I found self when I lost you

Ощущение тоски тяжелым грузом лежало на сердце Майка все лето, как только он узнал, что Байерсы хотят переехать в новый город. Майк сам уже расписал для всех будущее, в котором каждый из компании идет своей дорогой, начиная новую жизнь, но принимать это все равно было тяжело, еще тяжелее было ему понять – почему он испытывает такую грусть от новости, что Уилл уезжает. Конечно, он всегда был его самым лучшим другом, возможно, именно поэтому новость о его переезде жалила Майка сильнее остальных, но что-то было в этом еще. Что-то такое, чего он сам не был в силах понять, ведь он боялся. Боялся чего-то внутри себя. Боялся открыться самому себе, все глубже и глубже зарывая свои мысли и чувства. Старался не думать совершенно ни о чем, но периодами давящие мысли возвращались и давили сильнее. Ему было тяжело мириться с тем, что Уилл ­­- его самый лучший друг – уезжает. Безусловно, он был привязан ко всем ребятам из их компании, но именно Уилл являлся для него одним из самых ценных людей в жизни. Именно по этой причине Майк объяснял свое в последнее время депрессивное состояние. Листья деревьев уже начинали принимать желтоватый окрас, ветер с каждым днем становился прохладнее, свежее, печальнее, как сам Майк. И он чувствовал всем телом аккуратно подкрадывающуюся грусть. Остановившись напротив дома Байерсов, хранящего множество воспоминаний, их воспоминаний, пропитавших стены, мебель и вообще каждый угол дома, который когда-то оберегал в себе горестные, но все же теплые и радостные чувства, он ощутил в этот момент только печаль и страх перед будущим. Будущим без Уилла. Почему меня так пугает его отъезд? Кинув велосипед на землю, он неуверенно поправил густые вьющиеся волосы, которые аккуратно, но с каждым днём все настойчивее лезли в глаза, чуть помялся, собираясь с мыслями войти в будто дом страха, хранящий все его самые скрытые тайны и фобии. Майк сам не до конца понимал причину своего волнения. Может быть, он переживал, потому что это буквально их последние встречи? Может быть, было что-то еще, но это что-то явно было очень глубоко зарыто в глубине его души, и даже если бы он знал об этом, вряд ли бы осмелился сейчас это достать наружу. Разглаживая край темной футболки кончиками вытянутых пальцев, словно она была смятой, его пронизывал жар, берущий исток где-то в области груди и гулом раздававшийся по всему телу, заставляя ладони потеть. Закончив перетирать плотную ткань между пальцев, он вытер чуть влажные и обжигающие ладони об джинсы такого же темного цвета, как затягивающееся небо в этот вечер. Наконец, осмотрев дом, будто видя его впервые, он делает осторожный шаг. Еще один. Еще. Постепенно обретая уверенность в ногах, он доходит до двери. Еще один неуверенный жест рукой, больше напоминающий аккуратное прикосновение к дереву, нежели стук. Проходит буквально несколько секунд, как дверь неспешно и аккуратно открывается. — М-Майк, — с едва заметным удивлением произносит Уилл. Он одет достаточно легко для августовского вечера с надвигающимися тучами и поднимающимся ветром: только легкие штаны и белая неплотная футболка с короткими рукавами. Его лицо излучает удивление вперемешку с чрезмерной радостью, которую он всячески пытается сдержать, не давая ей полностью вырваться наружу. — Проходи, рад тебя видеть. Подавляя неловкость между ними, которую, кажется, чувствует только сам Майк, он обнимает друга, когда их взгляды случайно встречаются на расстоянии, с которого чувствуется дыхание. Медленно отстраняясь, оба пускают едва заметную улыбку, и их взгляды опускаются вниз. Неловкость повисает в воздухе. Кажется, никто из них не может произнести ни слова. Майк начинает размыкать губы с целью сказать хоть что-то, что может разрядить обстановку, но передумывает и обводит взглядом прихожую и, аккуратно, словно пол может провалиться, проходит чуть дальше и осматривает дом. Так пусто… здесь можно было бы разместить половину Хоукинса. Ком резко подступил к горлу. Все переживания, с которыми Майк так долго боролся и продолжает бороться сейчас, опять заполонили его разум. Он опечален настолько сильно его переездом, что кажется, ему никогда в жизни еще не было так грустно. Видеть настолько пустой дом, который хранил все их воспоминания, сейчас так тяжело. Как будто кто-то забрал силой все то хорошее, что у него когда-либо было. — Оу, ух ты, я… я вижу, подготовка к переезду идет полным ходом. — Так кажется, просто мама хочет продать все, что можно вынести. — с улыбкой, но с некоторым оправданием в голосе сказал Уилл. — Не знаю зачем, ведь мы даже не знаем, куда и когда переедем, да и дом еще никто не купил. Но когда найдется покупатель, мама хочет сразу его продать и уехать, не занимаясь продажей мебели и всего остального. — Понятно. — уголки его губ чуть согнулись в неуверенной, или просто вежливой улыбке. Хотя улыбаться ему не хотелось. Видеть то, как Макс и Лукас практически не выходят на связь и живут своей влюбленной и счастливой жизнью, как Дастин уехал в Солт-Лейк-Сити на все лето, хотя неизвестно, вернется ли он обратно. Как он потерял Оди… как все её потеряли, потому что в первую очередь она была для всех другом. — Не хочешь пройтись? — вырвал его из мыслей голос Уилла, видя, как Майку становится тяжело находиться в этом пустом доме. — Да, пожалуй, можно, только недолго, я собирался навести порядок в подвале. — Хорошо, можем пойти сразу к тебе. Я помогу с подвалом. — Уилл старался это произнести максимально по-дружески. По крайней мере, так подумал Майк. Он в свою очередь, не сумев выдавить хоть слово из себя, постарался одобряюще улыбнуться и пустил легкий кивок в сторону Уилла. Почти сразу оба вышли из дома и, сев на велосипеды, отправились к дому Уилеров так же резко, как и внезапно поднявшийся ветер. Начинало капать. Дождь моросил все сильнее, и когда они проехали около половины пути, усилился и яростно полил. Небо было настолько затянуто, а дождь лил такой стеной, что почти не было видно дороги. Спустя четверть часа, добравшись до дома Майка, они кинули свои велосипеды на крыльце и, мокрые насквозь, трясущиеся всем телом, быстро направились в подвал. Ступая по скрипучей лестнице и осматриваясь, словно они были здесь впервые, спустились в помещение. Остаточные дни лета давали о себе знать: на улице уже было темно, так же, как и в подвале. Майк нащупал выключатель, и свет с легким миганием начал разливаться по подвалу. — У тебя тут нет случайно портала в Изнанку? — спросил Уилл с усмешкой. — Ощущение, будто у тебя тут побывала стая демопсов. — Последние месяцы я сюда почти не спускался, — сказал Майк, надеясь, что в его тоне не слишком остро прозвучала ложь. — Холли зовет своих друзей в подвал, отсюда и беспорядок. — добавил он, стараясь оправдать себя. Подвал действительно был завален всем подряд: карандаши и ручки на полу, игрушки и бумага на диване и прочий мусор на столе. Все перемешивалось с пустыми упаковками чипсов, хлопьев или обертками от конфет.  — Нужно срочно переодеться и повесить сушиться одежду. — зубы Майка бились друг об друга, поэтому сказанное прозвучало как мольба. Он быстро начал метаться по комнате в поиске какой-нибудь футболки и штанов, и, найдя их, стал быстро переодеваться, кинув мокрую одежду на неработающий обогреватель. Уилл, наблюдавший весь хаос, тихо, чуть подрагивая от соприкосновения тела с холодной мокрой тканью, сидел на краю дивана, когда на него наконец обратил внимание Майк. — Оу, Уилл… Прости, я сейчас найду что-нибудь для те… — голос Майка резко прервался. Теперь он заметил мокрого, дрожащего друга. Очень мокрого. Тонкая светлая ткань была насквозь мокрой, отчего настойчиво обтягивала и просвечивала верх Уилла. Только сейчас Майк заметил, в какой форме он находится. Он действительно стал сильнее и старше. Грудь Уилла неугомонно поднималась то вверх, то вниз от опоясывающего все тело холода. — Майк, так ты дашь мне что-нибудь? — голос снова прервал мысли и вернул его в реальность. — Д-да, прости. Кажется, тут нет больше одежды. Я быстро схожу в свою комнату, принесу тебе что-нибудь. Подожди, я быстро. — Подвальная дверь хлопнула, оставив Уилла в тишине. Майк быстро поднимается в свою комнату, открывает шкаф и начинает перебирать одежду, которая, по его мнению, может подойти Уиллу. Немного подумав, он останавливает свой выбор на светло-желтой футболке и коричневых штанах. Он медленно выходит из комнаты, но тут же вспоминает о том, что на его столе в подвале полно черновых вариантов письма, которое он старательно пишет для Уилла с того момента, как узнал, что тот переедет в конце лета с семьей. Страх, что Уилл прочтет его глупые наброски прощальных мыслей, охватывает все его тело, и он стремительно двигается в сторону подвала, переходя уже на бег. Он не хотел, чтобы Уилл прочел подобие письма, ведь он писал там то, что вряд ли бы осмелился сказать лично. Конечно, это касалось только их дружбы и не более, но он думал, что ему, вероятнее всего, не хватит духа произнести это вслух. Добежав до подвала, он решил немного перевести дыхание и открыл дверь, возможно, тише, чем хотел бы, а может, просто сам Уилл не заметил этого звука. Майк увидел, что тот, от которого он хотел скрыть свои мысли на бумаге, сейчас неуверенно тянул руку за листком, оставленным на столе, и он начал быстро двигаться в его сторону. Уилл уже почти берет набросок в руку, но его запястье резко накрывает теплая рука. С таким же резким, почти громким вдохом Уилл оборачивается назад, не рассчитав близость между ними двумя, и врезается в теплоту Майка своим промозглым торсом, от чего уже сам Майк выпускает едва заметный, но в их близости к друг другу слышимый вдох от неожиданности. — Прости я… — Прости. Они говорят это почти одновременно, отходя друг от друга с неловким выражением лиц, увеличивая дистанцию между собой. — Майк, п-прости, я… я просто хотел… — Ничего страшного, — перебивает чуть хриплый голос. — Извини, я не могу… показать тебе. Дело в том, что… — его выражение меняется со смущенного на совершенно глупое, когда он пытается выдумать оправдание. — Просто я пробую написать сейчас книгу, не хочу, чтобы кто-то видел. Он произносит это с почти твердой уверенностью, когда его лицо растекается в нерешительной и робкой улыбке. — Я нашел футболку со штанами. Держи. — Спасибо. Когда Майк протягивает Уиллу аккуратно сложенные вещи, он, как ему кажется, получает едва уловимый разряд, словно током, когда кончики их пальцев касаются и задерживаются еще на несколько секунд в одном положении. Стараясь не подавать виду, он отстраняется, и Уилл подходит к дивану, кладет на его край сухую и теплую одежду Майка. Раньше между ними не было такой неловкости и стеснения, но сейчас напряжение в воздухе зашкаливает чересчур. Все, что делает Майк, - это просто отворачивается от друга, чтобы не смущать и не смущаться в ответ от его переодеваний, и, когда тот стягивает с себя мокрую насквозь футболку, становясь открытым и уязвимым, боковым зрением взгляд Майка падает на его торс. Что-то странное раздается эхом по его телу, берущее начало где-то в груди. Понимая, что не в силах справиться с этим чувством и тем более не понимая, что оно значит, – он просто отворачивается еще больше. Но дыхание уже сбито, непонятное чувство накрывает с головой, а пальцы начинает покалывать. Когда Майк восстанавливает дыхание, Уилл уже одет и спрашивает: — С чего мы начнем уборку? Голос снова возвращает его в реальность, и немного подумав, он говорит: — Для начала нужно собрать весь мусор с пола, дальше все расставим по своим местам. — Хорошо, давай начнем. Пока Уилл складывает весь мусор в пакет, Майк стремительно, но стараясь не подавать виду, убирает свои рукописи. Так быстро и неаккуратно, как будто на бумаге хранятся его самые страшные секреты или что-то еще более тайное и интимное. По истечении часа, может, двух – подвал был полностью убран. Оба выдохлись, уселись на диван, раскинув руки по обе стороны от бедер и устремили свой взгляд в потолок. Тишина была слишком тихой, такой пронизывающей их изнутри, что казалось, еще немного и она выдаст все их мысли. Молчание прерывало только по чуть-чуть сбивавшееся дыхание. Причем обоих. Пальцы их практически соприкасались, имея в запасе дистанцию каких-то пару дюймов, а то и меньше. Уилл издал глубокий вдох, будто пытался задержать дыхание. Майк, дабы избежать каким-либо способом неловкости, возникающей между ними в полной тишине, начинает поправлять волосы. И вот он хочет задать вопрос ни о чем, или просто что-то сказать, лишь бы прервать это молчание. Но не видя куда, он опускает свою руку, и она ложится точно в ладонь Уилла, и вместо того, чтобы разбавить обстановку парой фраз, он издает снова предательски резкий вдох от неожиданности. Оба быстро убирают руки, как будто обожглись о что-то слишком горячее, и начинают искать глазами возможность разрядить обстановку, словно она видимая и лежит прямо на поверхности. — Наверное… я думаю, мне уже пора. — Х-хорошо. Можешь остаться в моих вещах, твои еще не высохли. — Да, ты прав, я… я тогда завтра зайду. — почти шепчет голос Уилла. — Тогда до завтра. — немного грустная улыбка рисуется на лице Майка, и он неуверенно, стараясь выглядеть просто вежливым другом, добавляет: — Приходи в… можешь приходить когда… захочешь. Уилл пускает кивок в его сторону с легкой улыбкой, поднимается по скрипучей лестнице наверх и с осторожностью поднимает руку в знак прощания. Получая ответ от Майка в виде такого же неуверенного жеста рукой, аккуратно закрывает за собой дверь. Сразу выпуская весь свой запас кислорода, Майк откидывает голову на спинку дивана и, жмурясь, начинает закрывать лицо руками, как будто все смотрят на него со всех сторон. Как будто он сильно опозорился перед кучей людей. Как будто совершил что-то незаконное или неправильное. Он сам не понимает своих чувств и не понимает, почему он себя так странно вел, и чувствовал это электричество под кожей, и эти непонятные ощущения внутри. Повернувшись, он видит влажные вещи Уилла, поверх своих, сохнущие на обогревателе. Какие-то внутренние, непонятные ему самому, позывы заставляют встать. Сопротивляясь самому себе, стараясь идти в ущерб своим бредовым желаниям, он терпит неудачу, и странные чувства, охватывающие все тело, доводят его до обогревателя, заставляя прикоснуться к футболке Уилла. Сам он не понимает до конца, чего хочет, но руки начинают хозяйничать и действовать инстинктивно, сжимая светлую ткань в руках, он долго колеблется и в итоге сдается и подносит ее аккуратно все ближе и ближе. И вот он, боявшийся самого себя и своих чувств, эмоций и желаний, стоит и медленно начинает втягивать запах ткани, максимально осторожно. Ему хочется впитать в себя его запах. Запомнить его, ведь совсем скоро он уже переедет, и Майк не сможет его почувствовать, прикоснуться к нему, поговорить вживую когда вздумается. Он думает, что просто хочет запомнить его запах, хотя сам не уверен в своих предположениях, почему ему это нужно. Что я, черт возьми, делаю? Тотчас его отбрасывает обратно в реальность, и стараясь сделать вид для самого себя, что ничего не произошло, он вешает футболку обратно, расправляя ее по обогревателю, и направляется к столу. Усаживается поудобнее, берет чистый листок с карандашом и принимается писать.