Xenotopia

      — Ты не понимаешь, Кохаку.       — Всё я прекрасно понимаю, Хром. Отойди.       — Он спас нас!       — Вот именно, Хром. Он спас нас. Ценой своей жизни. Поэтому мы должны убить его, пока он ещё человек.       — Не надо, Кохаку.       — Мы не победим второго танка!       — Нам не придётся.       — Нет, если я его пристрелю!       — Стреляй быстрее, — пробурчал Ксено, разлепляя тяжёлые веки. Всяко гуманнее их криков.       Спорщики резко замерли.       — Ксено? — шёпотом уточнил Хром.       — Уже двадцать шесть лет как Ксено, — он поднялся с земли на неуверенных руках. — Хотя… какое сегодня число?       — Второе октября, — ответила Кохаку.       — Значит, уже двадцать семь.       — У тебя сегодня день рождения? — удивился Хром.       — Вчера.       — Оу. Мои поздравления!       — Благодарю, — Ксено тряхнул головой и посмотрел на картину маслом.       Кохаку стояла с дробовиком, целясь под ноги Хрома. Хром сидел перед ней на корточках, прикрывая собой Ксено. И сам Ксено лежал в груде гематитовых осколков, покрытый пылью.       О, и, кажется, он получил обновление.       Память. Не его, но такая же отчётливая.       Он считал память этого человека? Этот танк служил вместе со Стэнли? Или это память паразита? Или это память той крови, в которой был увезён этот образец паразита?       Столько вопросов и ни одного ответа!       — Ты как? — снова уточнил у него Хром.       — Голова болит. Хочется пить. В остальном, — он передёрнул плечами, — всё в норме.       — Прости, док, — дуло к лицу.       — Да прекрати ты! — настоял Хром.       — То, что он очнулся, не значит, что он не заражён.       — Он заражён уже давно!       Кохаку замерла. Перевела взгляд с Хрома на Ксено.       — Заметил, значит, — с усмешкой фыркнул Ксено.       — Такие акробатические трюки даже эта горилла не вытворит. Ай! — приклад звучно ударил по чужой черепушке.       — Как давно тебя…       — Несколько месяцев, — поднимаясь на ноги, отряхнулся Ксено. Опять одежда в говне. Он только недавно сменил её! — С тех пор я провёл несколько интересных экспериментов и получил парочку апгрейдов. И нет, желание жрать людей так и не появилось.       — И как мне доверять тебе после такого? — качнула дробовиком Кохаку.       — А тебе и не надо, — пожал плечами Ксено. — Вы сами меня подобрали, я к вам не просился. За парочку сэкономленных часов спасибо, но дальше я сам.       И, не глядя на них, он просто пошёл по дороге в прежнем направлении.       Слух уловил грубые обрывки японского.       Три. Два. Один.       — Эй, док!       Ксено замер. Обернулся.       — Вместе всё же безопаснее. — предложила Кохаку. — Как думаешь?       Он не ответил. Ехидно вздёрнул бровь.       Кохаку закатила глаза и цокнула языком:       — Ладно. Спасибо, что спас нам жизнь. Можно, мы в благодарность подбросим тебя до ЦКЗ?       Ксено самодовольно улыбнулся.              Ксено никогда не любил свой день рождения. После смерти бабуши не было никого, кто согласился бы просто прийти. Обычно родители откупались парой дорогих бессмысленных подарков и всё.       Когда Стэнли обиженно буркнул, что Ксено не приглашает его, хотя они друзья, Ксено искренне удивился.       — Ты… хочешь прийти ко мне на день рождения?       Видимо, что-то такое было в его взгляде, что Стэнли не сразу сообразил кивнуть.       Ксено пришлось предупредить, что никого, кроме Стэна, не будет и что он без понятия, что им делать вдвоём кроме… ну… того, что они делают обычно в любой другой день. Это заставило Стэнли вытаращиться ещё сильнее. Но не отпугнуло.       — Я всё организую, Ксе, — ухмыльнулся он.       Стэнли пришёл к назначенному времени с тортом, который испёк сам. Торт оказался ужасным на вкус, но Ксено искренне наслаждался своим куском.       Потом Стэнли отвёл его в парк аттракционов, в котором Ксено до этого ни разу не был. И после смертельной дозы адреналина в его кровеносной системе Ксено был усажен за стол с порцией чего-то очень жирного, слишком солёного и безумно вкусного.       Он натурально расплакался от переизбытка чувств. А потом Стэнли добил его, подарив эту дурацкую футболку с Доктором Кто: лимитированное издание с маленькой флюоресцентной Тардис на загривке.       Чтоб вы понимали, Ксено ненавидел этот сериал! И он дал понять это Стэнли столько раз и в таких примитивных терминах, что было очевидно — это просто издевательство.       Ксено затаскал эту футболку до дыр и так и не смог заставить себя её выбросить.       С тех пор и до самой учебки они каждый год проводили только вдвоём в самой бессмысленной, но самой эмоциональной деятельности, которую только смог придумать Стэнли.              Грузовичок подъехал к территории ЦКЗ с южной стороны.       Ксено искренне удивился. После красочных описаний Максвелла о нынешнем состоянии армии он ожидал увидеть хаос и панику. Хотя бы следы недавних боёв. Что угодно, только не знакомый организованный порядок.       Колонна военных грузовиков выстроилась сразу за укреплённым бронированными стенами КПП. Солдаты в HAZMAT-костюмах патрулировали стены и косились в их стороны вполне себе боевыми винтовками. Над комплексом работали прожекторы, освещая периметр. Где-то вдалеке слышался гул генераторов.       — Вот это я понимаю, организация, — усмехнулся Хром, выруливая к КПП.       — Надеюсь, нас не развернут, — выразила опасения Кохаку.       Ксено не ответил. Он был немножечко поглощён внезапным чувством, возникшим в его паразите. Какая-то раздражающая низкочастотная вибрация, которая свербела, как желание чихнуть.       Он ощущал подобное раньше, но никогда так сильно. Так настойчиво, что перед глазами всё плыло.       Их остановили на въезде. Солдат в полной защите подошёл к машине и жестом велел опустить стекло.       — Выходите из машины по одному, — начал инструктировать он.       У Кохаку отобрали дробовик. У Хрома — грузовик. У Ксено и так ничего не было, так что он просто прошёл к уже знакомой рамке и получил уже знакомой дозой радиации прямо в живот.       Его чуть не вывернуло. Не от радиации, она просто стала последней соломинкой, переломившей хребет.       — С тобой всё в порядке? — невпечатлённо уточнил солдат.       — Жрал всякую гадость, — на ходу придумал Ксено, — вот желудок и протестует.       Солдат уставился на него сквозь забрало маски. Ксено знал, как выглядит — бледный, беловолосый, в грязной одежде, с чёрными шрамами на лице. Не самый убедительный вид.       — Тебе нужно пройти санитарный контроль, — сказал солдат. — И проверку биометрических данных.       — Я в курсе процедур.       Солдат кивнул и отступил, пропуская его в соответствующий коридор вслед за уже прошедшими Хромом и Кохаку.       Санитарный контроль занял два часа. Ксено никогда не был так рад разоблачению на людях. Сколько угодно, если ему позволят снять грязную одежду, получить тёплым мыльным раствором в лицо и чистенькую простую униформу в придачу. Чисто технически тут не было людей, но были тепловые камеры, на показатели которых смотрели люди.       Не просто мыльный раствор, а целых три ступени дезинфекции! Ксено приятно удивился дотошности местных. Видимо, здесь собрались действительно умные люди.       Он даже с гулом смирился от перспектив.       Затем ему сказали сдать кровь.       Ладно, возможно, излишне дотошные. Пришлось напрягать невидимые булки, чтобы ни дай бог ни одного, даже самого махонького множества не попало в образец. Это будет фиаско… если, конечно, они знают, на что смотреть.       Затем его отправили в кабинет к психологу.       Не «возможно», а точно. Ксено и так не был слишком человечным. Коллаборация чаще всего утомляла его постоянной необходимостью притормаживать и напоминать коллегам прописные истины. Кто нужен был этой базе, он даже не подозревал.       Внутри ждал человек в гражданском костюме, но с военной выправкой: средних лет женщина с уставшими глазами.       — Доктор Уингфилд, — она не встала, просто жестом указала на свободное кресло. — Меня зовут Аманда Фостер. Вам нужны мои регалии или перейдём сразу к делу?       Ксено оценил прагматичность. И разведданные.       — И насколько хорошо вам известна моя биография? — он элегантным жестом расположился в предложенном кресле.       — О, вы звезда, док, — невесело усмехнулась она, развернув к нему планшет с открытой на нём фотографией.       Его оцарапанного лица.       Блядь.       Ксено тяжело вздохнул. Ладно, сам дурак.       — Будете убивать? — почти безразлично уточнил он, закинув ногу на ногу и переплетая пальцы на колене.       — Зачем же так радикально? — фыркнула Аманда. — У вас, очевидно, сохранились все когнитивные функции. Внутри ваше тело всё ещё имеет человеческий вид. Даже кровь без малейшего намёка на примеси инопланетных организмов. Мне, как учёному, очень интересен феномен. Погрешность или закономерность?       Ксено замер.       Погодите. Она же… Она же не серьёзно?       Ксено прищурился.       — Для выяснения этого необходимы дальнейшие исследования, — едва сдерживая возбуждение, предложил Ксено, — и… возможно… добровольцы.       Аманда кивнула:       — Добровольцы в обмен на известную вам информацию.       Отлично! Стадия торгов всегда нравилась ему больше остальных.       — Оборудование?       — Если подтвердите свою квалификацию, то выдадим допуск. В конце концов, реагенты сейчас почти так же ценны, как еда.       — Оставьте свои пайки себе, — отмахнулся Ксено. — Мне достаточно одного в неделю.       Аманда вытаращилась на него. Она едва сдерживала своё безумие за маской вежливой усталости.       — Изоляция? — взамен уточнил Ксено.       — Есть необходимость?       — Вам известен ответ на этот вопрос, — они совсем не идиоты. Они точно спрашивали Кохаку и Хрома, как долго он с ними пробыл. И у них есть достоверные отчёты об их состоянии.       Аманда довольно улыбнулась:       — Вы радуете меня всё больше, доктор Уингфилд. Думаю, мы сработаемся.       — Приятно это слышать, доктор Фостер.       

***

             Стэнли излазил все ближайшие окрестности, но животных не нашёл. Почти успел расстроиться, но вовремя пошёл просить Максвелла о помощи. Тот проводил его на место, где видел волков в последний раз. Их там не оказалось.       — Зловещее открытие, — скривился Максвелл.       Стэнли его пессимизма не разделял.       — А куда, говоришь, Додж остальных увёл? — невзначай уточнил он.       На место они прибыли к первому снегу. Ведь людей, чтобы его расчищать, там не оказалось.       Зато оказалась целая куча мяса, бестолково бродившего из стороны в сторону. И раз уж у Стэнли теперь были новые данные, он решил ими воспользоваться.       — Дежавю, — фыркнул Максвелл, когда Стэнли вернулся к ним весь измазанный в гематитовой крошке и с рюкзаком ещё не просроченных пайков.       — М?       — Да так, — отмахнулся Максвелл. — Если я сдохну и обращусь, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы тебя загрызть.       — Ты же в курсе, что их кровь теряет свои свойства после того, как обращается в камень? — уточнил Стэнли, стряхивая с себя пыль и запрыгивая назад.       — А ты в этом уверен? — недоверчиво переспросил Максвелл.       Стэнли задумался. Точнее, прислушался. Интеграция прошла быстрее, чем он ожидал. Сейчас он интуитивно чувствовал, где находятся заражённые. Чувствовал всю сеть вокруг себя в радиусе примерно… километра? Сложно так сразу сказать.       И Максвелл не был одним из фонового шума.       — Уверен, — серьёзно кивнул он. — Двигай, Броди.       — А куда? — уточнил он.       Стэнли удивился вопросу. А потом понял, что они двигались сюда. К Доджу. К его бывшей части, которую Додж частично отсюда увёл.       И что из них троих только Стэнли ощущает притяжение того места, в которое им нужно попасть дальше.       — Давай на юг, до шоссе, оттуда покажу.       Броди и Максвелл удивлённо обернулись к нему. Стэнли лишь раскинулся на сиденье и прикрыл глаза.       Эх, закурить бы сейчас.              Он помнил тот день как сейчас. Потому что сделал всё, чтобы запомнить его навсегда.       Ему было четырнадцать. Ксено пока ещё тринадцать, но его давно уже не трогали свои. Все знали, что его лучше не трогать. Однако в тот раз к ним в школу приехали из Остина. Соревнования по бейсболу, все дела.       Стэнли не знал, как эти ублюдки наткнулись на Ксено, но мог представить, почему с ним закусились. Ему сообщили почти сразу. Стэнли не думал. Сиганул из окна второго этажа, потому что так было быстрее. Добежал до пустыря между зданиями. А когда увидел на безупречном фарфоровом лице струйку крови, перед глазами всё покраснело.       Он вспомнил себя только когда мягкая рука закрыла ему глаза, а тёплый шёпот произнёс:       — Нужно уходить.       Стэнли отпустил чужую шею, схватил руку Ксено и сбежал куда-то под трибуны.       Сидя на траве, он дышал глубоко и размеренно, пока Ксено осматривал его раны.       — Болит?       — Как сука, — зашипел Стэнли. — У тебя?       Ксено мотнул головой:       — Адреналин, дофамин и окситоцин.       Стэнли криво усмехнулся, ни хрена не понимая, но тут же поморщился из-за разбитой губы:       — Мне бы сейчас обычного обезбола.       Ксено вздохнул и выудил из рюкзака пачку сигарет. Стэнли удивился.       — У меня не осталось ничего обезболивающего. Но я взял их для проведения одного эксперимента. Это… крайне плохая замена, но они могут дать краткосрочное облегчение боли. По крайней мере, пока я не обработаю все раны.       Стэнли не стал спорить. Взял в губы фильтр. Прикурил от подставленной спички. Затянулся и тут же закашлялся. В горле запершило, в груди заболело, а на языке остался отвратительный привкус.       Но он правда отвлёкся и не заметил, как спиртовая салфетка нежно коснулась его левой руки, отирая стёртые до крови костяшки.       — Мне не нравится, — признался Стэнли.       — Это хорошо, — кивнул Ксено, задирая ему футболку и очень — крайне — деликатно обрабатывая синяк на рёбрах какой-то мазью. — Не хочу, чтобы ты пристрастился. Это канцероген.       И пока Стэнли курил, Ксено трогал его так интимно и нежно, что цветы распускались под рёбрами.       Ядовитые, с шипами.       Ксено был его собственным сортом яда. Никакой рак у него этого не заберёт.              Каждая затяжка с тех пор была всего лишь сублимацией.       Напоминанием, какими нежными могут быть пальцы Ксено на нём. Какую осторожную, заботливую боль ему причинять.       И плевать, гормоны то были, адреналин с дофамином или подвесной мост. В тот момент Стэнли впервые ощутил себя на своём месте. Под пристальным вниманием Ксено Х. Уингфилда.       — Так это ж дорога в ЦКЗ, — вдруг подал голос Броди.       — Откуда знаешь? — удивился Максвелл.       — Мы сюда же гнали, пока вот этого вот, — он кивнул на заднее сиденье, — не пожевали.       — А его такого пустят?       — Вы ж Уингфилда пустили, — буркнул Стэнли.       — Не поспоришь, — кивнул Максвелл.       — Но там точно есть наши, — вздохнул Броди. — Они могут рассказать о тебе.       — Если они добрались, — возразил Стэнли.       — С ними были Чар и Майя. Что, по-твоему, могло их остановить?       Стэнли усмехнулся.