та же Гортензия. ‒ Сэр Николас сказал, что он пока не встречал призрака с таким именем. Возможно, она вообще не стала призраком, ‒ сказала Минерва. ‒ Но подтвердил, что искусный маг может научиться передавать вещи из Потустороны в реальный мир. Возможно, кто-то вместе с некоторыми учениками Хогвартса решил попробовать найти способ живым проходить в мир призраков. А это очень опасно. ‒ Уважаемая Минерва спрашивала меня, возможно ли каким-то способом ограничить контакты живых и призраков, ‒ сказал сэр Николас. ‒ Я передам профессору Снейпу и профессору Дамблдору, что вы хотите поговорить с ними. Но вряд ли они знают больше, чем знаю я. Призраки слабо подчиняются магии живых. Конечно, можно попробовать запретить призракам пока что общаться с живыми. Но вы должны понимать, что это… то же самое, как запретить искать Выручай-комнату или прятаться под мантией-невидимкой, ‒ тут сэр Николас лукаво улыбнулся. ‒ Вы знаете, что профессор Снейп и профессор Дамблдор живы?! ‒ воскликнула Гермиона. Макгонагалл кивнула. Выражение ее лица было слегка виноватым, будто она проговорилась о том, о чем не собиралась. ‒ Дамблдор появился в моем… своем… нашем кабинете вчера вечером, ‒ непривычно запинаясь ответила она. Гермиона понимала, что говорить о Дамблдоре Минерве все еще больно. ‒ Профессор Снейп пока не откликнулся на мою просьбу поговорить. Но я должна ему. Мы должны. ‒ И все же, что вы будете делать со всей этой ситуацией, леди Минерва? ‒ спросил галантно призрак. У Драко дернулся уголок губ. ‒ То, что нужно было сделать сразу. Перестану относиться к ученикам, многие из которых стояли бок о бок со мной перед Волан-де-Мортом как к маленьким котятам, ‒ решительно сказала ведьма. ‒ Объясню, что, чудовищная потеря, которую многие переживают, не повод пытаться встретиться с призраками родных в призрачном мире. Даже если они слышали, что такой способ есть. Потому, что последствия слишком непредсказуемы. Иначе нам придется просто закрыть на какое-то время Хогвартс. Профессор Дамблдор обещал, что они с профессором Снейпом проведут такой же разговор. Надеюсь, на этом все закончится. Мне не хочется думать, что действительно придется принимать крайние меры. ‒ Да уж, распустить учеников после того, как Хогвартс выстоял в войне будет ударом, ‒ покачал головой Слизенорт. ‒ Кстати, раз уж мы здесь, может быть, покажете ваш прогресс с танцем? Осталось немного времени до Святочного бала, ‒ переключилась на другую тему Макгонагалл. Драко и Гермиона растеряно переглянулись. Почти Безголовый Ник протестующе замахал руками. ‒ Нет-нет-нет! ‒ воскликнул он в волнении! ‒ Могу уверить вас, что мисс Грейнджер и мистер Малфой достигли заметного успеха. Нам осталось внести несколько завершающих штрихов. И тогда мы покажем все, как должно быть. Здесь, в вечерних нарядах, при свете свечей, в той атмосфере, которую, надеюсь, вы сумеете воссоздать и на Святочном балу. ‒ Мы уже подготовили весь план декораций, ‒ с достоинством ответила Минерва. ‒ Что ж. В таком случае напоминаю, что скоро ужин, не опаздывайте. Профессор Слизенорт, попрощавшись, вышел вслед за Макгонагалл. Почти Безголовый Ник взмыл вверх. ‒ Что вы хотели от меня? Вы же не просто так пришли, ‒ спросил призрак, подкручивая ус и поглядывая в сторону одной из стен. Гермионе показалось, что он кого-то ждет. ‒ Я пришел попросить вас передать профессору Снейпу, что мне срочно нужно с ним увидеться, ‒ шагнул вперед Драко. ‒ Мой отец… страдает от последствий регулярных пыток круциатусом. И ряда других заклинаний. Я знаю, что профессор Снейп тоже подвергался им, когда у Волан-де-Морта было плохое настроение. Но никаких последствий у профессора я не замечал. Думаю, он нашел способ с ними справиться. Мне бы… пригодились его знания. Пожалуйста… Сэр Николас окинул Драко внимательным взглядом. ‒ По совокупности того, что я слышал о вашем отце, не могу сказать, что я ему сочувствую. Но вы хороший сын, мистер Малфой. Я разыщу профессора Снейпа и передам ему вашу просьбу. ‒ Спасибо, сэр Николас, ‒ вместо Драко ответила Гермиона, поняв, что призрак ждет их ухода. ‒ Увидимся завтра! Она подтолкнула Драко к двери. ‒ Чего ты застыл? ‒ спросила она, когда они вышли в коридор. Драко перевел на нее слегка удивленный взгляд. ‒ Знаешь, Грейнджер. У меня ведь было достаточно времени, чтобы задуматься над поступками отца. Мотивами. В начале и в конце. И я много чего наслушался в суде. Но не думал, что мне будет так неприятно услышать такое мнение от Почти Безголового Ника. ‒ Ну, мы столько времени провели уже вместе, считай почти подружились. Он неплохой собеседник, особенно когда не приподнимает голову,  ‒ Гермиона почти интуитивно чувствовала, что Драко сейчас не нужно сочувствие. Тот хмыкнул. ‒ Да уж. Когда я увидел это на первом курсе, думал меня стошнит. Ладно, Грейнджер. У нас еще есть время доделать домашнюю работу на понедельник. Идем. Люциус Малфой отложил в сторону письмо, принесенное совой Хогвартса, и с трудом, опершись на трость, поднялся с кресла. Руки его дрожали. Нарцисса, сидевшая в кресле рядом и читавшая через плечо мужа, едва удержалась от того, чтобы не вскочить и не поддержать его под руку. Пока Люциус Малфой мог сам передвигаться, она не хотела унижать его суетливой помощью. ‒ Молодец Драко, ‒ по губам Люциуса скользнула улыбка. ‒ Он правильно понимает, куда дует ветер. Малфой, который открывает знаковый бал с магглорожденной подружкой Гарри Поттера. Идеально. Малфои в игре. Представляю, как теряются в догадках и сплетнях сейчас Прудсы и вся свора, которую они у себя принимают. Одобрили ли Малфои визит к своему личному портному. Что они думают по поводу всего этого. ‒ Мы же одобрили, не так ли? ‒ Нарцисса взяла со столика у кресел чашку из тонкого фарфора и сделала глоток чая. ‒ Мы ни в коем случае не сомневаемся в способности мисс Грейнджер выбрать портного и наряд самостоятельно, но рады, что она приняла предложение Драко в этом вопросе. И что она выше прошлого и также смотрит в будущее? ‒ Безусловно, ‒ Люциус наклонился и, взяв руку Нарциссы, запечатлел на ней нежный поцелуй. ‒ Ты как всегда понимаешь все с полуслова. Не хочешь ли прогуляться в саду перед ужином? ‒ Конечно, ‒ Нарцисса обрадовалась возможности взять мужа под руку и стать ему опорой, не обидев его. ‒ Сицилия давно завала меня на поздний завтрак. Кажется, она общается с Прудс. Думаю, завтра я нанесу ей обещанный визит… слышишь? Еще одна сова. В малую гостиную действительно влетела совушка. Расправив крылья, она спланировала на выставленную Нарциссой руку. К ее лапе была привязана совсем маленькая записка, которую Нарцисса быстро развернула. И, прочтя, передала Люциусу. На ее губах расцвела улыбка. «Отец, мама. Отложите на пару дней поездку в Румынию. Возможно, есть средство помочь отцу. Детали позже. Драко.» Раннее утро воскресного дня было пасмурным и холодным. Драко, чья очередь была спать на диване, высунул руку из-под одеяла и, взяв лежавшую у подушки волшебную палочку, метнул заклинание в камин, поджигая дрова. В дверном проеме появилась Гермиона, кутавшаяся в покрывало. ‒ Я отказываюсь тащиться в гостиную Гриффиндора, ‒ сказала она, поджимая пальцы на холодном полу. Волосы ее со сна были взъерошены больше обычного, а губы слегка припухли. ‒ Пусть думают, что хотят. ‒ Согласен, ‒ Драко сел. Не смотря на то, что на нем была пижамная рубашка, ему все равно пока было прохладно. ‒ Не стой на полу, у тебя ноги замерзнут. Накрой одеялом. Честно говоря, Драко не ожидал, что Гермиона примет его предложение, но она даже не стала раздумывать. Села на диван с другого края и, приподняв одеяло, всунула под него стопы. ‒ Мерлин, Грейнджер! ‒ Драко аж подпрыгнул, когда ледяные пальцы Гермионы случайно коснулись его щиколотки. ‒ Ты что, снеговик? ‒ Ты сам предложил, ‒ на лице Гермионы не было ни капли смущения, а голос звучал весело. Откинув голову на спинку дивана, она посильнее закуталась в покрывало. Драко опустился обратно на подушку. ‒ Как ты живешь с таким кровообращением вообще, ‒ проворчал он. Стопы Гермионы прижались чуть выше и Малфой поблагодарил свое кровообращение, что от холода мысли о том, что Гермиона могла бы скользнуть еще выше, и еще не вызывают у него пока что никакого возбуждения. А еще в этом доверчивом жесте было что-то трогательное, что Драко боялся вспугнуть и маскировал свои эмоции показным недовольством. К счастью, кажется, Гермиона понимала, что его ворчание несерьезно. ‒ На самом деле, я почти не мерзну. Но вот пальцы рук и ног ‒ да, бывает. Я даже к колдомедикам ходила, но они сказали, что магия тут не поможет,  ‒ Гермиона зевнула, прикрыв рот ладонью. ‒ Давно не было такого тихого неторопливого утра. Чтобы разрешить себе никуда не бежать. Если честно, я очень устала просыпаться раньше подъема. ‒ А я привык. В Малфой-Мэноре не принято поздно просыпаться. Когда я приехал в Хогвартс, я удивился, что подъем тут на целых сорок минут позже, ‒ признался вдруг Драко. ‒ Впрочем, последние пару лет наш режим сна сильно сбился… Гермионе не хотелось, чтобы Драко погружался в болезненные воспоминания. Ей было уютно и хорошо здесь и сейчас, ей было плевать на все приличия и условности и, кажется,  Драко тоже. И не хотелось думать ни о чем, ни о каких обязательствах, расхождениях, правилах и о том, что будет после Святочного бала. ‒ Какое оно, утро выходного дня в Малфой-Мэноре, когда все спокойно? ‒ спросила она. Драко повернулся на спину и заложил руки за голову. Гермиона позволила себе не скрываясь разглядывать его лицо, впитывая каждую черточку. ‒ Ты знаешь… хорошее утро, ‒ ответил он честно. ‒ Мы чаще завтракаем в малой гостиной. Там много солнца и света. Мама всегда ставит букет со свежими цветами. Отце читает новости, потом рассказывает маме, что интересного произошло. Нарцисса не одобряет чтение за столом и не любит газеты. Но ради отца она всегда делает исключение. Говорит, что маленькие слабости делают любимых людей только ближе. Ее слабость ‒ классическая поэзия. Особенно когда отец читает вслух. Ты же знаешь, что некоторые поэты-волшебники печатались и в маггловском мире? ‒ Ты серьезно меня об этом спрашиваешь? ‒ изумилась Гермиона. Драко рассмеялся. ‒ Да уж, и впрямь. В общем, я обычно слушаю в пол уха. Просто ем свои любимые тосты с вареньем. И не очень любимую кашу. И стараюсь не есть бекон ‒ не люблю. ‒ Серьезно? А я обожаю яичницу с беконом, ‒ призналась Гермиона. Драко почесал подбородок, где пробивалась щетина. ‒ Отлично. Яичницу я тоже люблю, а бекон готов отдавать тебе, ‒ сказал он так буднично, словно где-то существовал мир, где Драко и Гермиона завтракают вместе, за одним столом. У Гермионы сладко защемило сердце. ‒ В общем, я люблю слушать их неспешные разговоры за завтраком. Никуда не торопиться. Просто быть со своей семьей. Может, звучит очень банально. Но как есть. А какое твое спокойное утро? Гермиона задумалась. ‒ Мои родители оба врачи… это как колдомедики. Только у магглов. Они занятые люди, поэтому день, обычно, расписан по минутам. Кто во сколько встает. Во сколько выходит из дома. Что каждый будет на завтрак. Но зато по вечерам, за столом, раньше каждый рассказывал, как прошел его день. Что было интересного. Мы строили планы на выходные, на праздники. Тоже очень детально и подробно. ‒ Не удивительно, что ты выросла такой организованной, ‒ заметил Драко. Гермиона пожала плечами. ‒ У меня, как ты понимаешь, был совсем маленький круг общения. Я очень удивилась, впервые попав в Нору и узнав, что семья может быть шумной, говорить одновременно, что шапки и перчатки могут лежать, где попало, что можно застегивать куртку на бегу и опаздывать, потому что не хотелось вылезать из-под одеяла. ‒ И как, думаешь, смогла бы ты жить в таком ритме? Гермиона помедлила с ответом. ‒ Не знаю. Мне нравится, когда я понимаю, как пройдет мой день и когда я все успеваю. Но еще мне нравится, когда есть время для того, чтобы просто смеяться. Иногда нужно что-то спонтанное, чтобы понять, что ты живешь по-настоящему. ‒ Согласен. Они замолчали, думая каждый о своем. Потом Гермиона со вздохом выпутала согревшиеся ноги из одеяла. ‒ Пора собираться. Есть хочется. Вчера кусок в горло, если честно, за ужином не лез. ‒ А я бы лучше тут остался, ‒ тоже со вздохом ответил Драко. ‒ Вообще никуда не хочется выходить. Но, боюсь, в этот раз эльфы Хогвартса мне еду в комнату не принесут. Время до обеда Драко и Гермиона провели за репетицией. Драко так и подмывало спросить сэра Николаса, передал ли он просьбу Снейпу, но призрак терпеть не мог, когда ему напоминали о просьбах. Он считал, что это ставит под сомнение его способность сдержать слово. Так что Малфой пообещал себе, что подождет еще день: Почти Безголовый Ник и так был в этот раз не очень доволен рассеянностью Драко и некоторой скованностью Гермионы. Саму Гермиону за обедом ждал приятный сюрприз: друзья уже вернулись из Норы и ждали ее со свертком теплых пирожков от Молли. ‒ Как провели время? ‒ спросила Гермиона, обнимая всех по очереди. ‒ Выслушали от мамы целую лекцию о том, что ты единственная кто понимает пользу тыквы, ‒ вздохнул Рон, пододвигая к себе тарелку. Гарри пихнул его в бок. ‒ Не придумывай. Все прошло прекрасно, все ждут не дождутся, когда ты снова сможешь приезжать в Нору. ‒ Но отдуваться с тыквой ты все равно будешь за всех нас, ‒ Джинни сдула со лба прядь волос. ‒ Понятия не имею, почему мама так любит этот овощ. А как ты провела время? ‒ Мы с Дра… с Малфоем купили платье, ‒ беззаботно ответила Гермиона. И только потом подумала, что, наверное, надо было как-то аккуратнее все сформулировать. Уши Рона покраснели от возмущения. Гарри округлил глаза, а Джинни почему-то спрятала улыбку, наклонив голову ниже над своей тарелкой. ‒ С каких пор ты ходишь с хорьком за покупками?! И почему не со мной? ‒ вполне справедливо возмутился Рон. Гермиона дотянулась до его руки и коротким жестом сжала пальцы. ‒ Не придумывайте себе ничего, ‒ мягко ответила она, поспешно прогоняя из головы воспоминание о том, как Драко смотрел на нее, когда увидел в платье. ‒ Святочный бал уже совсем скоро. А я совсем забыла, что для него нужен наряд. Без Малфоя, за полчаса, хорошее платье не выбрать, так что мне нужно было, чтобы он был рядом. А тащиться целой толпой ‒ честно, мне кажется, это выглядело бы очень странно. К тому же, он старательно прятал лицо под капюшоном мантии, чтобы его не узнали. Рон засопел. Аргументы Гермионы его не убедили, но и ссориться он не хотел. ‒ И что ты выбрала? ‒ спросил Гарри. ‒ Мы с Джинни купили платье еще в начале учебного года. Зеленый шелк, Джинни потрясающе идет! Гарри с нежностью посмотрел на девушку. ‒ Ой, ну хватит, не забывай, что это моя сестра. Иногда меня от ваших «сю-сю-сю» просто тошнит, ‒ закатил глаза Рон и получил тычок в бок на этот раз от Джинни. ‒ Честно говоря, платье мне подарили. Очень красивое, я покажу, когда посылку доставят, ‒ не стала скрывать Гермиона. ‒ Думаю, владелец лавки решил, что если меня увидят в нем на нынешнем Святочном балу, это может принести ему больше клиентов. ‒ Очень предусмотрительно с его стороны, ‒ признал Гарри. ‒ Артур слышал, что Кингсли собирается лично присутствовать, и что несколько репортеров из самых крупных изданий тоже будут приглашены. ‒ А сумочку и туфли тебе тоже подарили? ‒ спросила Джинни. Гермиона махнула рукой. ‒ Нет. Да и не надо. Я трансфигурирую  и своей сумки и туфель то, что подойдет к платью. До конца бала продержится, а больше и не надо. ‒ Узнаю нашу Гермиону, ‒ хмыкнул Рон. ‒ Странно, что ты платье не трансфигурировала. ‒ Рон, ешь молча, ‒ шикнула на него Джинни. ‒ Сказал тоже. Платье на такое событие должно быть настоящим. Выбирать его это тоже часть праздника. Гермиона тихо засмеялась. Она знала, что Рон не хотел ее обидеть: забыть про бал и быстро все трансфигурировать было бы вполне в стиле Гермионы Грейнджер, которая за последний год вообще забыла, зачем нужно что-то, кроме удобной одежды, быстрой еды и места, где можно безопасно закрыть глаза. Но с Драко… с Драко как-то так незаметно выходило, что она вспоминала, что может быть и по-другому. ‒ Еще кое-что случилось, ‒ Гермиона, понизив голос, пересказала все, что они с Драко узнали, встретив Макгонагалл и Слизенорта у сэра Николаса. Только о проблеме Люциуса Малфоя говорить не стала. Гарри, сняв очки, потер глаза и надел очки обратно. ‒ Я слышал недавно на тренировке небольшой спор, ‒ вспомнил он. ‒ Между Марволо и Томпсон. Многие уже в курсе, что мы общаемся с Фредом, что он остался в Хогвартсе… Марволо спрашивал, откуда знать, может быть и другие здесь. Просто пока не показываются. А Томпсон сказала, что это не важно, потому что так только больнее. ‒ Пусть говорит за себя, ‒ проворчал Рон. ‒ Лично у нас с Джинни от родителей целое письмо, которое кто-то из нас должен зачитать Фреду. ‒ Ты тоже думаешь, что кто-то в Хогвартсе хочет попасть в Потусторону, чтобы без препятствий общаться с кем-то из погибших? ‒ спросила Гермиона. Гарри кивнул. ‒ Звучит логично, согласись. И кто-то в Потустороне может искать материалы, которые якобы могут в этом помочь. ‒ Тогда это должен быть сильный маг, который может передавать предметы в реальный мир, как сказал сэр Николас, ‒ напомнила Джинни. ‒ Ну, мне в голову приходят только Снейп и Дамблдор, но это точно не могут быть они, ‒ твердо ответила Гермиона. Рон кивнул. ‒ Угу. Скорее могу представить, как Снейп за ухо тащит провинившегося призрака. «Весь сегодняшний вечер, в наказание, вы будете чистить котлы после зелий», ‒ достаточно похоже изобразил он. Друзья рассмеялись. ‒ Надеюсь, они правда быстро с этим разберутся, ‒ поежилась Джинни. ‒ Очень не хочется опять каких-то пугающих историй. Нам и так всем хватило. ‒ Не бойся. Если понадобится, я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить нас всех, ‒ уверенно сказал Гарри. Джинни сверкнула глазами. ‒ А я не боюсь. Бояться надо тем, кто пытается опять устроить проблемы. Потому, что я хочу спокойной жизни. Для нас всех. ‒ Давайте поговорим о чем-нибудь другом, ‒ предложил Рон. ‒ А то у меня ощущение, что мы вернулись на пару лет назад, когда сидели вот так и обсуждали возможные планы сами знаете кого. Спорить с ним никто не стал, переключившись на безопасную тему предстоящего матча по квиддичу между сборной Ирландии и сборной Бразилии. Потусторона втянула Драко и Гермиону сразу после ужина. Они почти успели дойти до комнат и Драко почти уговорил Гермиону проверить его сочинение на завтра ( не то, чтобы Гермиона всерьез отказывалась, но она считала, что Малфой прекрасно способен справиться с заданием и сам), как мир смазался на несколько секунд и слегка поменял краски. Первое, что они увидели были звездочки, которые парили вокруг. Они танцевали, складывались в созвездия, фигуры и… в бумажные оригами. Драко, не отрывая взгляда, смотрел, как звезды образуют контур листа бумаги, а затем, кружась как светлячки, превращаются в кораблик. Лицо его было непроницаемо, и только на шее быстро-быстро билась жилка. Гермиона коснулась его руки. ‒ Идем, поищем твоих маленьких учеников? Драко молча кивнул. Дети нашли их первыми, не успели они дойти до класса и библиотеки: выбежали из-за угла и с радостным визгом повисли на пошатнувшемся Малфое. Из приоткрытой двери библиотеки выглянул Тео. С легкой улыбкой он проводил взглядом Драко, которого утащили за собой в класс соскучившиеся призраки, и помахал Гермионе. ‒ Привет! Заходи, я рад, что ты здесь, ‒ сказал он честно. ‒ Почти закончил двадцатую главу, кстати. Подбираюсь к финальной битве. ‒ Я тоже соскучилась, ‒ искренне ответила Гермиона, входя в библиотеку и втягивая носом знакомый запах книжных страниц. Тео подошел к своему столу, на котором были разложены бумаги и закрыл какую-то книгу, лежащую поверх. Гермиона разглядела темно-красную обложку, расшитую золотыми нитями. Тео убрал книгу в ящик и снова подошел к Гермионе. ‒ А у нас тут новости не очень, ‒ слегка нахмурившись сказал он. ‒ Ирвин пропал. Не ощущается даже его следа, директор Дамблдор нашел какой-то способ проверять присутствие призраков здесь, в Потустороне.  Ирвина нигде нет. Гермионе показалось, что вокруг стало холоднее. Может, от того, что она очень огорчилась и, пожалуй, даже испугалась от этой новости? Может, Потусторона так отреагировала на ее эмоции? ‒ Как… как это могло случиться? ‒ спросила она. ‒ Когда мы с Драко его видели, Ирвин был полон решимости дождаться возвращения Викки. Тео пожал плечами. Выглядел он расстроенным. ‒ Мы считаем, что он принял решение развоплотиться. Честно говоря, хорошо, что ты снова тут. Сначала история с Ирвином, потом я подумал, что так быстро лишился еще и своего нового друга. Уже думал тихонько прийти в реальный Хогвартс, к тебе. Но Снейп и Дамблдор временно ужесточили правила насчет общения с живыми. Мы слышали, что в Хогвартсе снова кто-то пострадал. Мне жаль. Ничего, что я назвал тебя своим другом? ‒ спохватился Тео, легонько касаясь руки Гермионы. Пальцы его были ледяными. ‒ Ничего, я тоже рада назвать тебя своим другом, ‒ кивнула Гермиона. ‒ Мне нравится писать книгу вместе с тобой. Нравится библиотека здесь, в Потустороне. Я буду скучать по этому всему. Тео пристально посмотрел на нее. ‒ Может, было бы здорово, если бы правда нашлось заклинание, которое позволяет живым попадать в Потусторону? Ну, вроде того, как сработало заклинание леди Утоленн на вас с Малфоем? Гермиона покачала головой. ‒ Нет. Это было бы неправильно. Профессор Дамблдор вообще сказал, что такой эффект от заклинания это чистая случайность. Я очень хотела бы продолжать приходить сюда, видеть тебя, Фреда, Дамблдора, даже Снейпа. И Драко, хоть и не признается в этом, рад сделать что-то хорошее для детей. Но есть вещи, которые нельзя менять и нарушать. Я в это верю твердо. Тео снова коснулся ее руки и кожу обожгло холодом. ‒ Прости. Я не имел ввиду ничего такого, ‒ ответил он примирительно. ‒ Но у нас есть выход. Когда директор Дамблдор снимет запрет, я мог бы приходить в реальную библиотеку Хогвартса. И мы могли бы, если не успеем до Святочного бала, дописать книгу и отредактировать ее вместе. ‒ Можно попробовать, ‒ кивнула Гермиона. Такой вариант делал грядущее расставание чуть менее грустным. ‒ Жаль только, что ты не сможешь пронести ко мне все листы. Придется, видимо, тебе рассказывать словами и мы будем устно вносить какие-то правки. Тео почесал в затылке. ‒ Ну да, я не такой искусный маг, ‒ признал он. И тут же просиял. ‒ Но я смогу попросить директора Дамблдора или профессора Снейпа. Вдруг им под силу переносить предметы из Потустороны в реальный мир? А пока предлагаю вернуться к книге, не теряя времени. Что скажешь? ‒ Скажу, что это отличная идея! ‒ с энтузиазмом ответила Гермиона. Тео пододвинул к столу второй стул и они сели рядом, склонившись над исписанными листами. Драко тем временем корпел над оригами дракона. К своему стыду, он забыл как складывать бумагу на последних шагах, но детей это ни капельки не расстраивало. Они заливались смехом, глядя на получившуюся совсем не драконью морду, сами изображали драконов, размахивая руками и бегая по комнате и совсем не слушали добродушных увещеваний леди Крэм. В тот момент, когда Драко был готов предложить сложить из другого листа бумаги лошадь, дверь в класс отворилась и внутрь бесшумно вошел Снейп. ‒ Профессор! ‒ вскочил на ноги Драко. Дети как ни в чем не бывало продолжали изображать драконов: то ли призрак Снейпа изрядно подобрел после смерти, то ли им еще не довелось побывать на его уроках. ‒ Мистер Малфой, ‒ Снейп, не сводя с Драко нечитаемого взгляда черных глаз сунул руку в карман мантии и достал оттуда небольшой пузырек. ‒ Сэр Николас передал мне вашу просьбу. Я счел возможным облегчить состояние Люциуса. Не буду врать, что ради него. ‒ О, сэр… профессор… спасибо, ‒ Малфой мысленно дал себе подзатыльник за косноязычие. ‒ Только… я не смогу пронести его в реальный мир. Я думал, может быть у вас осталось что-то в ваших запасах или вы поделитесь рецептом… Снейп обвел взглядом класс, задержавшись на оригами. ‒ Я могу пронести. Зелье будет ждать вас в ваших с мисс Грейнджер комнатах. Три капли на пол стакана воды с промежутком в десять часов. Пока не закончится. Этого должно хватить. Снейп снова убрал пузырек в карман и, не попрощавшись, вышел. Когда Гермиона и Драко вернулись из Потустороны уже было время ужина. ‒ Гермиона, я… ‒ Драко не договорил. ‒ Ничего. Идем на ужин, ‒ оборвал он сам себя. ‒ Ты хочешь скорее отправить зелье отцу, ‒ понятливо кивнула Гермиона, которой Драко рассказал про Снейпа сразу же, как его урок с детьми закончился и он вернулся в библиотеку. Он позвал Гермиону так громко, что та аж подпрыгнула. Тео несколько недовольно посмотрел на Драко ‒ они с Гермионой как раз подошли к последней части редактирования написанной им накануне главы ‒ но Малфой проигнорировал его недовольство. Зачем-то вытащив Гермиону из-за стола и встав между ней и Тео, он рассказал им о том, что Снейп приготовил зелье для Люциуса. ‒ Вот, значит профессор Снейп может согласиться принести рукопись книги в реальный мир, чтобы ты могла с ней работать тоже, ‒ обрадовался Тео. ‒ И унести. И принеси. И унести. И так каждый раз. Ой сомневаюсь, ‒ хмыкнула тогда Гермиона. А сейчас она прекрасно понимала, что Драко не сможет спокойно ужинать, зная, что всего один полет совы отделяет его отца от того, чтобы уже начать лечение. ‒ Ты пойдешь со мной в совятню? ‒ спросил Драко немного неуверенно. Гермиона кивнула. ‒ Конечно. Что ты скажешь родителям? Драко ненадолго задумался. ‒ Думаю, без разрешения Снейпа было бы неправильно сообщать о том, что он… тут. Я могу придумать, что обратился к профессору Слизенорту с просьбой помочь посмотреть личные запасы Снейпа. Отец знал, что Снейп сам варит себе зелье. ‒ Но как, гипотетически, вы поняли, что это то самое зелье? ‒ уточнила Гермона недоверчиво. ‒ Люциус не станет принимать абы что, не будучи уверен на сто процентов. Драко нахмурился. ‒ Значит, придется ждать, пока я снова увижу Снейпа и спрошу его разрешения, ‒ разочарованно сказал он. Было видно, что желание как можно быстрее помочь отцу борется в нем с попыткой поступить правильно и по совести. ‒ Пойдем на ужин, Грейнджер. Твои тебя, наверное, заждались. Драко прошел несколько шагов вперед, но Гермиона не двинулась с места. ‒ Никогда не поверю, что профессор Снейп не предусмотрел такой ситуации, ‒ пробормотала она. И развернулась в другую сторону. ‒ Давай все-таки сначала зайдем к нам, ‒ решительно сказала она. Драко приподнял бровь. ‒ К нам? ‒ переспросил он типичным «малфоевским» тоном. Гермиона закатила глаза. ‒ Будешь цепляться к словам? ‒ Нет, ‒ раздраженно буркнул Драко. Он шел позади Гермионы, сверля ей взглядом спину между лопаток. Дурацкая Гермиона Грейнджер. То чуть ли ни на коленках у Тео сидит ‒ зачем он вообще про это думает?! То, вместо того, чтобы бежать скорее встретиться с Поттером и Уиззли беспокоится о зелье. К чему вся эта ее доброта? У них осталось меньше месяца, если проклятая леди Утоленн ничего не напутала. К Святочному балу они будут свободны друг от друга и вернутся к своим жизням. Драко шел, злился и не мог понять, на что он злится: на то, что скоро их с Гермионой связь разорвется или на то, что он вообще про это думает. А, может, на то, что сегодня ему хотелось вытащить ее за руку из библиотеки, встряхнуть за плечи и поцеловать. Зло, сильно, коротко: мое. И-ди-от. Гермиона открыла дверь и шагнула внутрь. Пузырек она увидела сразу. Он стоял на столике, на листе бумаги. В камине был разожжен огонь и отсветы огня играли на стеклянных гранях пузырька, подсвечивая темно-красную жидкость внутри. Было немного жутковато думать, что призрак профессора Снейпа был здесь, да еще так спокойно принес и оставил вещь из Потустороны. Словно смерть и не была какой-то серьезной преградой для силы его магии, и он просто не хотел больше связываться с миром живых. Гермиона впервые подумала, был ли Дамблдор сильнее Снейпа как маг или на его стороне был опыт, возраст, умение плести интригу и огромное количество давно похороненных секретов? Драко подошел к столику и, взяв зелье, прочел надпись, написанную на листке безукоризненным почерком. «Мистер Малфой. Вы можете передать Люциусу мой привет из Посмертия. Думаю, ваш отец оценит, что вы смогли достать меня даже здесь». ‒ Каждый раз, когда я устаю удивляться, происходит что-то еще,  ‒ сказал Драко, передавая листок Гермионе. Та быстро пробежала глазами короткий текст. ‒ Это же хорошо, ‒ ответила она, кладя листок обратно на стол. ‒ Так что, идем в совятню? ‒ Да, только напишу отцу записку, ‒ Драко взял с камина пустой пергамент и, оторвав от него кусочек, сел за стол. Челка упала ему на лоб и он привычным быстрым жестом откинул ее назад рукой. Гермиона проследила взглядом от его длинных тонких пальцев до линии скул и отвернулась. Сердце ее наполняла неуместная нежность. Чтобы отвлечься, она стала перечислять в уме компоненты для составления амортенции. Если бы сейчас она сварила это зелье, чем бы оно пахло? Пшеницей на солнечном лугу? Полумраком подземелья? Яблочным пирогом? Или тем же, чем когда она сварила его в первый раз? Гермионе было страшно об этом думать. ‒ Хочешь я попрошу отца поискать в нашей библиотеке и прислать какие-нибудь редкие книги о Потустороне? ‒ спросил вдруг Драко. ‒ Вся эта история с магией Потустороны, возможностью приносить оттуда предметы и прочее ‒ даже мне теперь любопытна, думаю, тебе тем более. ‒ Очень хочу! ‒ прижала руку к груди Гермиона. Драко кивнул и вернулся к записке. Такой простой, будничный разговор, словно он постоянно что-то приносил ей из семейной библиотеки. ‒ Готово, ‒ Малфой сложил записку, спрятал ее в карман и встал из-за стола. ‒ Тогда идем, ‒ бодро сказала Гермиона, прогоняя от себя неуместное ощущение, словно она идет не в совятню отправить письмо, а на свидание. Драко, как обычно, придержал перед девушкой дверь и вышел следом. Гермиона не видела, что на пару секунд его пальцы зависли над ее плечом, словно он хотел коснуться ее, но так и не решился. Люциус Малфой отодвинул от себя блюдце с кусочком пирога. Сегодня вечером его особенно раздражало все. Свет от камина был слишком ярким. Пирог слишком сладким. Чай ‒ недостаточно крепким. Домовые эльфы ‒ недостаточно проворными. Он даже замахнулся тростью на Пэдди, эльфа, которая, по его мнению, слишком медленно принесла ему чашку, но тут же опустил трость. Не потому, что пожалел. А потому, что слишком заметно дрожала рука, выдавая слабость хозяина. Люциус стиснул пальцы на подлокотниках кресла. Нарцисса, сидевшая в соседнем кресле, была погружена в чтение книги, но Люциус знал, что на самом деле она внимательно следит за ним из-под опущенных ресниц. Он понимал, что жена беспокоится за него, но и ее забота сегодня вечером раздражали его как никогда раньше. Именно поэтому он едва ли обмолвился с ней парой слов: не хотел, чтобы его настроение отразилось на ней всплеском злости, о которой он потом будет очень жалеть. В Малую гостиную влетела крупная сова, сжимающая в клюве сложенный лист бумаги. К ее лапе был крепко привязан пузырек, скорее всего, с наложенными чарами прочности. Нарцисса резко вскинула голову. Сова, сделав круг под потолком, села на спинку кресла Люциуса. ‒ Письмо от Драко? Вечером? Что случилось? ‒ Нарцисса подошла к мужу и встала позади него. Люциус взял листок, отвязал пузырек и сова, недовольно ухнув, улетела обратно, досыпать на своем насесте. Прилагая огромные усилия, чтобы пальцы не дрожали, Люциус развернул письмо. Отец, мама. Профессор Снейп передает привет из мира призраков. Пока что об этом мало кто знает: он остался в Хогвартсе после смерти. Он дал свое согласие рассказать вам об этом, но мне кажется, он хотел бы сам решить, кого еще посвящать в свою жизнь в Потустороне. В любом случае, так получилось, что я узнал о том, что он в Хогвартсе. Заметил его в Подземельях. Профессор Снейп, к моему удивлению и радости, не стал прогонять меня, когда я попросил о помощи. Я рассказал ему о твоем состоянии, отец. Он согласился помочь. Три капли на пол стакана воды с промежутком в десять часов. Пока зелье не закончится. Это должно убрать все последствия заклинаний. Профессор Снейп сказал, что удивлен, что не Гриффиндор, а Слизерин достал его даже после смерти. Буду ждать от вас новостей. P.S. Пришлите, пожалуйста, с совами какие-нибудь редкие книги о призраках и загробной жизни. В библиотеке Хогвартса, в общем доступе, материалов немного. А я, признаюсь честно, был очень впечатлен встречей с профессором Снейпом. Драко. В углу была нарисована тонкой штриховкой змейка. Увидев ее, Нарцисса улыбнулась. Когда-то, когда Драко был совсем маленьким, он одно время любил писать ей записки и оставлять по дому. «Мама, в саду распустились нарциссы». «Мама, а можно мне яблочный пирог». «Мама, мне не нравится новый костюм». В углу он всегда рисовал такую змейку. Видимо, Драко понимал, что появление зелья от мертвого Северуса Снейпа слишком странная и ошарашивающая история, чтобы в нее сразу поверить.  И решил оставить знак, чтобы сразу подтвердить, что письмо действительно написал он. Люциус коснулся подушечкой пальца змейки ‒ он тоже помнил ту затею Драко с записками. ‒ Я пока не готов думать о том, что призрак Северуса бродит теперь по Хогвартсу, ‒ сказал он тихо. Между его бровями залегла морщинка. ‒ Но с чего бы ему помогать мне? Нарцисса положила свою руку на плечо мужа. Сердце ее пело. ‒ Ради Драко, возможно. Северус дал непреложный обет, чтобы защитить его. Может, он решил, что Драко стоит того, чтобы сохранить обоих родителей? Или решил не множить горести. Люциус покачал головой. ‒ Все равно это выглядит очень подозрительно. Акцио, моя волшебная палочка! Когда волшебная палочка легла в руку Малфоя, тот поднес ее к пузырьку и произнес одно из заклинаний на проверку скрытых чар. Над пузырьком взвилась зеленоватая дымка, сложившаяся в портрет Северуса Снейпа. Портрет холодно смотрел на Люциуса. ‒ Я действительно создал это зелье для Драко, ‒ отчеканил портрет и исчез, прежде чем Люциус успел хоть как-то отреагировать. Нарцисса, ни капли не удивившись, едва заметно улыбнулась. ‒ Северус не сомневался, что ты не поверишь. ‒ Он бы тоже не поверил, ‒ Люциус поднес пузырек к глазам и встряхнул его дрожащей рукой. Внутри взвился и тут же осел обратно темный осадок, напоминавший болотную жижу. ‒ Уверен, на вкус это омерзительно, ‒ сдался Люциус. В конце концов, какой у него был выбор?