Немного солнца для Драко Малфоя

Гермиона была уверена, что слухи быстро заполнят Хогвартс, но призраки, повинуясь Дамблдору и Снейпу хранили молчание и все так же не являлись друзьям и родным. Конечно, это не касалось Фреда: он, Джинни, Рон, Гарри, Гермиона и даже Драко собрались поздним вечером перед отбоем в зале, где Драко и Гермиона репетировали танец. Гермиона рассказала обо всем, что произошло, в деталях. Малфой, стоявший чуть поодаль, местами кивал, храня молчание. А Фред, которого распирало любопытство, поделился тем, как случившееся повлияло на призраков Потустороны. Многие были напуганы, кто-то открыто осуждал Тео и сторонился остальных трех призраков. Кто-то наоборот, старался помочь им. Ходили слухи и сплетни, что есть еще призраки, которые мечтают продолжить дело Тео. ‒ Но я думаю это все ерунда, ‒ подытожил Фред. ‒ Дамблдор провел очень проникновенную беседу, собрав всех. А Снейп молчал, но так смотрел… честное слово, лично я не знаю, что страшнее. Подвести Дамблдора, который верит, что Потусторона сможет стать для нас всех настоящим домом, или попасться Снейпу. ‒ Интересно, Дамблдор знал, что в Потустороне не все ладно? Подозревал кого-то? Иначе как он и Снейп узнали, что вам нужна помощь, ‒ задумчиво сказала Джинни. Со стороны Драко послышался легкий смешок. ‒ Иди и попробуй спросить. Рон недовольно зыркнул на Малфоя, но промолчал. ‒ Хочешь, я отправлюсь в Министерство вместе с тобой? ‒ предложил Гарри Гермионе. Та покачала головой. ‒ Не думаю, что тебя пустят. Макгонагалл сказала, что нас будет слушать не только Кингсли, но и кто-то еще из Министерства и Аврората. Думаю, они сами не понимают, что делать со всей этой ситуацией. Да еще раз в ней замешаны Дамблдор и Снейп. Для всех остальных мы с Малфоем отправляемся, чтобы представить Кингсли нашу совместную работу и он решит, создавать ли по ней учебный курс. ‒ Будет смешно, если через пару лет его действительно введут в программу, ‒ пробормотал Рон. На следующее утро, сразу после завтрака, Драко и Гермиона отправились в Хогсимит, с официальным разрешением от Макгонагалл и пропуском от Министерства через каминную сеть, который еще на рассвете принесла сонная сипуха. Гермиона и Драко, одетые в школьную форму и теплые мантии, чувствовали себя так, словно они два младшекурсника, которые явились получить нагоняй. ‒ У меня мурашки от этого места, ‒ признался Драко, пока они, в сопровождении министерского работника шли к Кингсли. Гермиона промолчала. Ее воспоминания о сражении в стенах Министерства снова оживали, заставляя ощущать фантомную боль от заклинания Долохова. Фигуры вставали одна за другой. Живые, погибшие. Цепь событий отматывалась назад, назад, назад… Драко стиснул руку Гермионы и та вздрогнула, приходя в себя. ‒ Ты побледнела, ‒ сказал Малфой, выпуская ее руку. ‒ Не успела толком позавтракать, теперь жалею, ‒ соврала Гермиона. Драко откинул челку со лба. Судя по выражению его лица он ей не поверил, но допытываться не стал. ‒ Думаю, нас вряд ли будут ждать в Хогвартсе раньше вечера. Можем пообедать где-нибудь, когда здесь закончим, ‒ предложил он так легко, словно они с Гермионой частенько забегали куда-нибудь посидеть вдвоем. Впрочем, пообедать не получилось. Вместе с Кингсли опрашивали‒допрашивали их пятеро, заранее предупредив, что содержание разговора не может покидать стен Министерства. Требование было непонятным, не могли же Кингсли и остальные всерьез думать, что Гермиона, как минимум, не поделилась случившимся с Гарри и Роном. Но спорить она не стала, да и Драко вполне устраивало, что Нарцисса и Люциус, хотя бы пока что, останутся в неведении. Малфой-старший медленно, но уверенно шел на поправку благодаря зелью Снейпа, и Драко меньше всего хотел, чтобы любое волнение выбило отца из этого процесса. Им с Гермионой пришлось рассказать все с самого начала, с момента заклинания леди Утоленн. Они по нескольку раз повторяли некоторые диалоги и описания событий, дополняли друг друга, вспоминали малейшие детали, отвечали на бесконечное количество вопросов и, спустя пять часов, чувствовали себя обессиленными. Гермиона с некоторым злорадством отметила, что сцена появления Снейпа и Дамблдора в первый раз и финальная сцена с Тео не оставила равнодушными никого, хоть волшебники и старались сохранять невозмутимость на лицах. Легендарный директор Хогварстса и Пожиратель Смерти, бывший его тайным агентом умудрились не только начать строить настоящее посмертие в Потустороне, но и спасти двух живых учеников. И, если быть совсем честными, поделать с этим ничего не могли ни Министерство, ни Аврорат. Да и стоило ли? Можно было бы поставить мощные амулеты, блокирующие попадание призраков в мир живых на территории Хогвартса. Но их пришлось бы постоянно заряжать, да и как пояснить это всем ученикам? Когда допрашивающие, наконец, покинули кабинет Кингсли, тот устало откинулся в своем кресле и невесело посмотрел на уставших Драко и Гермиону. ‒ Да уж, задачка, ‒ неожиданно честно сказал он. ‒ Формально ничего непоправимого не произошло. Но на деле как я могу быть уверенным в том, что кто-то еще не захочет попробовать провернуть такое. ‒ Никак. Но у вас есть Дамблдор и Снейп, ‒ тут же отозвалась Гермиона. Кингсли потер лоб. ‒ Видимо так. Я собираюсь на днях в Хогвартс, хочу поговорить с ними. При содействии директора Макгонагалл, конечно же. Вы же знаете, что профессору Снейпу посмертно вручили орден? Не знаю, стоит ли мне принести его и передать лично? ‒ Уверен, что профессор Снейп будет польщен, ‒ ответил Драко, изобразив самую благодушную улыбку. Гермиона с удивлением посмотрела на него. Кингсли кивнул. ‒ Что ж, что ж. Думаю, вы можете идти. Не буду вас больше задерживать. Гермиона и Драко с радостью вышли из надоевшего им кабинета и в сопровождении все того же сотрудника вернулись обратно к камину. ‒ У вас есть разрешение трангрессировать отсюда в Хогсмит, Косой переулок, таверну «Темный клевер» и вокзал, ‒ предупредил сотрудник и степенно удалился. ‒ Профессор Снейп будет польщен?! ‒ выпалила Гермиона. Драко слегка наморщил нос. ‒ Считай это моей маленькой местью за пять часов этого ужасного допроса, ‒ не стал скрывать он. ‒ Я знаю, что Снейп когда-то мечтал получить признание за свои заслуги. Но если сейчас он захочет сожрать Кингсли за всю эту историю с посмертным награждением и оправданием ‒ я не против. ‒ Истинный слизеринец, ‒ похлопала Гермиона Драко по плечу. ‒ Возвращаемся в Хогвартс? ‒ А ты хочешь? ‒ вопросом на вопрос ответил Драко. Гермиона на несколько секунд задумалась. ‒ Нет, ‒ честно ответила она. ‒ Мне бы хотелось хоть ненадолго отвлечься от всего. Но, наверное, это невозможно. Драко, казалось, колебался. ‒ Вообще, есть одно место в Косом переулке…‒ неуверенно предложил он, протягивая Гермионе руку. Та без колебаний протянула свою. Они вышли из камина в небольшой гостинице прямо на центральной улице Косого переулка и почти сразу Драко увел ее в узкий боковой переулок, где не было ни души. ‒ Срежем немного, ‒ пояснил он, снова беря за руку и ведя Гермиону за собой. Капюшон упал с его головы назад, открыв светлые волосы падающим редким снежинкам. Морозный воздух, казалось, высветлил кожу Малфоя и у Гермионы на короткое мгновение возникло ощущение, будто ее ведет за собой дух, а не человек. Они вышли на спокойную улочку с редкими прохожими. Магазинчиков здесь было немного, но каждый, в чьих окнах светился свет был нарядно украшен: колокольчиками, ветками, движущимися фигурками, лентами. В самом конце улочки стояло одноэтажное здание, под крышей которого висели… корабли в бутылках. На двери красовался корабельный руль, а на широком подоконнике внутри были расставлены игрушечные снасти, горделивые модели кораблей, фигурки матросов и диорамы на морскую тематику. ‒ Твой любимый магазин? Часто здесь бываешь? ‒ спросила Гермиона, подходя вплотную к витрине. Отражение Драко Малфоя покачало головой. ‒ Ни разу не заходил. Отец не очень поощрял мое увлечение в детстве. Считал, что куда полезнее вызубрить малоизвестное и эффективное заклинание, чем руками собирать «бесполезные игрушки». Но маме он отказать не смог, а она меня всегда поддерживала. Драко провел пальцем по стеклу и витрина отозвалась волнами, прошедшими по ней, будто море взволновалось. Снег и ветер, словно сговорившись, усилились. ‒ Я нашел этот магазинчик в тот месяц, когда был представлен Волан-де-Морту. У меня было немного времени для самостоятельных покупок. Вообще, я шел за учебниками, но задумался и оказался тут, ‒ Малфой показал на небольшой фрегат, раздувший паруса в самом углу витрины. На темной корме золотыми буквами было написано «Черный дракон». ‒ Первое, что я увидел. Драко-дракон, забавно, да? Я тогда подумал еще, что это знак. Я буду сильным как дракон, я выполню все, что от меня ждут. Идиот. ‒ Драко… ‒ Гермиона коснулась его плеча, не зная, что сказать. Драко покачал головой. ‒ Все нормально. Волан-де-Морт мертв, а фрегат все еще здесь. Последний из старой коллекции, все остальное давно раскупили. Я иногда приходил сюда. Просто посмотреть, ни о чем не думая. Несколько минут. Хотел купить, но каждый раз решал, что это будет совсем по-детски. ‒ Может, он все еще тебя ждет? ‒ полушутливо предположила Гермиона. Драко невесело улыбнулся. ‒ Вряд ли. Его однажды купит ребенок, который не будет стоять и воображать, что есть на свете сила, способная спасти его от неминуемого провала и страшного, чудовищного поступка. А я уже вырос. Хочешь горячий шоколад? ‒ Гермиона, слегка растерявшись от резкой перемены темы, кивнула. ‒ Отлично, тут в соседнем переулке есть небольшое и очень уютное кафе. У меня нос замерз, если честно, ‒ Гермионе показалось, что Драко слегка смущается своей внезапной откровенности. Сам Малфой мысленно ругал себя: притащил девушку по холоду пялиться на витрину магазина, ладно бы, если книжного. Держит на ветру, несет какую-то ерунду. Он внимательно следил за Гермионой, но та недовольной не казалась. Задумчиво окинула корабли взглядом, не жаловалась на поднявшийся ветер и искренне обрадовалась действительно уютной обстановке в кафе и уединенному столику в дальнем углу, за невысокой ширмой. Будто это ни капли не походило на странное свидание. Будто все было вполне естественно: она и он прячутся от поднявшейся метели, говорят обо всем, что пришло в голову, греют руки о чашки. Гермиона даже не стала спорить, когда Драко, сверкнув глазами, сказал «убрать ее монеты и не позорить его». Посмотрела на него пристально и буркнула что-то нелепое, вроде «ладно, мы с Гарри, Роном и Джинни тоже иногда платим друг за друга». И, извинившись, вышла из-за стола, прежде чем Драко успел придумать в ответ, почему ему вообще не нравится это сравнение. А вернулась она с коробкой в руках: раскрасневшаяся и вся в снегу, видимо, выбежала как была, без мантии. ‒ Грейнджер, ты так любишь бодроперцовые зелья? ‒ приподнял брови Драко, делая вид, что ему практически все равно. Не садиться же к ней и обнимать, чтобы быстрее согрелась. Хотя хотелось, очень хотелось, иррациональным жестом, вместо того, чтобы предложить накинуть на плечи мантию. Вместо ответа Гермиона пододвинула к нему коробку. ‒ Я попросила дать любую, без красивой упаковки. Я торопилась, ‒ пояснила она. Драко недоверчиво переводил взгляд с нее на коробку и обратно. Ну нет. Не может быть. Не могла же она… ‒ Я считаю, что детские мечты просто обязаны сбываться, ‒ таким же тоном, каким он попросил убрать монеты, сказала Гермиона. Эти интонации Драко уже хорошо выучил: возражать бесполезно. Ведьма испепелит его взглядом и завалит кучей аргументов. Или сначала завалит, а потом испепелит. Да и спорить не хотелось. Какое-то мурашечное предвкушение чуда поднялось в нем, вопреки разуму, который до последнего чеканил в голове голосом отца: «подбери сопли, не ведись, не верь». Драко снял крышку с коробки: фрегат «Черный дракон», бережно обложенный мягкой бумагой, лежал на боку, приспустив паруса для удобства. Никакой магии, обычная забота человеческих рук. ‒ Грейнджер…‒ в горле у Драко пересохло и, кажется, он забыл, как говорить и что вообще нужно сказать. К счастью, Гермиона поняла его без слов. ‒ Я в какой-то момент подумала, что сейчас приду, а ты скажешь что-то малфоевское, вроде «о чем ты думала, Грейнджер, зачем ты это притащила», ‒ призналась она. Драко покачал головой. ‒ Думаешь, я все еще способен на это? Гермиона встретилась с ним взглядом. ‒ Нет, ‒ твердо ответила она. Для Гермионы и Драко Святочный бал начался раньше, чем для остальных: сэр Николас, с полного одобрения Макгонагалл решил, что финальная репетиция должна будет пройти в уже украшенном зале, в праздничных нарядах и с полным соблюдением протокола. Как Драко и Гермиона должны будут зайти, где встать, как перемещаться по залу и в какой точке закончить танец. Уроков в этот день было всего две пары, чтобы дать ученикам время спокойно подготовиться к вечеру, и, идя на репетицию, Драко и Гермиона почти никого не встретили по дороге. ‒ Ладно, ‒ сказал Малфой несколько растеряно, когда они распахнули дверь и Гермиона, не сдержав восхищенного вздоха, замерла на пороге. ‒ Пожалуй, Макгонагалл переплюнула даже мою мать. Это была граница между зимой и весной. Белые скатерти на столах, белые колонны, легкая изморозь на полу, в которой отражались сотни парящих под потолком свечей. Первоцветы и незабудки обвивали колонны, роняли лепестки на скатерти, парили в нескольких сантиметрах над полом. Холод и тепло. Смерть и жизнь. Скорбя о потерях идти вперед. Соединить то, что казалось невозможным. О да. Минерве отлично удалось передать свою идею. И без того сильно переживавшая Грейнджер совсем потерялась, будто из стен родного Хогвартса перенеслась на какой-то чужой праздник. Тушуясь под оценивающим взглядом Макгонагалл она боялась сделать малейшую ошибку. И перед очередным повтором танца Драко тронул ее за плечо. ‒ Грейнджер, относись к этому проще. Мы с тобой в приятной обстановке, в красивой одежде, просто танцуем. Помнишь, что говорил Почти Безголовый Ник? Наш танец это диалог. Не смотри по сторонам. Говори со мной. И прекращай думать, кто что скажет. Гермиона посмотрела на спокойное лицо Драко. Как ни крути, а малфоевское воспитание здесь ему пригодилось. Драко выглядел абсолютно невозмутимым и расслабленным. То ли держал маску, то ли настолько был уверен в себе. ‒ Попробую, ‒ кивнула она, вставая в исходную позицию. ‒ Поговорить с тобой. О чем поговорить, Драко? О том, что я, привыкшая держать все под контролем и имеющая план далеко наперед ничего не могу спланировать про тебя? ‒ Выдохни, Грейнджер. Моя семья тоже спланировала мою жизнь на годы вперед, а что толку? Возможно, их ждет сюрприз. ‒ Сюрприз? ‒ Ну да. А твои планы? Не поменялись? ‒ Возможно. Мне страшно об этом думать. ‒ Польщен, что ты считаешь, что мне ни капли не страшно. Но иногда нужно просто шагнуть вперед, как думаешь? Готова? ‒ К чему? ‒ Шагнуть. Удивить. Преподнести сюрприз. ‒ Готова. Танец закончился. Послышались хлопки в ладоши: Макгонагалл, не скрывая довольной улыбки, аплодировала Драко и Гермионе. ‒ Это было чудесно, ‒ от души сказала она. ‒ Вы двое проделали огромную работу, и вы, сэр Николас! Призрак поклонился. ‒ Если хотите, можем сделать перерыв. Лучшее враг хорошего, как говорится, ‒ предложил он. Гермиона и Малфой, переглянувшись, согласились. Накинув теплые мантии, они, не переодеваясь, вышли на улицу. Словно в честь праздника из-за плотных, серых туч, которые последнюю неделю нависали над Хогвартсом и окрестностями выглянуло солнце. Ночью снова шел снег и теперь вокруг белели свежие высокие сугробы. ‒ Пройдемся? ‒ предложил Драко. Гермиона кивнула, с удовольствием вдыхая холодный, остужающий пылающие щеки воздух. Проходя мимо избушки Хагрида они с Драко помахали великану, который чистил снег вокруг крыльца. Тот, опершись на огромную лопату, помахал им в ответ. ‒ Разве магией не быстрее? ‒ крикнула Гермиона. ‒ Быстрее, но по такой хорошей погоде чего б и руками не поработать, ‒ добродушно прогудел Хагрид. ‒ А правда, что Поттер и Уизли однажды врезались на маггловской штуке в Гремучую иву? ‒ спросил вдруг Малфой. Гермиона улыбнулась. ‒ На машине. Да, правда. Чудом остались живы. А еще однажды Снейп закрыл нас собой от Люпина, когда тот превратился в оборотня. Тоже недалеко от Гремучей ивы. ‒ Я не знал, ‒ тихо ответил Драко. Гермиона бросила на него взгляд. ‒ Мне бы догадаться, что человек, который без колебаний встал перед потерявшим разум оборотнем, не мог на самом деле желать нам смерти. Не мог быть на стороне Волан-де-Морта, ‒ с сожалением сказала она то, что давно ее мучило. Драко покачал головой. ‒ Ты очень умная, Гермиона. Но даже ты не можешь винить себя в том, что не связала детское воспоминание с тем, что случилось потом. Откуда в тебе вообще такая тяга к самокопанию? Гермиона пожала плечами. ‒ Я бы назвала это анализом. Мне всегда хотелось разобраться во всем досконально. ‒ Мне кажется, этой голове надо иногда хоть немного отдыхать, ‒ повернувшись, Драко приставил указательный палец ко лбу Гермионы и та, рассмеявшись, слегка отстранилась. Они прошли еще немного вперед, стараясь не сильно приближаться к границе Запретного леса, и остановились, глядя на замок. Яркое солнце окутывало замок светящимся ореолом, как маяк спокойствия, защиты и тепла. Подул ветер и Гермиона поежилась, плотнее запахнувшись в мантию. ‒ Я очень люблю Хогвартс, ‒ с чувством сказала она. Драко смотрел на нее не отрываясь. ‒ Да, ‒ сказал он каким-то странным тоном. ‒ Я тоже понял, что… люблю. Гермиона повернулась к нему. Волосы Драко, подсвеченные солнечными лучами, слегка растрепались. Снежинки оседали на темно-зеленой, расшитой тонкой золотой нитью ткани сюртука, на темной мантии и несколько ‒ на лице. Гермиона не смогла отказать себе в том, чтобы использовать лишний повод прикоснуться к Драко. ‒ Снег, ‒ шепнула она очевидное, пальцем убирая снежинки. По линии скул, к подбородку, к воротничку рубашки, под которым быстро билась жилка. ‒ Тебе не холодно? ‒ Ничуть, ‒ огнем, который сейчас тек по венам Малфоя можно было растопить снег вокруг. О чем Гермиона вообще говорила? ‒ Надо уже скоро возвращаться, да? Привести себя в порядок. Глупая была идея срываться вот так с репетиции, ‒ неуверенно сказала Гермиона. ‒ Мне даже не верится, что Святочный бал уже наступил. ‒ Почему «глупая»? ‒ спросил Драко тихо. ‒ Ну это все как-то безответственно. Можно было бы отрепетировать еще раз. Да и платье сушить… а вдруг я его порву… ‒ Ты же волшебница, ‒ напомнил Драко, приподнимая бровь. Ему так хотелось, чтобы Гермиона хотя бы на несколько мгновений перестала волноваться о том, как надо. Девушка запнулась. ‒ Да, но все-таки… Хотя согласна, мне не хватало побыть немного вдали от всей этой суеты, я волнуюсь все больше, если честно. К тому же… ‒ Гермиона, жестикулировавшая все сильнее, неловко повернулась и, поскользнувшись, упала в мягкий снег. Мантия распахнулась и складки платья раскинулись на белом снегу как яркие цветы. Драко, потянувшийся было поймать Гермиону, позволил себе потерять равновесие и упасть рядом. Перекатившись, Драко приподнялся на руках и навис над Гермионой, ловя ее слегка испуганный взгляд. ‒ Малфой? ‒ громкий стук ее сердца Драко слышал так же хорошо, как свой собственный. Грохот крови в ушах. Барабанная дробь. Шпага, прочертившая линию на земле: пересеки и назад шага уже не будет. ‒ Разве это все не стоит того, чтобы забыть про свои «должна» и «правильно»? ‒ Спросил Драко, уже не очень понимая, о чем именно спрашивает. ‒ Этот снег, сияние Хогвартса, солнце, тишина вокруг. Мы. Тебе плохо? Со мной, сейчас? Пальцы Гермионы сомкнулись на краях его мантии с обеих сторон от воротничка рубашки. Глаза ее потемнели, став из карих почти черными. ‒ Мне… хорошо, ‒ потянула она Драко легонько на себя. Этого было достаточно. Перехватив ее руки, Драко рывком притянул девушку ближе, садясь вместе с ней и, обхватив ее лицо ладонями поцеловал. И снова. И снова. Кажется, Грейнджер крепко схватила его за плечи. Кажется, ей тоже не хватало дыхания. Их пальцы слепо бродили по коже, чертя дорожки, гладя, осмелев. Кажется, Драко тихо засмеялся, на пару мгновений прервав поцелуй, чтобы набрать воздуха в легкие. Кажется, Гермиона ответила ему улыбкой, а потом он потянулся к этой улыбке и снова накрыл ее губы своими. Не было никаких сил на нежность: руки Гермионы дрожали так же, как его собственные. ‒ Мистер Малфой, мисс Гермиона! ‒ раздался вдали голос. Драко и Гермиона замерли друг напротив друга, тяжело дыша. ‒ Профессор Стебель, ‒ раздраженно зашипел Драко. ‒ Мистер Малфой! Мисс Гермиона! ‒ приближался голос. ‒ Я сейчас заору не хуже мандрагоры, ‒ Драко первым поднялся на ноги и протянул руку Гермионе. Когда профессор Стебель показалась в поле зрения, Гермиона как раз заканчивала отряхивать платье. Если профессор и заметила некоторую растрепанность и взволнованный вид обоих, то не подала виду. Раскрасневшись от быстрого шага, она встала, стараясь отдышаться. ‒ Хагрид сказал, что вы пошли в эту сторону. Директор Макгонагалл просит вас вернуться. Первые репортеры уже прибыли и хотели бы сделать несколько колдографий с вами в спокойной обстановке. ‒ Да, конечно, профессор Стебель, ‒ Гермиона и Драко обменялись быстрыми взглядами и вместе с профессором поспешили обратно к замку, во внутренний двор которого как раз приземлялась большая карета. Шагнувшая из нее первой великанша медленно обвела взглядом всех встречавших. И, заметив в самом дальнем углу двора Хагрида, неловко мявшегося с цветами в руках (профессор Стебель, опознав в них растения из своей оранжереи, протестующе вскрикнула) ‒ радостно улыбнулась. Минерва Макгонагалл могла бы произнести большую и красивую речь, которую, цитатами, растащили бы по всем изданиям. Министерство было бы довольно: даром что Кингсли и в самом деле почтил своим присутствием Святочный бал. Попозировал вместе с Драко и Гермионой репортерам за закрытыми дверьми, а когда с началом праздника двери распахнулись, впуская всех внутрь, даже какое-то время лично приветствовал удивленных учеников и прибывших гостей из других школ. Гарри он и вовсе обнял, опять-таки под бдительными взглядами репортеров. Потом Кингсли спешно отбыл по своим делам, а Магконагалл осталась успокаивать разволновавшихся учеников, которые не могли взять в толк: явление министра это хороший знак или что-то опять стряслось. Минерва вышла в центр зала и гул разговоров почти сразу начал затихать. Она окинула взглядом дружную четверку гриффиндорцев, посмотрела на замершего напротив них Драко в компании Слизеринцев, старательно делающего вид, что ему вовсе не хочется смотреть на Грейнджер и вздохнула. Нет, сил и желания на красивую речь у нее не было. Она хотела сказать правду. ‒ По какой-то странной прихоти мира,  ‒ начала Минерва и вокруг стихли последние шепотки. ‒ Части людей достался великий дар. Быть волшебниками. К сожалению мы упустили тот момент, когда некоторые волшебники начали забывать, что этот дар не зависит от нашей воли. Он не подчиняется происхождению. Власти. Богатству. Крови. Он либо есть, либо нет и изменить этого не может никто. Ведьма обвела взглядом зал. На нее смотрели серьезно, настороженно, удивленно и одобрительно одновременно. Гарри Поттер медленно кивнул, словно она озвучила его собственные мысли. Хотя, почему «словно». Макгонагалл была уверена, что об этом думала далеко не она одна. ‒ Само появление Волан-де-Морта стало следствием того, что мы, наш магический мир, слишком долго позволяли одним делать вид, что они лучше других. Не по праву ума. Усердия. Опыта и знаний. Таланта. Доброго сердца в конце концов. А по праву происхождения. Я не хочу, чтобы кто-то подумал, что сила и родословная это пустой звук, ‒ Минерва бросила успокаивающий взгляд на слизеринцев. ‒ Традиции, поддержка семьи и знание о том, кто мы есть ‒ важны. Сила рода, сохранность родовых заклинаний и старых знаний ‒ бесценны. И я не хочу, чтобы кто-то решил, что теперь у него есть право насмехаться над этим. Но они не делают волшебника лучше или хуже сами по себе. Сильнее или слабее. Традиции рода и крови могут помочь волшебнику, а могут и навредить. Могут быть обращены на пользу, а могут создать предрассудки и условности, которые будут отравлять жизнь столетиями. Мы долгое время были свидетелями вражды среди двух факультетов Хогвартса. И это и наша вина, как преподавателей, в том числе. Мы позволили царить не здоровому духу соперничества, а противопоставлять себя друг другу. С этой минуты, здесь и сейчас, я хочу, чтобы Слизерин и Гриффиндор запомнили и усвоили: вы не враги. Вы не продолжение истории тех людей, которые когда-то решили, что их личная неприязнь или непринятие духа и принципов тех людей, которые учатся на факультете это повод всем тянуть и тянуть сквозь время эту неприязнь через все новых и новых студентов. Вы все знаете имена Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя, ‒ Минерва вскинула руку призывая унять поднявшийся гул. И улыбнулась. ‒ Они проделали огромную работу, чтобы научиться слышать друг друга, понимать и даже доверять. Без этого они не смогли бы открыть наш Святочный бал танцем, который помог поставить уважаемый сэр Николас, ‒ под снова поднявшиеся удивленные и недоверчивые возгласы польщенный призрак проявился рядом с Макгонагалл и поклонился, придерживая голову рукой. Макгонагалл кивнула Драко и Гермионе. ‒ Я рассчитываю, что сотрудничество мисс Грейнджер и мистера Малфоя станет примером для остальных. Хогвартс ‒ дом для всех волшебников. Здесь больше не будет никаких разговоров о том, кто больше или меньше достоин. Вы научитесь видеть и слышать друг друга, а не ваши семьи, происхождение и старые убеждения. Вы и те, кто придет после вас. Иначе однажды мы столкнемся с новым Волан-де-Мортом, ‒ закончила Минерва. После небольшой паузы зал взорвался аплодисментами и Макгонагалл очень надеялась, что хотя бы четверть из них ‒ идет от сердца и потому, что ученики действительно поняли, о чем она говорила. ‒ Там, среди снега… ‒ Да. Драко и Гермиона шагнули друг к другу. Зал, ученики, шепот ‒ все это было не важно. Была красивая музыка, был красивый танец, была радость и легкость от того, как естественно и просто этот танец им давался. Рука в руке как надо и иначе быть и не может. Наслаждение друг другом и движением, похожим почти на полет. Это было красиво. Это было нежно. Это было волшебством другого уровня, которое почувствовали все. И когда Гермиона и Драко остановились, не сводя глаз друг с друга, крики, аплодисменты и даже пара одобрительных свистов (под неодобрительным взглядом Минервы) были совершенно искренни и абсолютно заслуженны. Когда аплодисменты стихли, а репортеры закончили делать очередные колдографии, Гермиону почти сразу оттеснили от Драко друзья. И вот уже звучала новая музыка под гул разговоров, кто-то танцевал, кто-то пил безалкогольный пунш, и, конечно же,  Слизерин окружил Драко с расспросами. В какой-то момент, когда Гермиона бросила взгляд на Драко, тот, устав от бесконечных вопросов, шуток, подколок и даже комплиментов кивнул головой в сторону окна. Мол, я буду рядом, пойду, немного проветрюсь. Гермиона кивнула в ответ. Возвращайся поскорее. Драко еле-еле протиснулся к выходу из зала. Ему было жарко. Ему нужно было выдохнуть и подумать. Внутренний двор был пуст, солнце уже село и зажженные факелы бросали пятно света в центр, оставляя кусты и несколько невысоких деревьев отбрасывать длинные густые тени. Драко принялся мерить шагами двор. Мысли скакали с одного на другое, в груди было жарко и тесно. Как раньше уже не будет и быть не могло. Это было так же очевидно, как и то, что ему было страшно и радостно. Каким-то образом Гермиона Грейнджер забралась в его душу как на диван под теплый плед и решительно отказывалась уходить. Драко с трудом мог представить ее, живущую вместе с ним в Малфой-Мэноре, не мог представить себя без нее и не мог даже вообразить, какой будет реакция его семьи. С другой стороны, даже если Нарцисса и Люциус откажут ему от дома, на его личном счету достаточно средств. Да и кто знает, вдруг шутка про преподавание в Хогвартсе имеет смысл и Драко Малфой найдет себе ‒ о, Мерлин! ‒ оплачиваемое занятие по душе? Думать про это было одновременно и смешно, и волнительно: кто сказал, что он не может перевернуть основы и принципы рода Малфой? Драко нервным движением взъерошил волосы. Надо расставить все по местам прямо сейчас. Малфои свое не отдают, а Гермиона его и чем быстрее все об этом узнают, тем лучше. У него хватит сил заткнуть всех недовольных, пусть это будет хоть Поттер, хоть Уизли, хоть весь факультет Слизерина. «Драко Малфой, я самостоятельный человек, а не чья-то вещь и не надо вести себя так, словно меня нужно утащить в пещеру как какой-то невоспитанный дракон!» ‒ так явно услышал голос Гермионы в голове Драко, что невольно улыбнулся. Малфой шлепнул рукой по стволу дерева, решаясь вернуться в зал и увести Гермиону на разговор прямо сейчас. С ветки вспорхнула недовольная сонная птица, а со стороны выхода послышались знакомые голоса. Рон и Гермиона. ‒… тоже не мешало бы проветриться. Ужасно шумно и душно, ‒ говорил Рон, приближаясь. Гермиона что-то неразборчиво ответила. Они приблизились, не замечая скрытого в тени Драко и остановились. Гермиона оглянулась по сторонам. ‒ У Макгонагалл получилась очень страшная речь, ‒ сказал Рон тихо и как-то грустно. ‒ Правильная, хорошая, но страшная. Я сразу вспомнил… через что мы прошли. И многие вспомнили. Видела, как менялись лица? А как на вас с Малфоем смотрели, честное слово, я думал, некоторые лопнут от удивления и возмущения! ‒ Он должен быть где-то недалеко, ‒ невпопад ответила Гермиона, снова оглядываясь. Драко уже хотел было шагнуть вперед, выходя из тени, когда заданный Роном вопрос заставил его остановиться и замереть, прислушиваясь. ‒ Гермиона, я хотел спросить…‒ Уизли замялся. Оттянув пальцем воротник-бабочку он тяжело вздохнул и Гермиона, улыбнувшись, помогла ему расстегнуть его и снять. ‒ Спасибо. Весь вечер мечтаю избавиться от этой штуки, ‒ с облегчением признался Рон. ‒ Но как снять хотел, так постоянно ловил на себе суровый взгляд Макгонагалл. Б-р-р. ‒ Я не думаю, что профессор Макгонагалл вычла бы десять баллов у Гриффиндора за снятый галстук-бабочку, ‒ со смешком ответила Гермиона. Рон хмыкнул. ‒ А за мятую рубашку? «Мистер Узли, бал только начался, а вы выглядите так, словно вас тролль пожевал! Вы можете привести себя в порядок?». И колдосъемка эта… ‒ Да брось, Рон. Всего-то пара колдографий ‒ и те с разрешения Макгонагалл, ‒ похлопала его по руке Грейнджер. ‒ Зато как рады будут Молли и Артур видеть тебя на первой полосе. ‒ Ну не знаю… ‒ Рон снова замялся. ‒ Послушай. А ты ведь думала про… ну… как дальше будет? С нами? Мы… семья… будущее, дети у… у нас? ‒ выпалил вдруг он. У Драко почему-то засосало под ложечкой. «Нет никаких вас. Странно, что ты этого еще не понял», ‒ подумал он с долей злорадства. ‒ Семья? Да…конечно, ‒ несколько растеряно ответила Гермиона. ‒ Ну, ты же знаешь, у меня большие планы на работу. Но, конечно, и про семью я тоже думала. Для меня это тоже очень важно. ‒ А… хорошо… Здорово, что ты тоже про это думаешь. Ну… просто последнее время мы никак не могли толком поговорить. Из-за того, что ты постоянно должна быть с Малфоем, ‒ Драко плохо слышал, что Рон сказал дальше и что ответила Гермиона. В ушах у него шумело. Ему даже пришлось облокотиться плечом о дерево, чтобы вернуть себе равновесие. ‒ Рон, Гермиона, мы вас потеряли! ‒ веселые громкие голоса Джинни и Гарри вернули Малфоя к реальности. Бесшумно сделав шаг назад, Драко обогнул ствол дерева, прячась за ним. Еще не хватало, чтобы параноидально-внимательный Поттер сейчас его заметил. Он не вслушивался в разговор, который, впрочем, стал быстро отдаляться. Ему показалось, что Гермиона назвала его имя, но это было уже неважно. Разве так бывает, чтобы за такой короткий срок все стало неважно? Драко прислонился затылком к гладкой коре. Бывает. Когда слышишь шипящий голос, который перечеркивает твое будущее, ставя заранее невыполнимую задачу. Когда видишь отца на коротком свидании в Азкабане и не знаешь, вернется ли он домой. И хочется, чтобы бледная как смерть Нарцисса перестала сжимать твою руку так сильно. Или когда человек, ради которого ты только что был готов перевернуть весь свой привычный мир  спокойно отвечает, что конечно же воображала себе семью с этим рыжим. Гермиона Грейнджер не могла быть такой двуличной, нет. В это Малфой все равно не верил. Но слабости есть у каждого. Может быть, возможность на какое-то время перестать быть такой правильной оказалась ее слабостью? В конце концов, после поцелуев они не успели ничего друг другу сказать. Может, она собиралась стукнуть его, с нее станется… Проорался он недалеко от поля для квиддича. Сорвал себе горло, закашлялся и, зачерпнув снег, умыл себе лицо, резко вздохнув от холода. ‒ Ладно, ‒ сказал Драко, глядя в темное, усеянное звездами небо. ‒ Не буду врать, я же тоже неплохо провел эти странные недели. Могло быть намного хуже. Снейп учил Драко окклюменции по просьбе Нарциссы. Не слишком успешно, и успел дать не так много уроков, но этого хватило, чтобы суметь загнать острое чувство боли, унижения и потери вглубь сознания. Они никуда не делись, но дышать стало намного легче. Теперь пора было вспомнить уроки отца: выпрямить спину, надеть маску холодного высокомерия на лицо и вернуть себе чувство собственного достоинства. И только идя обратно к Хогвартсу Драко понял, что был далеко от Гермионы больше, чем полчаса. Значит, действие заклинания закончилось. Гермиона ждала его в холле, нервно вышагивая туда-сюда. Почему она решила, что он пройдет именно здесь? Бал еще не закончился, до Малфоя доносились звуки музыки,  и холл был пуст. Гермиона куталась в мантию ‒ искала его на улице? И потеряла по дороге будущего мужа, раз торчит тут одна? Впрочем, уже неважно. Заметив, что Драко вошел в дверь, она встрепенулась и быстро подошла к нему. Выражение облегчения на лице девушки сменилось тревогой, когда она увидела спокойный, отстраненный взгляд Малфоя. Рука, которую она протянула, чтобы коснуться его, зависла на пол пути. ‒ Драко, где ты… ‒ Заклинания больше нет, мы не связаны друг с другом, ‒ сказал он, стараясь не замечать волнения и смятения на лице Гермионы. Конечно она волнуется. После разговора о своем с Уизли будущем и детишках. Странно, что тот прям сразу кольцо из кармана не достал. Мямлил что-то невнятное. ‒ Откуда ты знаешь, что его нет? Я выходила искать тебя, ты пропал почти на час. Что случилось? Драко развел руками. ‒ Я задумался. Видимо устал за все это время подготовки и от сегодняшней… суеты.  Дошел до поля для квиддича, погулял там. И вдруг понял, что… все в порядке и мне не надо срочно бежать и искать тебя. Странное чувство, если честно. ‒ Я ждала тебя. ‒ Гермиона вгляделась в лицо Драко. ‒ Можно больше не ждать, ‒ как-то наигранно прозвучало. Люциус был бы недоволен. Сохраняй спокойствие, Драко. Сохраняй контроль. Щеки Гермионы слегка покраснели. ‒ Что это значит? ‒ голос ее чуть дрогнул и Гермиона расправила плечи, словно придавая себе уверенности. Мантия слегка распахнулась и лиф платья сверкнул бусинами в приглушенном свете факелов. Выбившиеся из прически локоны рассыпались по плечам, а глаза девушки подозрительно блестели. Драко сжал руки в кулаки, подавляя дурацкий порыв обнять ее, эту никчемную всколыхнувшуюся в нем нежность. ‒ Это значит, что можем вернуться к своей обычной жизни, ‒ вполне дружелюбно ответил он. Это дружелюбие и сбило Гермиону с толку. Превратись Драко Малфой обратно в свою злобную прежнюю версию она бы заподозрила в этом защитную реакцию и спросила бы прямо, что не так. Но Драко был вежлив, держался с ней как с хорошим приятелем и был пугающе чужим. Словно прекратившееся действие заклинания отменило все, что успело с ними… случиться. ‒ Я не понимаю, ‒ удивительное признание из уст Гермионы Грейнджер. Драко слегка улыбнулся. Не касайся ее. Пора уходить. Ты не будешь ее другом, ее тенью, слизеринской ручной змеей. ‒ Минус пять очков Гриффиндору, ‒ даже подшутил он. ‒ Гермиона, мы же оба ожидали, что заклинание исчезнет как раз к Святочному балу. Мы можем вернуться к своим жизням. Ты снова станешь прежней частью Гриффиндора, воплотишь в жизнь свои планы. А я, как уже говорил раньше, буду следовать тому плану, который поможет моей семье. Гермиона скривила губы, делая шаг назад. ‒ Правильные связи, правильные люди, правильная семья? ‒ каким-то странно высоким голосом спросила она. Драко кивнул. ‒ Наконец-то я смогу спать почти на час больше, а не прибегать в гостиную Слизерина, делая вид, что только что проснулся, ‒ веселым тоном сказал он. Дружелюбный Драко Малфой. Не ее Драко Малфой, но больше и не враг. Человек, для которого все так легко и быстро закончилось. Гермиона Грейнджер умела держать удар. Пауза длилась секунд пять, не больше. Потом она кивнула и тоже улыбнулась. ‒ Это было интересное время. Но ты прав, лишний час сна это прекрасно. Хороших тебе каникул, Драко. ‒ И тебе, Гермиона. Мне правда понравились наши с тобой споры и разговоры о книгах, ‒ ответил Драко. Зачем он это добавил, он не знал. Просто хотелось, чтобы она знала. Гермиона еще несколько секунд смотрела на него. А потом ушла, ни разу не обернувшись.