Йо-хо-хо и тёмные очки

      — Никто не видел Чоппера? — обеспокоенно спрашивает Виви однажды утром, и на корабле начинается хаос.       До прибытия в Алабасту остаётся ещё несколько дней плавания, и с каждым днём принцесса выглядит всё более обеспокоенной. Она нервничает по пустякам, всё время настороже и никак не может расслабиться. И малейшее отклонение вызывает у неё почти что панику. Не то чтобы Эрика не понимает: в стране Виви сейчас гражданская война, враг — сам Крокодайл, а она так далеко от дома. И боится, что ничего не сможет в итоге поделать. Ей попросту необходима хоть какая-то иллюзия контроля.       Вот и сейчас, не обнаружив нигде оленёнка, который не появился на завтраке, Виви уже готова бить тревогу. Впрочем, за Чоппера беспокоятся все, так что никто и слова против не говорит: все тут же начинают его искать.       И вот, Эрике везёт на него наткнуться. Оленёнок находится спящим под куском парусины в оружейной. Он забавно морщит синий нос и периодически подёргивает копытцем: ему явно что-то снится.       Девушка чувствует одновременно облегчение и нежность, разливающиеся где-то в груди приятной волной. Не желая его сильно беспокоить, осторожно поднимает тёплое пушистое тельце на руки, чтобы тихонько вынести доктора на палубу и успокоить остальных.       Едва команда убеждается, что всё в порядке, а Чоппер, похоже, снова любовался на звёзды ночью и в итоге уснул где попало, Эрика устраивается на палубе под тёплым солнышком и укладывает нового — но уже для всех них драгоценного — друга на свои колени и легонько улыбается. Спящий оленёнок настолько милый, что растопит сердце любого.       — Дорогая Эрика, — шепчет Санджи, подошедший тихо и незаметно, чтобы случайно не разбудить товарища, — вы сейчас смотритесь просто очаровательно! Не желаете освежающего десерта?       Эрика не видит смысла отказываться от божественной готовки кока и кивает, уже протягивая руки к сладости, как вдруг…       — Вкусно пахнет, — бормочет маленький доктор, явно учуяв притягательный запах совсем рядом, и просыпается, потирая глаза копытцами. — А… можно мне тоже?       Глазкам этого сладкоежки невозможно сказать «нет», так ведь?