Умиротворяющий аромат

Сегодня Ризли на грани срыва. Обычно именно Нёвиллет из них двоих выглядит истощённым и потрёпанным, на его плечах лежит бремя титула. Крепость Меропид — это хорошо отлаженный механизм, когда все ведут себя прилично, но время от времени… Хорошо. Люди действительно испытывают его терпение, и, хотя Ризли — хорошо воспитанный человек, он мало что может сделать, чтобы вернуть под контроль своего альфу. Ризли проводит рукой по лицу, массируя виски. — Архонты, я слишком устал для этого, — бормочет он. Никакое количество чая не может справиться с его раздражением, даже специальные листья, импортируемые из Ли Юэ. Чашка с напитком, стоящая на его столе, остывает с каждой секундой. Он бросает взгляд на карманные часы. — Осталось чуть больше часа. — Ризли прикусывает губу, подсчитывая в уме. — Я могу перекусить перед нашей встречей. Чем быстрее, тем лучше. Если и есть что-то, что успокоит легкую ярость, переполняющую его, то это будет Нёвиллетт. И да, это будет деловая встреча, но вести дела, задерживая взгляд на длинных пальцах, и понимающе ухмыляться — это самый лучший способ. Ризли думает, что он может украсть поцелуй разок-другой. Его альфа рычит на это, восхищенный идеей погони. Легкая погоня. Немного подталкиваний, пока оба не сдадутся, отбросив свои инстинкты в сторону, чтобы вцепиться друг другу в лицо. У Ризли есть носовой платок, который ему одолжил Нёвиллет. Он так и не вернул его. Тот пахнет так, словно они с Ризли за последние несколько дней пропустили его через мясорубку. Прямо сейчас начинает болеть голова. Он достает этот кусочек ткани из нагрудного кармана жилета и утыкается лицом, погружаясь в соленую океанскую воду. Его альфа не встает на дыбы, он мурлычет, мгновенно успокаиваясь. Боги, он так попал. Безнадёжный. Тоскующий. — Еще час, — бормочет он. Он доживет. Еда. Верно, верно. Он прячет платок обратно и поднимается со стула. Обед пойдет ему на пользу. # Ризли остаётся без обеда. Вместо этого он выходит из своего кабинета и по пути в кафетерий замечает Нёвиллета. Он моргает. Протягивает руку и обхватывает пальцами чужое предплечье, чтобы обездвижить. Мгновение спустя они оказываются в нескольких коридорах от этого места, вдали от любопытных глаз. — Ты рано, — бормочет Ризли, наклоняя голову, чтобы прижаться лицом к шее Нёвиллета, и вдыхает. Свободный альфа. Соленый океан и пергамент. Нёвиллет. Ризли вздыхает, и всё напряжение, которое он испытывал, начинает ослабевать. Он обнюхивает железу, постепенно успокаиваясь, и Нёвиллет просто выпускает свой запах наружу, безудержно его источая. — У меня выдалась свободная минутка, и я проверил, как там печать. — Верно. Так оно и было. Ризли предпочел бы обычную головную боль мигрени, поэтому думает о чём угодно, только не о Первозданном море, вырвавшемся на свободу. Рука Нёвиллета скользит под его жилет и ложится на поясницу Ризли. Даже через рубашку тот чувствует жар его ладони. Обжигающе. Заземляюще. Эта рука выводит круги на влажном хлопке, и Ризли просто выгибается дугой от прикосновения. — Что-то не так? — Нет. — Пауза. — На самом деле, нет. — Рядом больше никого нет. И не то чтобы их это волновало, но особого риска нет. Ризли вздыхает, уткнувшись в шею Нёвиллета, целуя ее чуть в стороне от железы. — Я просто в стрессе по уши. И скучал по тебе. Мы были так заняты, что почти не виделись, и я знаю, что у нас назначена встреча, но… — Это не одно и то же. Ризли понимает, что он почти прижался к Нёвиллету. Инстинкты неистовствуют, возбуждение и потребность бурлят. Он отшатывается, извинения готовы сорваться с его губ. — Ах. Прости, я просто… Нёвиллет удерживает его на месте обманчиво крепкой хваткой. И на мгновение Ризли извивается. Его альфа поднимает свою уродливую голову, челюсть напрягается, когда он сдерживает желание щелкнуть зубами. Не желает, чтобы его загоняли в угол, каким бы восхитительным ни был вес Нёвиллета по сравнению с ним. С ним не обращаются грубо, но заставляют повернуться, пока он не оказывается прижатым спиной к стене. Нёвиллет низко наклоняется, касаясь губами виска Ризли, и оставляет там поцелуй. Затем опускается ниже, дразняще касаясь подбородка. — Я тоже по тебе скучал. — Его дыхание касается уха Ризли. — И я бы нанес визит в твой офис пораньше, — задумчиво произносит он. Ризли с трудом сглатывает. — Ой? Ради чего? — Чтобы заполучить тебя в свои руки. О, он бесстыдник. Ризли это нравится. Нёвиллет отстраняется с совершенно пошлым выражением лица, его губы кривятся в ухмылке, глаза полуприкрыты от вожделения. Он обхватывает горло Ризли, проводя большим пальцем по пахучей железе, прежде чем прижаться к пульсу. Не для того, чтобы надавить. Просто чтобы почувствовать. Альфа Ризли даже не сопротивляется, и тот просто прислоняется к стене и ещё больше обнажает шею. — Не то чтобы я удивлен, но я чувствую запах твоего возбуждения, — поддразнивает Нёвиллет. — Ты бы сопротивлялся этому? — иронично спрашивает он, уже зная ответ. Аромат Нёвиллета острый, приправленный голодом. Он похож на кипящие морские брызги и перец, которые только что проникли в его вены. Ризли так и подмывает прижать его к себе и впиться зубами в челюсть, выставив все на всеобщее обозрение. И, возможно, он так и сделает. Возможно, он даст волю своим инстинктам. Нёвиллет всё ещё держит руку на его пульсе. — Только если ты попросишь об этом. Но я бы предпочел поцеловать тебя. Ризли притягивает его к себе. Их губы встречаются в отчаянном столкновении. Нёвиллет жадно впивается в его губы, рука обвивается вокруг шеи Ризли. На вкус он напоминает бодрящую, свежую воду, приправленную травами, и прессованную бумагу, на которой напечатаны его рецепты. Ризли выпивает этот вкус и проглатывает, прежде чем взять ещё. Нёвиллет обхватывает ладонями его щеки и приподнимает лицо Ризли, целуя так, словно умирает с голоду, зубами и языком. В груди Ризли вспыхивает жар — одновременно горьковато-острый укол его врожденного вожака и болезненное возбуждение. Пальцы Ризли запутываются в длинном хвосте волос Нёвиллета, и он дергает их. — Я бы предпочел, чтобы ты слушался меня, — говорит он, когда они расстаются. И снова его лицо оказывается у подбородка Нёвиллета, и он вдыхает, утопая в запахе, прикусывая его кожу. — Черт, ты так хорошо пахнешь. Весь мой. Это то, что я бы хотел увидеть — как ты показываешь всем остальным, какой ты милый только для меня. Рычание в ответ на прозвище. Ризли хотел бы, чтобы они были в его кабинете. Он бы нагнул его через стол и трахнул до потери рассудка. Он берет Нёвиллета за подбородок и проводит большим пальцем по нижней губе. — А ты бы не отказался? Быть под каблуком у меня? О, этот взгляд. Нёвиллет смотрит на него не с раздражением, а взглядом, предвещающим неприятности. Он кусает Ризли за большой палец, впиваясь зубами в мягкую кожу. А затем поцелуй, чтобы успокоить ноющие уколы, его язык кружит вокруг пальца, прежде чем выскользнуть наружу. Нёвиллет падает на колени, и Ризли замирает. — Эй, что ты… — шипит он, когда Нёвиллет гладит его твердый член через брюки. Ризли бросает обеспокоенный взгляд на открытый конец коридора. — Здесь никого нет, — бормочет Нёвилет, наклоняясь вперед, чтобы обнюхать его ещё раз. — Ты бы их унюхал… — Они определенно учуют наш запах… — Это жалоба? — Нёвиллет поднимает глаза, наблюдая за ним из-под длинных ресниц. — Разве я не твой? Разве ты не хотел бы, чтобы я подчинился? Чтобы показал себя? — Его пальцы скользят по карманам брюк Ризли. Ожидание. Просьба о разрешении. Ни один альфа в здравом уме не позволил бы другому прикасаться к своему члену, но это Нёвиллет. Ризли обожает этого мужчину. И Нёвиллет так же отчаянно пытается завладеть его губами, чтобы заявить о своих правах. — Любимый, — произносит он так тихо, что Ризли едва слышит его. — Я хочу тебя. Я жажду тебя. Ризли стонет, расстегивая брюки и опуская их ровно настолько, чтобы освободить свой член. Нёвиллет, не теряя времени, сразу же начинает поглаживать его по всей длине. Он наклоняется ближе, целуя основание члена Ризли, вдыхая запах. — Боги, — бормочет он, и это редкое ругательство обжигает сердце Ризли. Нёвиллет, стоя на коленях, выглядит греховно. Божественно в том, как он поклоняется ему, покрывая поцелуями всю длину члена, прежде чем вернуться языком к кончику. Он опускается на головку, пробуя на вкус предсемени, дразня языком щель. — Я… это… — Он так близко. Не замечает ничего, кроме этого проклятого смеха, вырывающегося из горла Нёвиллета, и его возбужденного взгляда. Он одаривает Ризли дьявольской ухмылкой, а затем заглатывает член до самого основания. Ризли сдерживает сдавленный стон. — Блядь. Блядь. Нёвиллет просто ужасен. Он высасывает его досуха, скользя языком по всей длине. Он качает головой, отстраняясь, чтобы провести языком по кончику, прежде чем снова скользнуть вниз, жадно желая большего. Он стонет, когда его нос зарывается в жесткие волосы у Ризли в паху. Он сглатывает, когда кончик члена касается задней стенки его горла. Ризли зачесывает его челку назад, чтобы лучше рассмотреть. Щеки Нёвиллета порозовели. Его губы широко растянуты, из уголков рта стекает слюна. Его ноздри раздуваются, когда он борется со своими инстинктами… но он так, так хорош для Ризли. Он быстро двигает бедрами, чтобы прощупать почву. Нёвиллет ахает, а затем стонет, и вибрация поднимается по его члену прямо к яйцам. — Архонты, такие ощущения… — Следующий толчок Ризли более сильный, резковатый, и Нёвиллет слегка задыхается. Но затем он хватает Ризли за бедра и впивается в них когтями, притягивая его ближе. Ризли понимает идею. Он читает Невиллета между строк. Его член дергается не от мысли о том, чтобы трахнуть судью в рот, а от того, что тот просит об этом. Умолять об этом. Ризли нежно держит лицо Нёвиллета в своих ладонях. Ему угрожают клыки, и Ризли огрызается в ответ, но доверяет ему. — К ноге, — бормочет он, в основном поддразнивая, и это слово остается между ними. Нёвиллет подчиняется, расслабляясь, и альфа Ризли рычит от восторга. Удовольствие разливается по всему его телу, усиливаясь от того, как Нёвиллет реагирует, с жадностью погружаясь на весь его член целиком. Он откидывает челку Нёвиллета назад, любуясь им. Затем его пальцы запутываются в прядях на макушке, придерживая чужую голову. Следующий толчок твердый и глубокий, его член проникает во влажную горячую полость рта Нёвиллета. Нёвиллет царапается о него, вонзая острые когти в бёдра. Он стонет, позволяя Ризли держать своё лицо в ладонях, пока тот погружается глубоко, с остекленевшими глазами, и тонет в этом ощущении. Возбуждение витает в воздухе, его острый запах щекочет Ризли нос. Ризли прижимается к нему снова и снова. Нёвиллет задыхается, издавая чудесный, красивый звук, который пробуждает в Ризли инстинкты. Он хочет большего, они оба хотят. Нёвиллет отвечает на каждый толчок, его ноздри раздуваются, когда он сглатывает при каждом движении вглубь. Ризли переводит взгляд с чужого лица на брюки. Нёвиллет возбужден, ноющая эрекция зажата в брюках. — Блядь, ты так идеально подходишь мне. — Ризли не может оторвать взгляда от лица Нёвиллета. Щеки красные и румяные. Глаза слезятся от недостатка кислорода. Бульканье слюны, стекающей с его губ, когда Ризли толкается ему в рот. Действительно, милый. Пальцы Ризли сжимаются в его волосах, а Нёвиллет просто прижимается к нему, подстегивая, обхватывая член, как будто это настоящий праздник. И, возможно, так оно и есть. Нёвиллет поддразнил его идеей навестить пораньше. Ризли знает, что в итоге он бы прижался к своему столу задницей вверх. Это битва другого рода, в которой два альфы борются за доминирование, но Нёвиллет почти всегда уступает. Ризли грубо трахает его, вонзая член в заднюю часть горла Нёвиллета. Он удерживает его там, прижимая чужую голову к себе, обхватывая сзади. — Именно так, — бормочет он с тихим шипением. — Да, именно так. В начале именно из-за этого всё и завертелось. Именно это и довело Ризли до безумия. Нёвиллет — не хнычущий омега, он — свирепый дракон, весь в клыках, и опьяняющий альфа. И это всегда было во вкусе Ризли — он предпочитает, чтобы его партнеры были похожи на соперников по боксу. Речь идет об охоте, толчках и перетягивании, погружении когтей и зубов в плоть. В укрощении альфы есть что-то такое, что выводит Ризли из себя. Но… Хватка на волосах Нёвиллета ослабевает. И хотя его член по-прежнему глубоко засунут, а Нёвиллет обхватывает его, Ризли не считает это завоеванием. Его альфа считает, что да — в некотором смысле. Но его альфа также мурлычет от удовольствия, потому что Нёвиллет дорог ему. Он часто задается вопросом, кто же из них тот, кого приручили. — Куда ты хочешь, чтобы я кончил? — спрашивает он. — На твоё лицо? В глотку? Нёвиллет издает прерывистый звук в ответ. Ризли гладит его по волосам, лаская его горло слаще и нежнее. Нёвиллет любит его вкус. Наслаждаться им. И, Селестия наверху, инстинкты Ризли замирают при одной мысли об этом, окуная Нёвиллета в свою сперму, в свой аромат, в страстное желание, которое так легко удовлетворить. Они — едва ли хранимый секрет, и любой, кто пройдет по этому коридору, почувствует запах их следов. Внутри у него разливается жар. Наслаждение, раскаленное добела и тонкое, пронзает всё существо Ризли. — Нёвиллет, — говорит он. — Я… блядь, не… Нёвиллет опускается так низко, как только может. Жужжание раздается вокруг него, горло словно сдавлено тисками. Бедра Ризли пронзает боль от отточенных, опасных когтей. Но в нем нет ни страха, ни ярости его альфы; только чертово сладкое облегчение, когда Ризли переваливается через край и изливается в рот Нёвиллета. Он стонет от перевозбуждения, когда тот вынимает его член. Послушно заглатывает его сперму, прежде чем нырнуть обратно и дочиста облизать остальную часть члена. — Подожди, подожди… Нёвиллет сжалился над ним. Только потому, что они стояли посреди коридора. Только потому, что в любой момент кто-нибудь мог войти. Он нежно поцеловал кончик чужого члена, проводя языком по головке, прежде чем отстраниться. Ризли наклоняется к нему в погоне за теплом и хмурится, когда Нёвиллет хихикает при виде этого зрелища. Затем его член убирают обратно, а брюки натягивают заново. Когда Нёвиллет встает, он опирается на трясущиеся бедра, и Ризли приходится поддерживать его. Они поворачиваются, пока Нёвиллет снова не оказывается прижатым спиной к стене, а Ризли не поднимает голову, чтобы поцеловать его, пока не останется никаких мыслей. — Любимый… Ризли проглатывает звук своего прозвища, его язык скользит между этими дьявольскими губами. Опухшие губы; рот Нёвиллета опухший и розовый. Его глаза все еще затуманенные и влажные. Ризли пробует себя на вкус, ощущая горьковато-кислый привкус своей спермы, и рычит в ответ на угрозу. В ответ на поддразнивание. Он стонет, желая большего, впиваясь в рот Нёвиллета, прижимая его к стене. Резкий захват за запястье возвращает его на землю. — Ризли. — Нёвиллет обхватывает щеку Ризли свободной рукой. Большим пальцем он проводит по шраму под глазом, и Ризли просто тает, его альфа успокаивается, ища его тепла… — Ты хочешь, чтобы Сиджвин пришла к нам? Какая бы мысль ни пришла в голову Ризли, она тут же улетучивается. — Дрянь. Нет. Нёвиллет смеется и опускает руку. Ризли впадает в панику — не из-за смущения, а потому, что не хочет, чтобы его отчитывали. И тут он вспоминает. — Подожди, ты же не… — Позже. — Нёвиллет произносит это так, словно у него нет ноющей эрекции. Ризли знает, что это больно, знает, что его инстинкты требуют большего. Выражение лица Нёвиллета смягчается, и он наклоняется для еще одного быстрого поцелуя. — Я переживу, — говорит он. — Я буду раздражительным. Я могу огрызаться на других, пока не смогу остаться с тобой наедине в твоём офисе, но я переживу. Я с самого начала знал о риске. У Ризли перехватывает дыхание. Слова Нёвиллета распаляют каждую клеточку его существа, и его член снова подергивается от возобновившегося интереса. — После нашей встречи, конечно. Ой. Верно. Это. Встреча. Им нужно обсудить текущую работу, и Ризли явно чувствует, что Нёвиллет может превратить это в игру. Он поправляет воротничок и вытирает лицо внутренней стороной манжеты. Если не считать его припухших губ и запаха возбуждения, он выглядит относительно собранным. — Прекрасен, — вздыхает Ризли. — Насколько она близко? — Слишком близко, чтобы мы могли задерживаться. — Да. Понял. Показывай дорогу, милый… — Не надо. — Тебе это понравится. — Нет. Ризли, пряча ухмылку, следует за ним по пятам. Судя по раздраженному тону Нёвиллета, этот спор Ризли уже выиграл.