Йо-хо-хо и тёмные очки

      Эрика не знает, что ей с этим делать.       Капитан винит во всём себя. Он считает, что недостаточно силён, что не может защитить кого бы то ни было. Он плачет навзрыд, и Эрика впервые видит его настолько потерянным:       — Сначала вы все… на Сабаоди. Потом Бон-тян в Импел Дауне. И Маринфорд… Ещё немного, и Эйс бы погиб. Я бы потерял его. Он бы умер у меня на руках. Он бы умер!.. Я был бессилен. И из-за меня ты бросилась под тот удар, и…       — Капитан, — с болью протягивает Эрика, пытаясь его остановить, но он всё равно заканчивает мысль.       — Ты чуть не погибла из-за меня. И это даже не первый раз, — он стискивает кулаки так сильно, что из-под впившихся в кожу ногтей сочится кровь.       — Луффи… — Эрика поджимает с горечью губы и, не находя подходящих слов, неуверенно разводит руки в стороны в приглашающем жесте.       Капитан сначала смотрит неуверенно, — и, Боже, как же ему не шла неуверенность! — и, взглянув на неё отчаянно и немного виновато, всё же соглашается на объятия. А потом его прорывает: он кричит ей в плечо, слёзы безостановочно пропитывают её больничную рубаху, а руки держат крепко-крепко, будто он сжимает последнюю соломинку, способную его вытянуть из этого ужасного состояния.       Эрика молча гладит капитана по голове и безмолвно плачет, пока он не может видеть её выражение лица. Она так и продолжает сидеть с самым драгоценным человеком на свете в руках в ожидании штиля среди этих бушующих эмоций-волн, которые оказываются страшнее любого пережитого до этого шторма.       Ей так чертовски больно за него.       Солнце по имени Монки Д. Луффи не должно погаснуть. Никогда. Эрика жизнь положит на это, но улыбка капитана должна вернуться на её личный небосвод, освещая всё вокруг и даря миру непередаваемые краски.       — Всё хорошо, Луффи. Все живы. Ребята живы. Эйс жив. Я жива. Ты, — её голос предательски надламывается, — жив. Это главное. Мы просто… станем сильнее. И никого никогда больше не потеряем.       Луффи шмыгает носом, совсем как ребёнок, и смотрит ей прямо в глаза. У него самый проницательный взгляд на свете, и он знает, что Эрика действительно имеет это в виду. Всё хорошо.       — Спасибо, — и столько эмоций в одном этом слове, столько благодарности за всё: за спасение Эйса, за поддержку, за то, что не оставила, за то, что выжила…       — Для тебя — всегда пожалуйста, — Эрика широко улыбается и ловит неуверенно проклёвывающуюся солнечную улыбку в ответ.       Всё действительно будет хорошо.