Охотник и Богиня в созвездии Скорпиона

Очередное утро Драко Малфоя, когда он просыпается в холодном поту. Ему уже неделю снятся такие запретные, но от этого не менее желанные сны о Грейнджер. В первую ночь он хотел выколоть себе глаза, чтобы в голове снова не возник образ треклятой ведьмы. Но к концу недели её взгляд, её кудри, её улыбка плотно засели в его сознании. Не хотелось себе в этом признаваться, но сновидения приносили ему умиротворение. Тёплая девичья аура согревала его в холодных, как тысячелетние ледники, катакомбах. Ласковый голос шептала как будто наяву: Я – твоя, а ты – мой. Он мог бы решить, что сошёл с ума. Но, к сожалению, он точно знал природу необычных явлений. Его мать еще с детства рассказывала о магии соулмейтов. И что в семье чистокровных это не имеет никакого значения. Есть долг и святая обязанность продолжения великих династий. Почему грязнокровка до сих пор не явилась к нему? Ей же тоже должны сниться эти навязчивые сны. Причина в её происхождении. Глупые маглы не знают о существовании родственных душ. Считают данный факт не более чем байкой из любовных романов. Ему нужно действовать первым, пока она не полезла в книжки. *** План созрел сам собой. Чтобы избавиться от проблемы, необходимо перекинуть её на кого-нибудь другого. Поэтому Малфой дожидался в коридоре возвращения Уизли с тренировки. – Уизл, – негромко привлек к себе внимание блондин, – есть разговор. – Отвали, – Рон даже не обернулся в его сторону и продолжил путь. – Речь о вашей грязнокровной подруге, – скучающе протянул Малфой. Плечи Уизли напряглись, руки непроизвольно сжались в кулаки. Он резко развернулся, оказавшись в плотную к школьному врагу. – Не смей к ней приближаться, – отчиканил каждое слово гриффиндорец. – Мы с ней... – Драко хищно уставился в голубые глаза, – как оказалось, созданы друг для друга. – Его губы изогнулись в надменой улыбки. – Не может... невозможно, – неверяще повторял Уизли. – Зачем ты мне это рассказал? Позлорадствовать? Малфой пропустил его вопрос, переходя к сути разговора. – Ты, наверняка, согласишься, что я не лучший вариант для грязнокровки? Драко не переставал удивляться, что судьба выбирает самые изощрённые повороты событий. Единственное, что их объединяет с Грейнджер – это искренняя ненависть. На пороге войны они окажутся по разные стороны баррикад. И несомненно убьют друг друга, если выпадет такая возможность. Однако Рональд Уизли знал, что слоумейты – не пустой звук. Его родители, Артур и Молли – живое тому доказательство. Встретить свою родственную душу – один шанс на тысячу. Волшебники, которые смогли найти свою настоящую любовь, обретали неземное счастье. Им открывались возможности понимать друг друга с полуслова, ощущать чувства партнёра и действовать как эликсир на его душевные раны. – Что от меня требуется, Малфой? – Надо же, оказывается, ты умеешь соображать, когда требуется. *** Гермиона уже целую неделю мучилась от кошмаров. Ее голову заполонил несносный нахальный слизняк. Подсознание подкидывает довольно очаровательные моменты с его участием. Его белокурые пряди, его острые скулы и его обоятельную улыбку. Он что-то шепчет своим грубым низким голосом, но девушка никак не может расслышать. Во всем виноват Гарри, он говорит о Малфое постоянно. Невозможно думать о чем-либо другом, когда она вынуждена слушать обо всех перемещениях слизеринца. Грейнджер поспешила собраться и отправиться в библиотеку. Необходимо немного развеяться за написанием эссе по астрономии. Она села в отдалённую секцию, чтобы быть подальше от лишних глаз. Свет от витражного окна создавал разноцветные блики, а кончик пера периодически щекотал кончик носа. Тихую идиллию разрушило внезапное появление Рона. Он шёл в ее сторону решительно быстро. В следующую секунду его губы накрыли её. По телу пробежала горячая волна, пробуждая каждую нервную клетку. От пары исходило яркое свечение. Поцелуй вызвал вспышку магического потока. Рон отстранился, разглядывая свою руку. Гермиона также заметила покалывание на своём запястье, на котором проявилось созвездие. – Что это значит? – озадаченно поинтересовалась Гермиона. – Поздравляю, – парень глубоко вдохнул и остановился на миг, рассматривая удивленную ведьму, – наши метки закрепились. – Какие метки, – она снова коснулась своего запястья, – что ты с нами сделал? – Обрёк на вечную связь. – Его взгляд стал непривычно тяжелым. – Ты действительно ничего не знаешь о соулмейтах? Ведьма слышала разговоры среди девочек о суженных. Но никогда не относилась серьёзно к нелепым россказням об идеальных половинках. Она запоздало замотала головой в отрицании. – Как удачно, что мы находимся в библиотеке, в секции изотерики и мифологии. – Насмешливо проговорил Рон. Он был не похож на себя, слишком холодный и отстраненный. – Метка впитается со временем. И мы начнём чувствовать эмоции друг друга. Символ означает... – снова тягостынй вздох, – означает нашу связь. – Связь? – она глупо вторила за ним. – Предназначение, – уже более раздражительно пояснил Уизли. – Грей... Гермиона, мне надо уйти. Он оставил ее одну посреди библиотеки с неозвученными вопросами. *** За ужином за общим столом Рон сидел отстранённо, полностью погружённый в свои мысли. Рядом с ним с грохотом упала сумка, шум вывел его из фрустрации. — Почему ты оставил меня одну? Мне пришлось перечитать десяток книг, чтобы разобраться в этом вопросе! — с укором произнесла Гермиона. — Прости… я немного растерялся, — пробормотал Рон, который до сих пор не мог поверить в происходящее. — И давно ты понял, что мы соулмейты? — громко заявила Грейнджер, не обращая внимания на окружающих. — Недавно, — сухо ответил парень, мельком взглянув на ведьму. Гермиона заметила напряжение в плечах друга, его нахмуренные брови и усталое выражение лица. Неужели он не рад, что оказался предназначен судьбой для неё? — Ты расстроен? — глухо спросила девушка, боясь услышать ответ, ведь связь между родственными душами нерушима. Если опираться на изученные ею сведения, их всегда будет тянуть друг к другу. Разлука с соулмейтом ощущается как пустота в душе, словно нехватка чего-то важного. — Гермиона, я бы очень хотел провести с тобой всю жизнь. Быть тем, кто сделает тебя счастливым. — И в чём проблема? — Он не смотрел ей в глаза, Гермиона проследила за его взглядом. Взору предстал тот самый самодовольный хорёк, который сидел со скучающим видом, словно ему было безразлично всё на свете. В груди что-то дрогнуло, захотелось подойти ближе; ведьма встряхнула головой, избавляясь от странного наваждения. — Я сделаю это для тебя, — Рон взял её руку в свои, крепче сжимая пальцы, призывая посмотреть на него. Взгляд уже таких родных голубых глаз дарил спокойствие и обещание оберегать. Гермиона понимала, что их отношения закономерны, исходя из многолетней дружбы; ей казалось правильным, что в пару ей достался самый надёжный, верный и близкий человек. Было бы странным, если бы судьба распорядилась иначе, подобрав противоположность. Что было бы, если её избранником стал Драко Малфой? Они бы поубивали друг друга. Конец. Её взгляд снова метнулся в сторону белобрысого слизеринца. На этот раз он смотрел прямо на неё — пристально, как змея на добычу. *** Уже на протяжении недели Гермиона состояла в романтических отношениях с Роном, но их взаимодействие было неловким: неуклюжие касания, смущение в разговорах наедине и скованность в выражении чувств. Но самое паршивое — сны не прекратились, напротив, стали ярче, словно она стала ощущать кожей и понимать мысленно настроение Малфоя. Возможно ли существование сразу двух родственных душ? В книгах описывались лишь истории о том, как соулмейты, вынужденные отказаться от фатальной связи, обрекали себя на браки по расчёту. Союзы чистокровных семей заключались на взаимовыгодных условиях, поэтому наличие судьбоносных избранников считалось постыдным. Для решения подобных проблем аристократы держали своих соулмейтов незнатного происхождения в качестве прислуги, облегчая боль от навязчивого одиночества и тоски по недостающему пазлу души. Те же волшебники, которые категорически воздерживались от связи, сходили с ума. — Уизли, — позвал однокурсника Малфой, стараясь не привлекать внимания, — мне кажется… я чувствую, что её что-то сильно беспокоит. — Ты сейчас на полном серьёзе позвал меня, чтобы сообщить о тревоге Гермионы? — Рон закипал от нелепости происходящего. — Тише, — Драко озирался по сторонам. — Не просто тревога: её мысли по ночам не дают мне нормально спать, она буквально взрывает мой мозг интенсивностью своих размышлений. — Бедняжка, — фыркнул Уизли. — На что ты рассчитывал после того, как узнал о вашей связи? И чем я вообще могу помочь? — Переключи её внимание. — Драко много размышлял о том, как исправить ситуацию, и пришёл к выводу, что Уизли недостаточно старается. Если этот остолоп проявит больше инициативы к сближению со своей «девушкой», то, очевидно, их связь ослабнет, и грязнокровка сможет раствориться в чувствах к рыжему, ведь ей даже неизвестна настоящая причина. Сам Малфой был уверен, что ему не составит труда не думать о ней, справиться с магическим влечением к замухрышке, с которой у них не было ничего общего, — посильная задача для него. — Что ты имеешь в виду? — недоуменно уставился на слизеринца Рон. — Мне действительно нужно тебе объяснять, как отвлечь девушку по ночам? — саркастично проговорил Малфой. — Пошёл ты, хорёк! — Рон поправил лямку портфеля на плече и развернулся прочь. Малфой снова уставился в потолок, неспособный заснуть от захлестнувших его ощущений. Его щёки горели от смущения, нерешительность разрывала грудную клетку, а паника мелькала на задворках сознания. Но это были не его эмоции. Прямо сейчас он догадывался, что происходит в гриффиндорской гостиной. Он не ожидал, что прочувствует её неопытность на себе, поэтому испытывал злость от ситуации. Его охватила ярость; хотелось встать с кровати и разнести всё вокруг. Почему он должен терпеть её развлечения с другим парнем? За завтраком ему пришлось наблюдать не менее неприятную картину: теперь эти двое неразлучных неудачников сидели за столом в обнимку. Лохматая голова всезнайки лежала на широкой груди рыжего тролля. Неприятно было признавать, но в её душе наступил покой; мозг больше не кипел от переизбытка мыслей. Теперь Драко выглядел мрачнее тучи: он, по сути, ощущал девичье удовольствие и влюблённый трепет, которые предназначались не ему. Гермиона посмотрела на него, но Драко не стал отводить взгляд. Интересно, ощущает ли она на себе его отвращение и ненависть, чувствует ли его злобу и… страхи? На совместном уроке истории магии предел самообладания Драко подходил к концу. В его поле зрения развернулись брачные игры орангутана, который водил своими грязными пальцами по костлявой коленке несносной ведьмы. Малфой прожигал в её патлатом затылке дыру, осуждая похабное и непристойное поведение; ничего другого не следовало ждать от грязнокровки. Ведьма обернулась, видимо почувствовав сильный укор на себе, но вместо того чтобы отстраниться от рыжего недоразумения, она переплела их руки. Драко непроизвольно крепче сжал кулак. Уизли обернулся в его сторону, немного приподняв бровь, как бы задавая немой вопрос: «Что не так?». В целом всё так: его план работает. Грязнокровка чувствует себя счастливой, больше не занимая своими думами его разум, но теперь её яркие эмоции перекрывают его собственные. Почему она не может ничего не чувствовать, как он? Малфой давно ощущал лишь опустошённость; пребывание Тёмного Лорда в доме лишило его способности проявлять любые чувства, научив подавлять в себе признаки жизни и сливаться с окружающей средой. Малфой решил, что слишком зациклился на замухрышке, и ему самому следовало бы расслабиться. Взгляд зацепился за хорошенькую сокурсницу Пэнси Паркинсон. Он послал ей одну из самых обворожительных ухмылок из своего арсенала. Шатенка закатила глаза, но подбородок опустился вниз, принимая приглашение на вечер. У них было негласное соглашение, правило о привилегиях для друзей. Оба подростка понимали, что по завершении школы их семьи провернут выгодную сделку, обменяв детей на укрепление политического альянса или увеличение финансового капитала, не спрашивая их мнения. После отбоя Драко прижимал Пэнси к витражному стеклу в закрытом туалете для девочек. Его совершенно не смущал призрак давно почившей Миртл, которая любила подсматривать за интимными утехами учеников. Он даже неоднократно мастурбировал при озабоченном полтергейсте-вуайеристе. Малфой развёл ноги ведьмы и упёр её руки в стекло, наклонив корпус и обхватив бёдра. Он начал с горячих поцелуев за ухом, по пульсирующим венам шеи, проводя руками по изгибам талии девушки и задерживаясь на аккуратных полушариях. Пэнси восхитительно стонала под ним, не переставая тереться задом об эрегированный член в штанах. Внезапно в голове Драко разразилась боль, заставляя его сомкнуть челюсть до скрежета в зубах. — Драко, — отозвалась Пэнси на прекратившиеся ласки, — с тобой всё в порядке? — Сука, — жалобно проскулил он, — ни себе, ни людям. Малфой не мог продолжать; его разрывало от чужого негодования, ревности и осуждения. — Прости, Пэнс… на сегодня всё. — Блондин отстранился от ведьмы, расправляя рукава рубашки. — Ты нормальный? — в голосе шатенки послышалось разочарование. — Возбудил и бросил на полпути, чтобы я справлялась сама? — Обратись к Нотту, — предложил Драко, в полной мере ощущая недовольство от прерванного перепиха. — Хамло, — фыркнула Паркинсон, поправляя юбку. — Больше не обращайся ко мне, если не способен довести дело до конца. Грёбаная Грейнджер испортила вечер своими неконтролируемыми вспышками. *** В это время в гостиной Гриффиндора, в комнате девочек, сидя на кровати, Гермиона почувствовала жар где-то внизу живота, отчётливо ощущая чужую похоть. Рона, её парня, не было поблизости, поэтому представить, что так сильно взбудоражило его сознание, она не могла. Но желание разогревало её плоть; на физическом уровне ей стало казаться, что она ощущает мягкость и податливость чужой женщины. Отчаянная ревность засела в её мыслях, поэтому она отправилась на поиски Рона, и лучше бы ему не находиться в компании какой-нибудь смазливой девицы. Друг сидел в общей гостиной, рассматривая журналы о квиддиче, в полном одиночестве. Ситуация абсолютно не располагала к ощущениям, которые транслировало её подсознание. — О чём думаешь? — решила узнать Гермиона, чтобы проверить свои догадки. — Что «Соколам» ни за что не пройти в этом году в финал, — скучающе ответил Рон. — Рон, в какой секции библиотеки ты меня поцеловал? — выпалила свой вопрос ведьма. — Не помню… — он поднял на неё взгляд, удручённо добавив. — Это имеет какое-то значение? — Ты не мог этого забыть… ты же сказал мне… — поза Гермионы стала напряжённее. — Что за созвездие появилось у нас на запястьях? — Ты же знаешь, я не разбираюсь в астрономии, — Рон сказал одновременно устало и раздражённо. — Просто опиши, — девушка продолжала настаивать. — На что оно похоже? — Понятия не имею! — выкрикнул друг. — Теперь довольна? Грейнджер ахнула, прикрывая рот руками. — Кто это был? — произнесла она, отходя от шока. — Можно подумать, ты не догадалась? — злобно прошипел парень. — Я сразу говорил ему, что план плохой… ты не сможешь принадлежать мне… твоя душа — его… — Принадлежать? — с надрывом в голосе повторила Гермиона. — Ты решил за меня, кому я должна принадлежать? Я очень разочарована тобой. — Конечно, — усмехнулся Рон. — Сделаешь меня крайним. Во всём виноват твой недалёкий дружок. Этот хорёк отказался от тебя. Я же был готов к тому, что ты никогда не полюбишь меня по-настоящему, будешь вечно искать кого-то… Гриффиндорец остановился, сжав сильно переносицу. — Прости, — его руки упали вдоль туловища. — Я поступил как полный придурок. Но это безумие, что ты связана с Малфоем. Гермиона прикрыла глаза, стараясь восстановить дыхание. — Знаешь, что за звёзды нас с ним объединяют? — она сделала паузу. — Созвездие Скорпиона. Опасный знак, символ вечной борьбы. Рон пожал плечами, не разделяя настороженности подруги. — Тебе никогда не найти логического ответа, почему звёзды так решили, — нехотя произнёс он, чтобы поддержать свою лучшую подругу. — Может, вы назовёте так сына… В их семье же принято давать глупые имена детям. Гермиона горько усмехнулась шутке друга, неловко обхватив себя за плечи. — Спасибо, Рон. — Она уже не злилась на него, ведь он действительно хотел помочь. — Ты заслуживаешь большего. Ты достоин того, чтобы тебя любили всей душой. *** После завтрака Грейнджер собиралась устроить разнос одному самодовольному пижону, который решил распоряжаться её судьбой без её ведома. Но его белобрысая макушка не появилась за слизеринским столом; подозрительным было также то, что её лучший друг Гарри Поттер тоже отсутствовал. Гермиона старалась отвлечься от тяжёлых мыслей о будущем, в котором любой поворот событий казался абсурдным: если она останется одна — сойдёт с ума; если свяжет свою жизнь с Драко Малфоем — полный сюр. Ей что, придётся работать в его доме в качестве прислуги, как в подобных историях, описанных в книгах, только чтобы не лишиться рассудка? Пока она думала о своей непростой участи, голова взорвалась от внезапной боли. Перед глазами поплыл силуэт комнаты, а потом и вовсе потемнело. Гермиона очнулась в школьном госпитале с режущей болью в районе груди. Она опёрлась на локти, чтобы взобраться на подушку, заметив боковым зрением пристальный взгляд. — Ты такая красивая, — низкий, бархатный баритон раздался по палате. Платиновый блондин сидел на своей кушетке, опираясь руками на колени разведённых ног, его рубашка была расстёгнута, а грудь перетянута бинтами. — Какого чёрта тебе надо, Малфой? — в её взгляде метались молнии. — Передумал и решил оставить себе? Аристократ нахально рассмеялся, закатив голову к потолку. — И как бы Охотник ни старался сбежать, Скорпион его настигнет… — Так значит, я Скорпион? — возмущённо продолжила Гермиона. — Ты Богиня, которая нашла, как наказать самоуверенного глупца, — протянул Драко и уставился прямо в карие глаза. Грейнджер затушевалась от пристального внимания; стараясь скрыть смущение, она задала следующий вопрос: — Как ты тут оказался? — Благодаря тебе… — …мне? Он кротко кивнул. — Поттер напал на меня в туалете, послав проклятье, которое разорвало мою грудную клетку. Я лежал, истекая кровью, понимая, что близок к концу. Но затем символ Скорпиона появился на запястье, охватив его тёплым светом, постепенно разрастаясь на порезы и затягивая их. Я слышал твой голос: ты просила меня не оставлять тебя. Говорила, что мне ещё нет места на небосводе, что лучше мы назовём так сына… Гермиона вспомнила: после того как потеряла сознание, она оказалась рядом с истекающим кровью Драко. Её криков не было слышно, руки проходили сквозь его тело. Астральная проекция девушки склонилась над парнем, призывая магию соулмейтов спасти его, давая обещания, что в дальнейшем будет оберегать его душу тщательнее. — Если ты Охотник, мне кажется, я попалась… Ведьма не заметила, как парень оказался рядом с ней, нависая над кроватью. Его скула коснулась её лица, вызывая мурашки от нежных и осторожных движений. Драко зарывался в её волосах, легко целуя за мочкой. — Ты моя, я твой… — тёплое дыхание обдало её ухо. — Повтори. — Я твоя, а ты мой… — томно произнесла Гермиона в точности, как в его снах. Драко провёл языком по девичьей шее, завершая лёгким укусом в яремную вену. Ведьма издала непроизвольный стон. — Богиня, — прошептал он, садясь сверху, опираясь на вытянутые руки. — Д-драко, — гриффиндорка замялась от испуга, — что ты собираешься сделать? Блондин продолжал целовать её ключицы, дразня зубами и зализывая языком места укусов. — Тише, не бойся, — он провёл рукой по талии девушки, размещая хватку на её бедре. — Хочу поблагодарить за спасение. Гермиона уставилась на него; взгляд ведьмы метался, она была не готова к продолжению прелюдии. — Я чувствую твой страх, Грейнджер, — издевательски ухмыльнулся Малфой. — Но я не сделаю ничего против твоей воли. Она слабо кивнула, чувствуя его силу и мощь, крепкие руки на тазовых косточках. — Расслабься, — тихо произнёс Драко и опустился вниз, продолжая дорожку поцелуев до кромки джинсов. Гермиона приподняла таз, потянувшись к пуговице, парень помог стянуть их полностью. Белокурая макушка оказалась меж ног девушки. Драко продолжил томительные поцелуи, изучая каждый участок кожи, теперь уже на внутренней стороне бёдер. Ведьма зашипела от удовольствия. — Какой же я был дурак, — он не мог остановиться, хотелось попробовать её всю. — Ты прекрасна, Гермиона. Девушка услышала своё имя из его уст — от напыщенного аристократа, который теперь вымаливал прощение у её ног. — Позволь мне сделать тебе приятно, — прозвучал низкий рык, и взгляд снизу ледяных серых глаз просил искупления. Гермиона снова медленно кивнула, не желая отводить глаз от предстоящего зрелища. Драко пальцами одной руки отодвинул ткань трусиков и без доли сомнения прильнул к вульве, проходясь языком по нежным складкам. Внизу у девушки всё пульсировало; горячий жар распространялся по телу, узел ожидаемой разрядки затягивался в напряжённый комок нервов. Слизеринец постепенно увеличивал интенсивность давления языком, дразня клитор, проходясь по нему игривыми движениями. Когда небольшой бугорок стал ещё чувствительнее, парень посасывал его, заставляя Гермиону извиваться на простынях с глухими стонами. Она запустила руку в его волосы, пытаясь прижать ближе к себе, желая получить оргазм. Драко всё понял без слов, поэтому ускорил движения языком, засунув в тёплое, влажное влагалище пальцы, усиливая стимуляцию изнутри. К сладким крикам девушки добавились хлюпающие звуки её наслаждения. В момент наивысшего блаженства голова девушки запрокинулась с громким стоном, призывающим Мерлина пощадить её, прокатившаяся электрическая волна по телу запустила её пульс биться в два раза чаще. Такого сильного оргазма ведьма ещё никогда не испытывала от собственных пальцев. Драко заставил её кончить лишь благодаря своему языку. Она отдышалась, ловя последние секунды удовольствия, и поднялась на подушку. Малфой сидел на полусогнутых ногах, весь влажный от её соков, с довольной улыбкой на лице. Лунный свет играл в его волосах и подсвечивал рельефные мышцы пресса. Гермиона опустила глаза на его брюки, увидев заметную выпуклость в районе ширинки. Она смущённо закусила губу, не успев как следует обдумать свою мысль. — Не беспокойся, я не жду от тебя ничего взамен, — хриплый голос озвучил её беспокойства. — Я услышал, как ты звучишь, когда тебя накрывает от удовольствия. Было горячо… — Я никогда не… у меня был всего лишь раз, — она вздрогнула от осознания. — Ты чувствовал мои эмоции, когда мы… — Прошу, не напоминай мне об этом, — Драко небрежно провёл по волосам рукой. — Я думал, что тебе будет лучше с другим, что мы не подходим друг другу. Думал, что судьба так пошутила надо мной. Его выражение лица стало серьёзным, немного устрашающим. — Я ошибся, — блондин смотрел, не отводя глаз. — Не хотел признаваться себе, что запал на тебя. Что ощущаю ревность, когда ты проводишь время со своими дружками. Что каждый раз жду, чтобы увидеть тебя за общим столом, в классе или библиотеке… Что уже очень давно влюблён в тебя, Гермиона. Ведьма слушала, затаив дыхание, она чувствовала то же самое, но также боялась признаться в этом самой себе. — Мы связаны с тобой, — она провела тонкой рукой по его ранам на груди. — И я обещала звёздам, что постараюсь оберегать тебя, только чтобы они не забрали тебя к себе на небосвод. Драко разместил пальцы на её подбородке, сокращая расстояние между ними. — Богиня, — прошептал он, находясь рядом с её губами. Они накрыли губы друг друга в страстном, чувственном поцелуе — таком яростном, какими бывают Скорпионы, сражающиеся за своё до последнего.