Балконные войны

Пятница, два часа ночи. Время, когда Пак Чимин обычно находил свое самое глубокое утешение во сне, свернувшись калачиком под тяжелым пуховым одеялом. Но сегодня сон был непозволительной роскошью. Низкочастотный бас вибрировал прямо в перекрытиях потолка, отдаваясь тупой болью в висках. Квартира этажом выше пульсировала в ритме дешевого техно. Смех, топот десятков ног, звон бьющегося стекла — звуки вечеринки просачивались сквозь бетон, безжалостно уничтожая ту хрупкую тишину, которую Чимин так бережно охранял на своей территории. Он проворочался в постели еще полчаса, сжимая челюсти до скрипа зубов. Головная боль расцветала за глазами ослепительными вспышками. В конце концов, отбросив одеяло, он сел на краю кровати. Внутри закипала смесь усталости и отчаяния. Он не мог просто лежать и терпеть. Накинув поверх шелковой пижамы свой любимый длинный кардиган, Чимин сунул ноги в мягкие тапочки и вышел в коридор. Его руки мелко дрожали от недосыпа и нервного напряжения, но он упрямо направился к лестничной клетке. Поднявшись на пятый этаж, он оказался перед массивной дверью, из-за которой музыка била так, что дрожали стены. Чимин глубоко вдохнул, пытаясь придать себе уверенности, и нажал на кнопку звонка. Ничего. Он нажал еще раз, удерживая кнопку дольше. Затем сжал ладонь в кулак и настойчиво постучал. Дверь распахнулась с такой резкостью, что Чимин инстинктивно сделал шаг назад. На пороге стоял высокий, нетрезвый парень с покрасневшим лицом и сальным блеском в глазах. В нос немедленно ударил тошнотворный запах перегара, дешевого пива и сладкого вейпа. За спиной парня мелькали фигуры, музыка теперь оглушала. — Чего надо? — грубо бросил незнакомец, облокачиваясь о дверной косяк и мутным взглядом сканируя Чимина с ног до головы. Его губы скривились в сальной, неприятной усмешке. — Мы пиццу не заказывали, сладкий. Чимин выпрямил спину, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал твердо. — Уже третий час ночи. Вы нарушаете закон о тишине. Пожалуйста, убавьте музыку, люди пытаются спать. Парень хохотнул, отталкиваясь от косяка и делая шаг вперед, прямо в личное пространство Чимина. Разница в габаритах была не в пользу Пака, и этот пьяный ублюдок явно это понимал. — А то что? — незнакомец наклонился ближе, обдавая Чимина кислым дыханием. — Полицию вызовешь, принцесса? Иди к себе и накройся подушкой, если ушки болят. Мы только начали. Он протянул руку и бесцеремонно дернул Чимина за край кардигана. Жест был унизительным, демонстрирующим абсолютную безнаказанность. Чимин задохнулся от возмущения и страха. Старые триггеры, связанные с чужой агрессией и собственным бессилием, ледяной волной окатили его с ног до головы. Он попытался вырвать ткань из чужих пальцев, но парень лишь крепче сжал кулак, притягивая его к себе. — Отпустите, — голос Чимина предательски дрогнул. Он ненавидел себя за эту слабость. За то, что его тело каменело вместо того, чтобы дать отпор. — А то расплачешься? — пьяно оскалился сосед сверху. — Он сказал — отпусти. Слова упали в пространство лестничной клетки, как тяжелые бетонные блоки. Голос был негромким, но в нем звучала такая первобытная, леденящая кровь угроза, что музыка за дверью, казалось, стала тише. Пьяный парень замер, его глаза расширились. Чимин резко обернулся, едва не задохнувшись от облегчения и нового, совершенно иного вида паники. На верхних ступенях лестницы стоял Чон Чонгук. Он выглядел так, словно его только что оторвали от тренировки или сна. На нем были лишь низко сидящие серые спортивные штаны. Босиком. Широкая, массивная грудная клетка тяжело вздымалась, обнажая безупречный рельеф мышц. Тусклый свет подъездной лампы играл на кубиках пресса и густой вязи черных татуировок, покрывающих его правую руку и плечо. Но самым страшным было его лицо. В темных глазах Чонгука не было ни капли человеческого тепла — только холодная, расчетливая ярость хищника, который увидел, как чужак трогает то, что принадлежит ему. Чонгук медленно преодолел оставшиеся ступени. Каждое его движение источало смертельную опасность. Пьяный парень инстинктивно разжал пальцы, выпуская кардиган Чимина, и отступил на шаг назад, вжимаясь в дверной проем. Чонгук прошел мимо Чимина так близко, что тот почувствовал жар его тела. Он остановился прямо перед соседом сверху. Чонгук был выше, шире и излучал ауру абсолютного, подавляющего превосходства. Настоящий альфа, не нуждающийся в крике, чтобы доказать свою власть. — М-мужик, мы просто... — начал блеять парень, растеряв всю свою спесь под этим тяжелым взглядом. Чонгук не дал ему договорить. Его рука с пугающей скоростью взметнулась вверх. Он не ударил его. Он просто положил свою огромную, тяжелую ладонь на шею парня, слегка сжав пальцы — ровно настолько, чтобы перекрыть кислород и дать понять, что одно движение, и кадык будет сломан. — Выключаешь музыку. Извиняешься. И чтобы до утра я не слышал даже того, как вы дышите, — голос Чонгука был тихим, ровным, вибрирующим от сдерживаемой агрессии. — Я понятно объяснил? Парень судорожно, мелко закивал, его глаза выпучились от страха. Чонгук брезгливо разжал пальцы, отталкивая его вглубь квартиры. — Из... извините, — пискнул парень, бросив затравленный взгляд на Чимина, и поспешно захлопнул дверь. Секунду спустя оглушающий бас оборвался. Наступила звенящая, мертвая тишина. Чимин стоял, прижавшись спиной к прохладной стене лестничной клетки. Его колотила крупная дрожь — то ли от выброса адреналина, то ли от пережитого унижения. Он сжал ткань кардигана на груди, пытаясь успокоить дыхание. Чонгук медленно повернулся к нему. Ярость в его глазах еще не угасла, и теперь этот тяжелый, темный взгляд был сфокусирован на Чимине. Без единого слова Чонгук подошел к нему. Его грубая, горячая ладонь обхватила тонкое запястье Чимина — не грубо, но с собственнической твердостью, не допускающей возражений. От этого контраста — стальной хватки Чонгука и его собственной хрупкости — у Чимина перехватило дыхание. Чонгук потянул его за собой вниз по лестнице. Чимин покорно следовал за ним, не смея произнести ни слова. Он смотрел на широкую, напряженную спину соседа, на игру мышц под лопатками, и его затапливал сложный, противоречивый коктейль эмоций. Ему было невыносимо стыдно за то, что он оказался таким беспомощным. За то, что позволил какому-то пьяному идиоту унизить себя. Но в то же время, глядя на руку Чонгука, уверенно сжимающую его запястье, Чимин чувствовал нечто пугающее. Защищенность. Глубокую, архаичную защищенность, от которой тянуло внизу живота. Они спустились на свой этаж. Чонгук довел его до самой двери в квартиру и только там разжал пальцы. Фантомное тепло его ладони тут же начало остывать на коже Чимина. Чимин опустил голову, не в силах посмотреть ему в глаза. Волосы упали на лицо, скрывая пылающие щеки. — Спасибо, — прошептал он, чувствуя себя невероятно жалким. Чонгук не ушел. Он шагнул ближе, нарушая все мыслимые границы личного пространства. Он встал так близко, что Чимин мог чувствовать запах его кожи — терпкий пот, смешанный с табаком и мускусом. — Если не можешь перегрызть глотку, — низкий голос Чонгука зазвучал прямо над ухом Чимина, заставив того вздрогнуть, — не показывай зубы, Пак Чимин. Чимин резко вскинул голову. В глазах Чонгука не было жалости или сочувствия. Там было мрачное, почти злое предупреждение. Чонгук поднял руку. Чимин замер, ожидая чего угодно, но пальцы Чонгука лишь мимолетно, почти обжигающе коснулись его щеки, убирая упавшую прядь волос. Жест был настолько нежным на фоне его сурового вида, что у Чимина перехватило горло. — Иди спать, — тихо скомандовал Чонгук. Он развернулся и скрылся за своей дверью. Чимин вошел в свою квартиру, закрыл за собой замок и сполз по двери на пол. В квартире царила идеальная, абсолютная тишина. Но внутри Чимина всё кричало. Он прижал ладонь к щеке, где секунду назад были грубые пальцы Чонгука, и закрыл глаза. Чонгук показал ему, кто здесь обладает реальной властью. И самое страшное было то, что Чимину до дрожи в коленях нравилось находиться под её защитой.