Злой кролик хочет угодить волку в лапы

— Ну-ка, кышь! Из коробки молнией выпрыгнул тёмный пушистый комок и, проскользнув мимо нависшего над ним юноши, рванул прочь. Тот лишь тяжело вздохнул и присел на корточки, заклеивая скотчем стопку вещей. Рядом, не в силах устоять на месте, ходила кругами нервная Ли Соним, беззвучно шевеля губами и что‑то бормоча себе под нос. — Точно всё взял? Зарядку? Тёплые носки? В марте ещё бывают холодные дни, так что одевайся по погоде! Твоя нога только‑только восстановилась… — тараторила она, пока сзади на её плечо не легла жилистая рука господина Мо. Одним спокойным прикосновением он заставил Ли Соним наконец остановиться. — Всё взял, мам, — поднявшись вместе с коробкой, прокряхтел юноша и, слегка покачиваясь, побрёл к чёрному багажнику. — А если чего и не взял, будет лишний повод тебя навестить. — Это точно всё? — Австралиец скептически оглядел багажник, где едва поместились две небольшие коробки и рюкзак. — Неужели и правда так мало вещей? — А ты что, думал, у меня там коллекция дизайнерских шмоток? — фыркнул кролик. — У меня комната пять квадратных метров. Кроме шкафа и матраса там и нет ничего. — Он с лёгким хлопком закрыл крышку багажника. — Просто не думал, что вся твоя жизнь уместится у меня в багажнике, — усмехнулся старший. Господин Мо и Ли Соним стояли в проходе и наблюдали за ними. Как только оба юноши уселись в машину, они дружно помахали на прощание. Кристофер плавно вдавил педаль газа, а Минхо ещё долго смотрел в окно, провожая взглядом мать, которую уверенно обнимал за талию мускулистый мужчина. Разбирать вещи долго не пришлось. Одежда заняла едва ли треть гардероба Кристофера. За шкафом уютно устроился старый скейт, который Минхо когда‑то пытался освоить, но так и не смог поймать равновесие. Некоторые плакаты, снятые со стен его прежней комнаты, так и остались свёрнутыми в тугой рулон. Минхо, конечно, тут же загорелся идеей обклеить ими стены, но Бан мягко его придержал: стены в ещё свежей квартире были слишком ценными, чтобы портить их кнопками. Когда последние вещи нашли своё место, оба наконец смогли выдохнуть и растянуться на диване в гостиной. Правда, Минхо никак не мог усидеть на месте: продолжал наматывать круги по залу, будто пытаясь уместить в этих шагах всю свою неуёмную энергию. Кристофер же уютно развалился на диване, наблюдая за этой суетливой походкой, от которой у него даже слегка кружилась голова. — Что опять? — Волк вопросительно склонил голову набок, вглядываясь в беспокойное лицо своего парня. Минхо замер, будто споткнувшись о собственный порыв, и тихо выдохнул. — Не могу привыкнуть… Всё так резко поменялось. Неужели я действительно покинул ту крохотную клетку? С другой стороны, я оставил маму одну. Теперь СунДунДо облепят её с ног до головы… Кристофер залился тёплым, чуть хрипловатым смехом и выставил ладони вперёд, мягко покачивая ими, приглашая подойти ближе. — Иди сюда. Минхо, будто под гипнозом, медленно побрёл к дивану, повинуясь этому спокойному, медово‑мягкому голосу. Кристофер осторожно положил тёплые ладони ему на бёдра, уверенно развернул и притянул вниз, усадив к себе на колени. Не успел Минхо и слова сказать, как его снова мягко, но настойчиво развернули за плечи и за ноги, и прижали к широкой груди, словно маленького ребёнка. — Твоя мать наконец нашла достойного мужчину, — спокойно произнёс Кристофер, — и, поскольку я разбираюсь в людях чуть лучше тебя, могу с уверенностью сказать, что она в надёжных руках. Минхо показательно закатил глаза и сложил руки на груди, пытаясь сохранить вид упрямого, независимого парня. Но уже через мгновение его плечи расслабились, а напряжение покинуло тело. На чужих коленях вдруг стало так мягко и уютно, что у него не осталось ни сил, ни желания вырываться. Кристофер чуть крепче прижал Минхо к себе, будто хотел этим жестом передать хоть каплю своей уверенности. — Знаешь, я тут подумал, что хочу выкупить эту машину, которую арендовал. Я ездил на ней весь год, пока был в Корее, и как‑то…прикипел к ней. Она стала чем‑то вроде якоря в этом постоянном движении. Каждый поворот, каждый разгон всё это уже своё, привычное. И теперь, когда тут столько всего навалилось, мне хочется, чтобы хоть что‑то оставалось моим. Минхо замер, прислушиваясь не столько к словам, сколько к ровному стуку сердца под ухом, и спустя пару мгновений чуть повернул голову, чтобы видеть лицо Кристофера. Глаза у него стали круглыми, будто он только сейчас по‑настоящему осознал, о какой машине речь. — Эта чёрная? Это же бешеных денег стоит! Ты серьёзно хочешь её выкупить? Кристофер по‑домашнему улыбнулся, уголки губ едва дрогнули. — Ты забыл, с кем имеешь дело? Мне это, хоть и с трудом, но по карману. Когда я первый раз сел за руль, было такое чувство, будто всё остальное наконец перестало шуметь. Как будто город стал понятнее, а я собраннее. А за этот год она столько раз выручала меня просто тем, что была рядом. — Он заглянул в круглые глаза младшего. — Ведь благодаря ей мы и познакомились. Минхо тихо хмыкнул, чуть поёрзал, устраиваясь поудобнее, и сложил голову Кристоферу на плечо. — А почему ты не пошёл в университет? Кристофер на секунду задумался, подбирая слова так, чтобы не прозвучать слишком легкомысленно. — Понимаешь, я сюда не планировал переезжать. Всё получилось спонтанно. Сначала одно, потом другое, и вот я уже снимаю квартиру, вожу эту дорогущую машину и помогаю тебе собирать вещи. А университет, это ведь не просто «подать документы и пойти». Надо выбрать место, где действительно хочется учиться, где я смогу быть спокоен за тебя. Да и бытовые дела…квартиру обустроить до конца, разобраться с документами, понять, как тут всё устроено. Хочется, чтобы, когда я наконец сяду в аудиторию, голова была свободна от мыслей. У нас ведь ещё нет с тобой «стабильности» в совместном жилье. Вдруг мы задушим друг друга через месяц? Минхо снова хмыкнул и игриво улыбнулся. — Я готов сделать это прямо сейчас, — пробормотал он, чуть морща нос. Кристофер тихо рассмеялся, легонько взъерошил юноше волосы и еще крепче прижал к себе, растворяясь в чужом тепле.

***

Коридорный шум будто врезался в уши Минхо, в особенности восторженные возгласы Хана, который с жаром рассказывал очередную историю. — И он говорит: «Сам решу, не лезь не в своё дело!» А я что, пальцем деланный?! Ну я ему и говорю… — Извините, ребята, мне в кабинет, я пойду, — перебил его Минхо. Хан наконец притормозил, когда вся компания остановилась у одной из открытых дверей. Хёнджин поднял руку в прощальном жесте. — Ага, не хворай там. Остальные тоже попрощались и потянулись вслед за Хваном, оставляя Минхо один на один с кабинетом. Едва нога переступила порог, перед глазами возникло то, чего Минхо совсем и ни в коем случае не хотел и не ждал сегодня видеть. За последней партой у окна сидел Чхве Сону, он подпёр подбородок рукой и смотрел куда‑то в пустоту с несвойственным для него спокойствием. Минхо словно ошпарило кипятком. Он резко отпрянул обратно в коридор и прислонился к стене, пытаясь убедить себя, что это просто обман зрения. «Показалось…точно показалось», — твердил он про себя. Но, набрав побольше воздуха, он всё же украдкой заглянул в кабинет снова. И это не было игрой воображения. Чхве Сону, которого в этом году должны были выпустить, но отстранили из‑за обвинений в краже, спокойно сидел среди одноклассников Минхо, будто так и надо. «Чего этот козёл тут забыл?! Только я подумал, что жизнь наконец начала налаживаться, как он снова появляется!» Мысли закружились одна за другой. «Почему именно сейчас? Разве это всё не должно было закончиться?» Минхо был уверен, что всё осталось позади. Те события, боль, чувство унижения, всё это он с огромным трудом сумел оставить в прошлом. Убегать сейчас — плохая идея. Уйти с уроков Хо не мог. Разве он прошёл весь этот путь, чтобы снова прятаться и убегать от проблем? Минхо встряхнул головой, выдохнул и собрал волю в кулак. Нужно было войти так, будто ему абсолютно всё равно, кто там сидит. Он слегка прокашлялся, расправил плечи и шагнул обратно в кабинет на вражескую территорию. И всё же совсем не смотреть он не смог. Не поворачивая головы, Минхо краем глаза снова скользнул взглядом по Сону. Столько времени они не виделись, и теперь ему хотелось вглядеться в эти знакомые, когда‑то казавшиеся змеиными глаза, проверить, дрогнет ли внутри прежняя злость, подступит ли желание сжать кулаки. Их взгляды на мгновение встретились, но Сону даже бровью не повёл. Просто прошёлся по Минхо глазами и снова отвернулся к окну, будто у него не было ни сил, ни желания цепляться к кому‑либо. Юноша опешил. Он совсем не ожидал такой реакции. Столько лет между ними была осязаемая вражда, а теперь Сону просто отвернулся, как будто кролик был ничем не примечательным прохожим. И тут Минхо вдруг заметил, каким подавленным тот выглядел: плечи опущены, лицо бледное, в осанке какая‑то усталая покорность. Это, как ни странно, даже сыграло Минхо на руку. Враг больше не бросался в атаку при виде него. Значит, можно не ждать подвоха. Пусть себе смотрит в окно, лишь бы не цеплялся. Наконец Минхо опустился на своё место и только теперь смог заставить себя перестать смотреть в сторону задней парты. — Прежде чем начнём урок, хочу сделать небольшое объявление. — Произнёс учитель, поправляя журнал. — С сегодняшнего дня в вашем классе будет учиться новый…точнее, уже знакомый некоторым из вас ученик. Чхве Сону. Надеюсь, вы сможете найти общий язык. «Ага, конечно. С ним найдёшь общий язык…» — язвительно пронеслось в голове у Минхо, пока он слушал эти вежливые, слащавые слова учителя. Взгляд снова украдкой скользнул назад, к последней парте, и снова не встретил ни намёка на эмоции на лице Сону, будто речь шла вовсе не о нём. «Да что же с ним?» — Минхо встряхнул головой, сам удивляясь, почему его вообще это волнует. — «Ладно, без разницы. Плевать». Он уткнулся лицом в ладонь и принялся постукивать пальцами по скуле, пытаясь вытряхнуть из головы чужие тени. На большом перерыве Сону практически первым вылетел из кабинета так стремительно, словно боялся, что кто‑то заговорит с ним. Минхо только поморщился, чувствуя странность этого поспешного бегства. Сам он поднялся и побрёл к автоматам с едой и напитками. Ему вдруг отчаянно захотелось чего‑нибудь сладкого, будто конфета могла заглушить тяжесть этого дня. Он достал монету из кармана, выбрал позицию, уже занёс руку, чтобы бросить монету в монетоприёмник, как вдруг боковым зрением уловил движение на полу. Рука дёрнулась, он громко вздохнул и отпрянул назад. Между двумя автоматами, сжавшись в эмбрион, обхватив колени руками, сидел Чхве Сону. Он устроился точно в том же узком пространстве, где когда‑то прятался сам Минхо, стараясь занимать как можно меньше места, пряча лицо в коленях. Сейчас это тесное, гудящее пространство едва вмещало высокую физиономию Сону, но, казалось, ему было всё равно. Он не заметил Минхо, или сделал вид, что не заметил. Кролик завис на месте. В голове разом вспыхнули десятки мыслей, накладываясь друг на друга и создавая оглушительный внутренний шум. Уйти? Сделать вид, что ничего не видел? Пройти мимо, не оборачиваясь? Старая часть его души, та, что помнила каждую обиду, каждый толчок и насмешливое слово, шептала: «Уходи. Он заслужил это. Пусть посидит там один, как ты когда‑то». Но новая часть, что выросла рядом с Кристофером, с мамой, с друзьями, с танцем, говорила иначе. «Останься. Посмотри на него. Он выглядит так же, как ты тогда». Минхо выдохнул и сделал шаг вперёд. — Чхве Сону, — позвал он негромко. Сону вздрогнул и поднял голову. Их взгляды встретились, в глазах сидящего застыли усталость и настороженность и красные, воспалённые следы бессонных ночей. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, будто каждый пытался прочесть чужие эмоции. — Что тебе нужно, Ли Но? — выдохнул Сону глухо. — Пришёл позлорадствовать? Ну давай. Я это заслужил. Говори всё, что думаешь, я спорить не буду. Минхо не ответил сразу. Он подошёл к автомату, купил две банки кофе и, вернувшись к Сону, протянул ему одну из них. Тот уставился на банку так, будто это была как минимум ручная граната. — Пей, — коротко фыркнул Минхо. Сону медленно, недоверчиво взял банку. Его пальцы, сжимавшие металл, чуть дрожали. Минхо сел напротив прямо на холодный пол, и сделал глоток из своей банки. Какое‑то время они сидели в тишине, которую нарушали только мерное гудение автоматов и далёкий гул школьного коридора. — Что ты здесь делаешь? — наконец спросил Минхо. — Почему ты сидишь здесь? Это место было моим. — Я знаю, — тихо ответил Сону, не поднимая глаз, — когда впервые увидел тебя здесь, думал, что ты просто слабак, который не заслуживает ничего, кроме презрения. Он замолчал, сделал глоток кофе и поморщился то ли от горечи напитка, то ли от собственных воспоминаний. — А теперь я сам здесь сижу. Забавно, правда? Судьба та ещё шутница. — Почему ты здесь? — Снова спросил крольчонок. — Кристофер сказал, что тебя отчислили за кражу. Сону горько усмехнулся, в голосе не было ни капли веселья. — Меня оставили на второй год. А кражу я не совершал. Меня подставили парни, с которыми я общался, те, кого я считал друзьями. Они украли деньги из кассы магазина, сбежали, а потом свалили всё на меня. У них были связи, у их родителей деньги, а у меня ничего. Мне никто не поверил: ни учителя, ни полиция, ни даже мои собственные родители. Они сказали: «Ты всегда был проблемным. Мы не удивлены». Минхо слишком хорошо знал это чувство, когда тебе не верят, тебя осуждают, не выслушав, когда ты становишься изгоем не потому, что сделал что‑то плохое, а потому, что так удобнее всем остальным. — Меня отправили на исправительные работы. — Продолжил Сону, глядя куда‑то сквозь автоматы. — Все каникулы я мыл полы в общественных туалетах, подметал улицы, убирал мусор. На меня смотрели как на преступника, как на отброса, как на грязь. И знаешь, что я понял за эти месяцы? Я понял, каково это — быть тобой. Он наконец поднял тугой и пронзительный взгляд. — Каково это, когда тебя презирают, когда от тебя шарахаются, когда ты для всех пустое место. Ты жил так годами, а я сломался за два месяца. И теперь я даже не могу нормально дышать. Я не прошу прощения, знаю, что не заслуживаю его. То, что я делал с тобой все эти годы, не исправить одним разговором. Ты смог остаться человеком, а я нет. Ты ведь… — он запнулся, будто ему было стыдно задать этот вопрос, — встречаешься с тем богачом? Минхо вздрогнул от неожиданности и отвёл взгляд в сторону. — Тебе должно быть без разницы. — Так и думал, — Сону вздохнул и слабо улыбнулся. — Не буду говорить, что мне противно или что‑то в этом роде. Просто вижу, что он сильно повлиял на твой характер. Я вот такого человека не смог найти. Может, если бы нашёл, не сидел бы здесь и не унижался бы перед тобой. Стал бы порядочным гражданином. Минхо долго молчал, то морщась, то тупя в потолок. Перед ним сидел человек, который причинил ему столько боли, что её хватило бы на несколько жизней. Человек, который смеялся над ним, унижал его, толкал с лестницы, настраивал против него всю школу. По всем законам справедливости сейчас Минхо должен был чувствовать торжество, удовлетворение от того, что судьба наконец воздала Сону по заслугам. Но он не чувствовал ничего подобного, как бы ни старался вызвать в себе это злорадное тепло. — Не буду говорить, что прощаю тебя. То, что ты сделал, не исчезает от пары слов. Но я больше не держу на тебя зла. Прошлое осталось в прошлом. И если ты действительно хочешь измениться — я не буду тебе мешать. Глаза старшего заблестели, выражение лица стало таким детским, каким Минхо видел его только в страшных снах. — Спасибо. Знаю, что не заслужил даже этих слов, но спасибо. Минхо поднялся, отряхнул штаны и смял в руке пустую банку. Уже собираясь уйти, он вдруг остановился и обернулся. — Сону, — негромко позвал он. — Да? — Если тебе понадобится помощь… настоящая помощь…не деньги, не связи, а просто кто‑то, кто выслушает, ты знаешь, где меня найти. Сону моргнул несколько раз, не веря своим ушам, а потом медленно кивнул и снова слабо улыбнулся. Минхо вышел из‑за автоматов и направился обратно к кабинету. На душе вдруг стало спокойно. Он не стал тем, кто мстит, кто злорадствует над поверженным врагом. И это, пожалуй, было самым большим доказательством того, что он действительно изменился. У школьных ворот, как всегда, ждала чёрная блестящая машина. Кристофер стоял, облокотившись на капот, и, едва завидев Минхо, выпрямился и улыбнулся. — Ты сегодня долго. Что‑то случилось? — Он положил ладонь Минхо на плечо и нежно коснулся губами его волос. — Ничего особенного, — Минхо покачал головой, обошёл машину и сел на переднее сиденье. — Просто был один разговор. Расскажу по дороге. Кристофер кивнул, завёл двигатель, и автомобиль мягко тронулся с места, увозя двух юношей прочь от школьного двора. Минхо как обычно развалился на переднем сиденье, откинувшись на спинку и прижавшись виском к прохладному стеклу, и рассеянно смотрел на проплывающие мимо здания, вывески, деревья и редких прохожих. Мысли были далеко, между прошедшим учебным днём, тренировкой, которую он планировал на завтра, и странным разговором с Чхве Сону, который всё ещё отдавался в его голове тихими отрывками. Крис держал руль одной рукой, а второй, свободной, накрыл ладонь Минхо, лежащую на колене, и легонько сжал её. Младший переплёл их пальцы между собой, не отрываясь от окна. Они как раз проезжали мимо небольшой автомойки, невзрачного здания с облупившейся краской на стенах и большими воротами. Минхо скользнул по нему равнодушным взглядом и уже собирался отвернуться, как вдруг за что-тт зацепился взглядом. На двери, рядом с прейскурантом, висела яркая табличка с крупной, бросающейся в глаза надписью: «Требуются работники. Гибкий график. Опыт не обязателен». Табличка была новой, он точно не видел её раньше, когда проезжал здесь с Кристофером. Его взгляд задержался на ней на несколько секунд дольше, чем следовало бы, а в голове уже начали роиться мысли. Он никогда в жизни не работал. Сначала был слишком мал, потом слишком зол на весь мир, потом слишком сломлен физически и морально. Все деньги, которые у него были, давала мама из своей скромной зарплаты уборщицы. Юноша мысленно поставил галочку в своём воображаемом списке дел и планов, решив, что обязательно вернётся к этому разговору позже, когда будет подходящий момент. — Я хочу устроиться на работу. Кристофер поперхнулся чаем. Он закашлялся, поставил чашку на стол, пролив немного чая на скатерть, и уставился на Минхо с вытянутым выражением лица. — Что? — Переспросил он, всё ещё кашляя и хватая салфетку, чтобы промокнуть пятно. — На какую работу? Минхо-я, ты о чём? У тебя последний год в школе, тренировки, какая работа? — Мы проезжали мимо автомойки сегодня. Я видел, что они ищут сотрудников. Я справлюсь, Крис. Это простая работа, мыть машины, наводить чистоту. Ничего сложного. Я смогу работать после школы и по выходным, это не помешает ни учёбе, ни тренировкам. Кристофер всё ещё смотрел на него с выражением глубокого недоумения с явным несогласием. Он отложил салфетку, сложил руки на столе и наклонился вперёд. — У нас всё прекрасно с финансами. У меня есть доход от модельных съёмок, есть доход от фитнес-центра, мне платят за амбассадорство. Мы не нуждаемся в деньгах и тебе незачем работать. Ты должен сосредоточиться на учёбе и на своём здоровье. — Знаю я, что у нас всё прекрасно с финансами, но это твои деньги, Крис. Ты их заработал. А я в жизни не заработал ни воны. Я всю жизнь жил на деньги мамы, которая работала уборщицей и кашляла от пыли, а сейчас живу на твои деньги. И я благодарен, но хочу хотя бы попробовать заработать сам, почувствовать, что я тоже на что-то способен. Ты и так потратил на меня целое состояние, знаю, ты никогда не попрекнёшь меня этим, ты делал это от чистого сердца, но я хочу хоть немного отплатить тебе. Хочу чувствовать, что я тоже что-то даю, а не только беру. Кристофер открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Он оглядел чужие решительно сжатые губы, упрямый блеск в тёмных глазах и гордую осанку, понимая, что спорить с этой очаровательной кошачьей мордашкой бесполезно. — Ты невозможен, — вздохнул он наконец, вздыхая и качая головой, — абсолютно, совершенно невозможен. Ладно, я согласен. Но ты обещаешь мне, что не будешь переутомляться. Если я увижу, что ты приходишь домой без сил, что у тебя болят ноги и ты не высыпаешься из-за работы, я лично пойду к твоему начальнику и заставлю его уволить тебя. — Да понял я, к чему такая паника…— Минхо цыкнул, но всё же кивнул. Кристофер ещё раз вздохнул, всё ещё не до конца довольный, но уже смирившийся. Крупная фигура поднялась из-за стола, обогнула его, подошла к Минхо и, наклонившись, мягко, нежно, но в то же время с собственнической уверенностью, которая всегда заставляла Минхо краснеть, поцеловала его в губы. — Это чтобы ты помнил, — прошептал он, отстраняясь, — что дома тебя ждут и волнуются. Понял? — Понял, — щёки, вопреки всем усилиям кролика, снова порозовели. *** Хозяин автомойки оказался человеком немногословным, но справедливым. Он коротко объяснил обязанности, показал, где что лежит, как включать оборудование, как обращаться с клиентами, и назначил Минхо первую смену на ближайшую субботу. В первую смену он, честно говоря, ужасно волновался. Руки дрожали, когда он впервые взял шланг, он боялся перепутать моющие средства, поцарапать чью-то машину, не угодить клиенту. Но уже через час волнение ушло, сменившись сосредоточенностью. Работа оказалась не слишком сложной, хотя и требовала внимания и физических усилий. Ему нравилось видеть, как грязный автомобиль становится чистым под его руками. Нравилось чувствовать, что он делает что-то полезное, что-то, за что ему платят честные деньги. Нравилось приходить домой с чувством выполненного долга и знать, что он внёс свой вклад в их общий бюджет, пусть и небольшой. Было кое-что ещё, что делало его рабочие дни одновременно и лучше, и хуже. С того самого дня, как Минхо начал работать, его парень, кажется, решил, что автомойка — его личная резиденция. Почти каждый день, ближе к вечеру, когда смена Минхо подходила к концу, на территорию заезжал до блеска отполированный чёрный автомобиль. Кристофер открывал окно с таким видом, будто только что сошёл с обложки журнала с лёгкой ухмылкой на губах. — Добрый вечер, — с совершенно серьёзным лицом произносил Кристофер, хотя в уголках губ уже пряталась знакомая улыбка. — Мне бы комплексную мойку. Минхо медленно обернулся, смерил взглядом идеально чистую машину, затем перевёл его на владельца. — Ты серьёзно? Кристофер уже вышел из машины и, как ни в чём не бывало, прислонился к капоту. — Крис, она и так блестит. Я вижу в ней своё отражение. Я могу в неё смотреться, как в зеркало, и бриться. — Я ездил по делам, — невозмутимо ответил Кристофер, пожимая плечами с наигранно-невинной интонацией, — сейчас весна, дороги грязные, особенно после дождя. На кузове осела пыль. И на колёсах, посмотри, они уже не идеально чёрные. Ты же не хочешь, чтобы твой парень ездил на грязной машине? Это было бы неуважением к твоей профессии. Минхо зарычал что-то неразборчивое, но шланг действительно взял. И вскоре чёрный внедорожник, и без того сияющий, стал сиять ещё ярче, если это вообще было возможно. Кристофер стоял в стороне, прислонившись к стене автомойки, и наблюдал за процессом с выражением глубочайшего удовлетворения. Взгляд бегал и обрисовывал, как Минхо намыливает капот, как тщательно промывает колёса и вытирает стёкла до полной прозрачности. На лице расплывалась широкая улыбка, которую он был не в силах сдержать каждый раз при виде своего парня. Как только работа была закончена и автомобиль сиял так, что больно было смотреть, Кристофер полез в карман, достал несколько купюр и протянул Минхо. Тот взял деньги, пересчитал и нахмурился. — Это в три раза больше, чем стоит мойка. Я не возьму. — Чаевые, — Кристофер пожал плечами, убирая руки в карманы. — За отличную работу. — Ты издеваешься надо мной. — Ни в коем случае. Я поддерживаю местный бизнес и своего вредного кота. Младший хотел запихнуть деньги обратно Кристоферу в карман, но тот уже развернулся и направился к машине. — Завтра приеду в это же время. У меня как раз запланирована поездка по городу, машина наверняка испачкается. — Бросил брюнет через плечо. Не став выслушивать чужие возмущения, он уже сел за руль и, помахав рукой, выехал с территории автомойки, оставив Минхо стоять с деньгами в одной руке и мокрой губкой в другой. Эта сцена повторялась снова и снова, превращаясь в их личный маленький ритуал. Каждый день, ближе к вечеру, чёрная спортивная машина заезжала на автомойку, и Минхо, ворча и закатывая глаза, брал шланг. Каждый раз Кристофер находил новое оправдание: «я проезжал мимо стройки», «на дороге была лужа», «птица пролетела слишком низко». Каждый раз кролик мыл машину, которая и так была идеально чистой, и получал непомерные чаевые, на которые Бан не скупился. Каждый раз они обменивались колкостями, которые на самом деле были признаниями в любви, замаскированными под ворчание и ехидство.

***

Дверь квартиры тихо открылась, и в прихожую вошёл невысокий, скрюченный от усталости брюнет. Он даже не стал включать свет, осторожно закрыл дверь, тряской сбросил с ног кроссовки, небрежно повесил вернхюю одежду на крючок и шумно выдохнул. Каждая мышца в теле ныла после долгой смены. Руки всё ещё будто чувствовали вес шланга, пальцы помнили холод воды, а спина напоминала о бесконечных наклонах. Минхо медленно прошёл в гостиную. На диване, будто уже готовый к рекламной съёмке, спал Кристофер. Снова ждал его и уснул. На журнальном столике стоял раскрытый ноутбук, который мягко освещал его лицо голубым светом, делая его ещё спокойнее. Волосы немного растрепались, а одна ладонь свисала с дивана почти до самого пола. — Красивый… — тихо пробормотал он себе под нос. Вдруг крольчонок понял, что идти дальше уже не может. Бренное тело подошло к дивану и без всякого предупреждения просто рухнуло сверху. — Уф! — Кристофер резко проснулся, едва успев подхватить Минхо руками. — Господи, мне показалось, что потолок обвалился. Минхо тихо хмыкнул и только сильнее прижался к нему, обнимая обеими руками. — Нет… Это всего лишь я… Он уткнулся носом ему в шею, глубоко вдохнул знакомый запах и расслабился в чужих руках. — Я устал… Кристофер тихо рассмеялся, окончательно просыпаясь. Его ладонь привычно легла на спину Минхо и начала медленно поглаживать её вверх и вниз. — Заметил. Минхо что-то невнятно промычал. Часы тихо тикали на стене, а за окном шептал вечерний ветер. Крис перебирал пальцами волосы младшего, иногда мягко массируя затылок, чувствуя, как тот буквально тает у него на руках. — Наверное мне всё же стоит поговорить с твоим начальником. Минхо моментально вскинул голову. — Что? — Ты приходишь домой совершенно без сил. Думаю, он мог бы… — Нет! Это прозвучало настолько быстро и громко, что Кристофер даже испугался. Минхо сел ему на бёдра, опираясь ладонями ему на грудь. — Пожалуйста, не надо. — Минхо… — Мне нравится работать. Конечно, тяжело. Иногда кажется, что руки сейчас просто отвалятся. Иногда домой еле дохожу. Но раньше я никогда не чувствовал ничего подобного. Прихожу домой уставший, но счастливый. Потому что знаю, что весь день работал честно, что-то сделал своими руками. Сам заработал деньги, пусть немного, но это мои деньги. Он посмотрел на свои кисти. На коже ещё оставались небольшие покраснения после работы. Бан осторожно взял его ладонь и переплёл их пальцы. — Хорошо, тогда не стану вмешиваться. Минхо облегчённо выдохнул. — Но если тебе станет тяжело, ты скажешь. — Да-да. — Кролик потупил взгляд в сторону. — В глаза смотри. — Крепка рука повернула чужую голову в свою сторону за подбородок. — Обещаю. Кристофер мягко улыбнулся и протянул руки вперёд. — Тогда иди сюда. Будто только этого и ждав, Минхо снова улёгся сверху, устраиваясь у него на груди. Он довольно вздохнул, когда Кристофер крепко обнял его обеими руками. Тот осторожно убрал прядь волос с лица Минхо и поцеловал его в лоб, потом в висок, затем в щёку. Только после этого мягко и лениво коснулся его губ. Младший ощутил, как чужая снова медленно гладит его по спине, и уже через несколько минут веки стали тяжёлыми. — Крис… — М? — Люблю тебя. Кристофер вновь подарил ему поцелуй, уже в макушку. — И я люблю тебя, кот. Вся накопившаяся за день усталость Минхо понемногу растворялась в самых надёжных объятиях, которые он только мог представить.