Чтоб тебя, Холландер!

Шейн сидит на кровати, чуть раздвинув ноги. Белый халат сползает с могучих плеч, кокетливо обнажая оливковую кожу. В тусклом свете ночника она мерцает нагретым полуденным Солнцем янтарём. Её бархатистость пробуждает неодолимое желание заклеймить смачным засосом или несдержанным укусом. И языком почувствовать мягкость... Шейн молчит. На языке крутится так много важных слов, но все они кажутся бессмысленными. Не могут передать ту бурю, взметнувшуюся в душе. Смятение, охватившее сердце. — Шейн… Шейн медленно поднимает голову. Его потемневший взгляд замирает, завороженный синим пламенем в чужих-родных глазах. Чёрный халат падает на пол, открывая взору сияющую лунной белизной кожу. Плечи расслаблены, движения легки и неспешны. Каждый мягкий вдох Альфы отдаётся в теле Омеги томной ленцой. Илья опускается на колени, небрежно вклиниваясь меж влажных бёдер Шейна. Прижимает их к своим бокам, распахивая полы халата. Смотрит в глаза с лукавой хитрецой, острым взглядом, кажется, раскрывая все мысли и желания. — Расслабься… Приказ. Шейн делает глубокий вздох в попытке унять дрожь. Но каждая клетка звенит от напряжения. Илья улыбается. Он знает: Шейн хочет что-то сказать. Что-то очень-очень важное. Но никак не может справиться с волнением. Расслабиться. Доверить ему заветные слова… Альфа не торопит. Окутывает ощущением безопасности. Даёт понять своему Омеге:

«Я слышу тебя… Я жду тебя… Не спеши…»

Шейн молчит. Но иногда слова не нужны. Он тянется к Илье, обнимая руками шею. Касается его приоткрытых губ дрожащим поцелуем, ощущая, как всё внутри сжимается от пугливого счастья. Чувствует, как жжёт губы ответный поцелуй — властный, чувственный до замирания сердца. И плывёт, плывёт на тихих волнах бесконечного покоя, немного задыхаясь от тонкой горчинки тревоги в любимом запахе моря. Илья дразнит ускользающими ласками. Лижет кожу невесомыми мазками, заставляя выгибаться навстречу и жалобно скулить. Кружит языком вокруг вздёрнутых сосков, нежно поглаживая. А потом прихватывает зубами и посасывает с яростным причмокиванием, вырывая из груди хриплый вскрик. Бережными прикосновениями обласкивает напряжённый живот, подмечая… особенную мягкость кожи… Шейну душно. Он рывком сбрасывает халат и шире разводит ноги. Полулежит, опираясь на локти, и жадно наблюдает за Ильёй из-под трепещущих ресниц. Чувствует, как туже скручивается всё внутри, пульсируя горячими всплесками. Илья прячет руки за спину. Глядит на Шейна шальным взглядом, усмехаясь уголками припухших губ. Медленно наклоняется, щекоча своими русыми кудрями вспотевшую кожу. Ласково мажет кончиком расслабленного языка по набухшей головке, слизывая прозрачную каплю. Осторожно, с наслаждением скользит губами по дёргающемуся стволу, постепенно погружая его в рот. Прикрывает глаза и с урчанием посасывает, дразня вибрацией горящую кожу. Слушает громкое хныканье и сосёт интенсивнее, двигая головой в унисон сдавленными выдохам. Пальцы Шейна путаются в волосах Ильи. Парень давит на затылок, желая толкнуться поглубже. Он вскидывает бёдра и стонет, теперь больно сжимая в кулаке рассыпающиеся пряди. Хочет притянуть к себе и нежно поцеловать, извиняясь за звериный порыв. Но может лишь хватать ртом густой воздух и жалостливо мычать… Альфа всегда вытворяет с ним что-то такое… Тело перестаёт слушаться. А мысли заняты мечтами о губах, что своими нежными касаниями заставляют парить… Шустрый язык голодно вылизывает поджавшиеся яички. Кожу холодит короткий смешок: — Кончишь на моём языке, детка… Ладони слегка оттопыривают в разные стороны упругие половинки, массируя их. Илья скользит мокрым мазком до копчика, ощущая пробегающие по телу Шейна мурашки. Кончиком тревожит сморщенную кожу, побуждая расслабиться. Аккуратно вторгается, обжигая тугие стенки. Обводит напряжённым языком хлюпающий вход и снова проникает в него, наращивая темп. Взвинчивается, растягивает, преодолевая сопротивление. С пошлым звуком всасывает кожицу и опять дразнит, опаляя трясущееся тело сладко-мучительным удовольствием. Порыкивая от возбуждения и захлёбываясь в холодящем запахе мяты. — Ильяяя… Шейн мечется по постели. Хочет прекратить пытку. И мечтает, чтобы она никогда не кончалась. Он на волоске. Бездна манит в своё тёплое забытье. Но его держит на плаву грозное море. А под ногами — прелая земля… — Кончай, детка… Шёпот — низкий, хриплый, нежный. Шейн кончает, выгнувшись до хруста и звёздочек перед глазами. Пачкает губы Ильи и смотрит, как тот облизывает их, снова вкушая терпкость его наслаждения. Тихо. Шейн лежит на груди Ильи. Чувствует на себе его изучающий взгляд. Несказанное витает в воздухе… Шейн тяжело сглатывает. Поднимает голову и долго смотрит в голубые глаза Альфы, видя в них любовь и лёгкое непонимание. Выпаливает как на духу: — Ты станешь папой, Розанов! — и крепко-крепко зажмуривается от страха. Минутная пауза давит… — Чтоб тебя, Холландер! — слышит он чувственный возглас. И губы жжёт любимого поцелуй, пропитанный слезой... Слезой величайшей радости и безмерного счастья…