Стратегия реки/강의 전략

      Кан сидел на кровати, уставившись в стену. Тело болело после недели на ногах и такого количества драк, но боль была привычной. Он почти не чувствовал её.       В голове крутилась одна мысль:       Сейчас придёт Чивон.       Он помнил эту ночь. Знал, что сейчас в коридоре послышатся шаги, потом тихий стук и знакомый хромой силуэт появится на пороге с подносом еды и добрыми, уставшими глазами.       Так и случилось, точно в такой же последовательности. В дверь робко постучали:        — Можно войти? Я принёс поесть... Кан подскочил с кровати, сам не зная чему радуется, распахнул дверь.       На пороге стоял Чивон. Пусть без одной ноги и руки, но зато живой. С подносом еды в руках, с добрыми, немного испуганными глазами.        — Я... я принёс тебе...       Кан смотрел на него и не знал, что сказать, что сделать. В горле стоял ком. Хотелось рвануть к нему, обнять крепко крепко, но Кан сдержал этот порыв. В конце концов, в прошлой жизни ему отрубили пальцы лишь за то, что он принес Кану поесть, а если их увидят обнимающимся, то им вообще крышка.        «Чивон… ты даже представить себе не можешь, что я сделал с тобой в прошлый раз… Но этого не повторится!»        Кан шагнул вперёд. Осторожно, словно боялся спугнуть привидение, взял поднос из его рук и поставил на пол. Потом снова взглянул на Чивона, не в силах поверить собственным глазам.        — Спасибо, — сказал Кан, которого буквально распирало от радости. — Ты такой добрый.       Чивон растерянно моргнул.       — Я... я просто приношу еду новеньким.       Кан улыбнулся, жадно осматривая Чивона, но стараясь не подавать виду, и вдруг нахмурился, подталкивая парня обратно к двери:        — Уходи.       — Что?       — Уходи, — повторил Кан уже громче и настойчивее толкая Чивона. Тот едва удержался на одной ноге. — Быстро. Пока никто не заметил.       Чивон смотрел на него, не понимая.       — Но я только что...       — Если император узнает, что ты приходил ко мне, он накажет тебя! Отрежет еще что-нибудь… — ляпнул Кан, не подумав.        Чивон побледнел. Инстинктивно прижал культю к груди.       — Откуда ты знаешь?        — Я просто предположил. Но я знаю, что если ты сейчас не уйдёшь, тебе будет больно.       Чивон смотрел на него с ужасом.       — Ты... зачем ты вообще пришел сюда сам…?        — Ты не слышишь меня!? Уходи, Чивон, — Кан взял его за плечи, развернул к двери. — Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты пострадал!        Чивон торопливо вышел, и Кан тут же захлопнул за собой дверь, прислонившись к ней лбом.        «Чивон жив, — думал он. — Я спас его.»        Кан сел на подоконник и взглянул на луну через позолоченные решетки. Густые облака проплывали мимо, то закрывая луну, то снова показывая ее всему королевству. Звезды только начали зажигаться на небе, ночная птица плакала где-то вдалеке. Пахло свежестью и цветами. Кан едва заметно улыбнулся, забывшись в ностальгии, но тут же опомнился.       Живот урчал. Невыносимо сильно хотелось есть, и еда на подносе так и манила наброситься на нее, как дикий зверь, но Кан держался, кусая щеки изнутри. Шел уже восьмой день без еды. В той деревушке он так и не дождался свой заказ, похлебав только водички, и где-то под ребрами сосало настолько сильно, что Кану казалось, будто его желудок начал переваривать сам себя.        Послышались шаги в коридоре.       Дверь в покои Кана резко распахнулась, ударившись о стену.       На пороге стоял император. За его спиной переглядывались стражники с факелами, освещающими комнату красным, тревожным светом.       Император шагнул внутрь, и остановился, зорким взглядом осматривая покои, выискивая хоть что-то, за что может зацепиться. Ну, хоть что-то! Вот!        Его взгляд упал на пол.       — Что это? — спросил он тихо.       Кан проследил за его взглядом, хотя знал, что там, но ради приличия сделал вид, что не знал. На полу стоял тот самый манящий поднос с едой.       — Еда, — спокойно ответил Кан. — Я не голоден, спасибо.        Император медленно перевёл взгляд на него. Его черные бездонные глаза  изучали его, словно пытаясь заглянуть в его мысли.        — Тебе приносили еду?       — Как видите.        — Кто?       Кан молча отвернулся обратно к окну. Прохладный ветер трепал его волосы, и на секунду парень почувствовал что-то похожее на свободу. Но лишь на секунду.        — Я спросил, кто приносил тебе еду.       Кан раздраженно спрыгнул с подоконника. Встал прямо, глядя императору в глаза.       — Неважно, кто. Я не ел. Никто не нарушил ваших правил.       Император усмехнулся, сделав шаг вперёд.       — Кто ты такой? — вкрадчиво произнес он, наклоняясь ближе к лицу Кана. — Ты сам прошел сюда. Не кланяешься, не боишься меня. Смотришь на меня так, будто я тебе ровня.       — Я смотрю на вас, как вы того заслуживаете, — тихо сказал Кан, удивляясь своей наглости. Он ведь ещё недостаточно втерся ему в доверие, чтоб говорить такие вещи! Но язык Кана опережал любые здравые мысли.        В покоях повисла тишина. Стражники в проеме двери замерли, боясь дышать.       Император шагнул ближе, вплотную, настолько, что Кан вжался поясницей в край подоконника.       — Ты знаешь, что я могу убить тебя за такие слова?       — Знаю.       — И всё равно говоришь?       — Я не умею врать, ваше величество, — произнес Кан, специально акцентуируя внимание на «ваше величество», стараясь задобрить императора. Все же его будущий муж сейчас ещё не знает, что будет его мужем! — Я не умею кланяться тем, кого не уважаю. И не умею дрожать от страха перед тем, кто мне интересен.       Император приподнял бровь. Все же «ваше величество» хоть немного, но задобрило его, и он едва заметно улыбнулся. Или оскалился.        — Интересен?       — Да, — Кан смотрел прямо, стараясь не набросится на шею мужу. Так он соскучился по молодому Мёну, что забывал абсолютно все его плохие поступки. Мозг имеет свойство выбрасывать из головы все плохое, дабы не травмировать и без того травмированную психику. — Вы один из немногих, кто заинтересовал меня.       Император долго смотрел на него, пытаясь всмотреться в его лицо в полутьме. Потом вдруг тихо, почти беззвучно засмеялся.        — Ты либо очень смелый, — прошептал он, — либо очень тупой.       — Я честный, ваше величество…       Император выпрямился и , не оборачиваясь к стражникам, махнул им рукой:       — Выйдите.       Они повиновались. Дверь закрылась.       Император вальяжно прошёлся по комнате, рассматривая её, словно видел впервые. Остановился у подноса, все ещё лежавшего на полу возле двери.       — Почему ты не поел?        — Не хочу.        — А чего ты хочешь?       Кан посмотрел на него, не зная, как ответить на этот вопрос. Конкретно сейчас он хочет наброситься на него, снять штаны… Кан прочистил горло, отмахиваясь от глупых мыслей.        — Понять, зачем я здесь, — буркнул он первое, что попалось ему на ум.        Император усмехнулся.       — Ты здесь, потому что я тебя купил.       — Я здесь, потому что сам пришёл! — фыркнул Кан, скрестив руки на груди. Цепь на ошейнике звякнула, будто напомнив ему, что он все ещё заложник, а не муж императора. Кан остыл, отпустив руки по швам. Ещё не хватало, чтоб император его выпорол. А ведь он хотел этого, по его глазкам видно!        Император подошел к нему ближе.  Взгляд стал более острым, опасным.       — Ты думаешь, я тебе поверю? Думаешь, я не знаю, что ты замышляешь?       — А что я могу замышлять? — Кан растерянно пожал плечами. — Я безоружен, в ошейнике, в вашем дворце. Что я могу сделать?       — Ты убил моих стражников, — напомнил император. — Сбежал от Гончей! Никому ещё не удавалось это! Ты пришёл сюда сам, не боишься меня, дерзишь. Я бы сейчас тебя выпорол. — Он подошёл ещё ближе. — Я не знаю, что ты замышляешь, но я знаю, что ты опасен.       Кан стоял прямо, не отводя взгляда от черных глаз императора, опасно сверкающих при свете луны.        — Но вы ведь любите опасное.        Император замер, и вдруг улыбнулся той самой улыбкой –хищной, опасной, от которой у Кана когда-то подкашивались колени. Да что врать, и сейчас тоже!        — Люблю, — тихо ответил император.        Он развернулся и пошёл к двери.       — Завтра завтракаешь в трапезной. Не опаздывай. И... — он обернулся на пороге. Так ему и хотелось найти хотя бы что-то, за что можно ухватиться. — Если ещё раз кто-то принесёт тебе еду без моего разрешения, я отрежу ему руки. Обе.       Последнее слово он произнес с такой интонацией, что Кану сразу стало ясно, что императору было неизвестно, кто принес Кану еду. Это его успокоило.        Кан выдохнул. Присел на край кровати, чувствуя как сердце колотится где-то в висках. Он перестал делать вид, что ничего не боится, адреналин потихоньку отпускал его, пальцы рук начали подрагивать.       Он хищно уставился на еду на подносе, которая уже буквально звала его по имени и обещала выполнить три желания, но Кан упал лицом в кровать, накрывшись одеялом с головой, дабы не слышать искуситель в лице подноса с едой.        Чивон жив. Император заинтересован. Всё идёт по плану.