Дважды не отпевают

Часть 1 Не заглядывай в мешок. Не нюхай ихор. Не рассказывай посторонним. Не контактируй с напарником помимо рабочего времени. Не уходи из конторы. Этот список — всё, что я видел перед глазами, ещё не догадываясь о наступившем времени перемен. Каждый день казалось, что я проживу в этом замкнутом кругу: поле, семья, бедность. Всё, о чём я думал до момента, пока не оказался на стуле с пером в руке и подписывал какие-то бумаги о найме. Российская империя, вторая половина XIX века. После отмены крепостного права возникла массовая безработица. Я один из тех, кто рискнул и перебрался из села в город. Это даже для меня, чья чаша была уже переполнена, стало смелым решением. Но куда денешься, когда семья голодает, а младшие братья и сёстры уже начали работать в поле. Последний разговор с родными отложился в памяти как неприятный осадок. Их позиция была проста: сплошные запугивания о том, что в городе отсутствуют рабочие места. Но я никак не реагировал на это. Всё это было лишь пустым звуком. Откуда им знать, каково в городе? Даже если они окажутся правы, я не сильно расстроюсь, но сидеть сложа руки и смотреть, как родня голодает, я не могу. Всё это привело меня к бесконечным поискам, ведь буквально все места были либо заняты, либо нужно было работать сверх нормы. Такой расклад меня не устраивал, а был скорее запасным вариантом — всяко лучше, чем обесценивать свой труд, работая за копейку, которой себя не прокормишь. Но во время скитаний по городу я увидел клочок бумаги, лежащий на дороге. Подойдя чуть ближе, я увидел, что это была визитная карточка: плотная матовая бумага сразу ее выдавала. Подобрав её, я начал всматриваться в еле заметные буквы. — Э, мужик, ты не видел тут визитной карточки? Я обернулся. — Нет, не видал, — ответил я, припрятав карточку в карман. Прохожий сразу изменился в лице. — Да как ты её мог не видеть?! Мы одни на этой улице! Мой ответ его явно разочаровал больше, чем сам факт потери. Сразу после воплей он бросился прочь. Ненормальный, почему же его так волнует эта бумажка? Я достал её из кармана и опустил взгляд. «Адепт ихора» — что за бредовое название? Да и бумага уже не свежая. Но отчаяние взяло верх. Выглядело, как давно недействительное рабочее место, но всё же я направился по адресу. Следуя табличкам на незнакомой мне улице, я понял, что это здание находилось буквально через квартал. Подойдя к строению, я обратил внимание на выделяющийся интерьер: посреди мрачных серых зданий стоял небольшой алый кирпичный дом. Я открыл входную дверь, внутри меня встретили ещё три таких же, по одной на каждую стену. Казалось, что главный фасад просто скопировали и перенесли только внутрь здания. В момент, когда я переступал порог, ветер толкнул дверь слева. Я двинулся в сторону этой комнаты и, сделав пару шагов, оказался лицом к лицу с тёмной массивной дверью, в щель которой тут же аккуратно заглянул. Первое, что бросилось в глаза — большое количество секретеров и одинокий стол в центре кабинета. Я набрался смелости и тихонько постучал в дверь, после чего толкнул её и перешагнул порог. В кабинете меня встретил мужчина лет тридцати. Он сидел за столом в центре и с удивлением смотрел на меня. — Вы по какому поводу? — сразу спросил он, отложив бумаги в сторону. — Здравствуйте! — Я протянул визитную карточку. Он замолчал, в комнате нависла тишина. Начало расти напряжение , а я уже начал задумываться, зачем я вообще сюда сунулся. — Работа нужна? — тихо, но с удивлением произнёс он. — Да, любая подойдёт, лишь бы платили достойно. Он улыбнулся, но эта улыбка была словно натянутой, так как его взгляд казался равнодушным, лишь уголки губ были чуть приподняты. — Почему какая-то карточка с улицы привела вас в незнакомое место? — поинтересовался он. Стесняясь ответить правду, я произнёс первое, что пришло на ум: — Возможно, Господь указал мне путь, я и решил прийти. — Господь? — рассмеялся он. — Думаю, вы по адресу. Как раз подходящая для вас работа. Вы, набожные, любите в чужом нутре копаться. Я не был верующим, но и не атеистом. Поэтому просто промолчал. Мне оставалось лишь догадываться, почему он так сказал. — Вы приняты, распишитесь, пожалуйста. Он протянул лист, дал мне металлическое перо и ткнул пальцем в строку. То ли из-за отчаяния, то ли из-за радости, я без какой-либо мысли расписался. Только когда работодатель забрал бумагу, меня покрыло холодным потом. Уже после подписания условий найма он мне выдал ещё одну бумагу. Там был длинный список правил, на который я не обратил внимание: в глазах мутнело, а одежда становилась всё более влажной от пота. Мне ничего не было известно: ни сколько платят, ни режим работы, ни чем предстоит заниматься. — Теперь можно перейти к делу. Ваша зарплата будет составлять двести десять рублей. Всё остальное вам расскажут в другом месте. Тогда я и впал в ступор: даже не всякий чиновник столько получает. Что же это за работа такая? Может, они просто ошиблись в цифрах? Тревога сменилась недоумением. Прокручивая сценарии, я начал осматривать. И тут мой взор пал на пространство между секретером и стеной в левом дальнем углу. Там лежали мешки, все примерно одной формы, а на них… киот. Какая-то насмешка. Дорогая резная рамка с выцветшим бархатом внутри, но без иконы. Вместо образа — лишь тёмное пятно, будто дерево пропиталось чем-то. Я отвёл взгляд. Видно, не святое место. Тут наниматель меня окликнул и протянул небольшую свёрнутую бумажку. Взяв и аккуратно развернув, чтобы случайно до конца не дорвать и так потрёпанную временем записку, я увидел лишь пару надписей. Там был адрес, время и дата. Я сильно смутился, что работа начинается не с самого утра, а в девять вечера. — Извините, но разве работа будет находиться не в этом здании? -Нет конечно! Вы будете работать руками, а не головой. Зачем же вам помещение для этого? — Подскажите хотя бы, где это место находится. — Ах да. Выйдете с подворья и сразу направо. Там идёте до конца дороги и сворачиваете налево. Вы выйдете на поляну, где территория будет огорожена кустарниками. — Спасибо вам большое, но у меня ещё один вопрос. — Так, вы хотите получать двести десять рублей? Вот и не задавайте лишних вопросов. Вы свободны. Я не стал спорить с ним, просто вышел из дома и направился по маршруту. Благовест уже раздавался, а значит, осталось меньше часа, чтобы добраться. Стоит поторопиться: такая плата, а я в первый же день опаздываю. За эти деньги можно будет арендовать что-то поприличнее, чем ночлежный дом, который уже рассыпался, прокормить родню, не отказывая им ни в чём, да ещё и останется. Ровно в девять я уже был на месте. Оно было не таким жутким, как я себе его представлял. Небольшая территория, огороженная кустарниками, пара деревьев, которые уже давно засохли, небрежные кучи земли по всей округе. Тут же, рядом со мной, стояло ещё одиннадцать счастливчиков. Но когда я начал всматриваться в лица, одно из них показалось мне больно знакомым. Это же тот ненормальный, что искал визитную карточку. Теперь будет неловко находиться на одной работе с таким товарищем. — Ах ты, урод! Я тебя узнал. Это ты мне тогда в глаза сказал, что не видал бумажку? Врал, значит? Он подошёл ближе, словно сейчас мы должны были сцепиться и упасть в свежую грязь, избивая друг друга. — Мужик, ты обознался, похоже. — Цыц! Это точно ты, я таких сволочей сразу чую. — Ну даже если я.На что тебе эта бумажка? Тем более, я её уже после нашего разговора нашёл. — Нашёл? Да ты её у меня из-под носа уволок! — Хватит! — раздался чей-то голос из темноты. Один из мужиков, что стоял неподалёку, шагнул между нами. — Вам обоим место нашлось. Угомонитесь. Ладно уж, помимо него есть и другие, с кем-то, да сдружусь. Но всему своё время, лиц других не было видно в темноте, только свет луны рисовал какой-то силуэт. Едва я подумал об опаздывающем нанимателе, как появился свет от фонаря вдали. Мужчина,одет строго, высок ростом — всё это издалека бросалось в глаза. Особенно хорошо было видно из-за его яркого фонаря. Он начал махать рукой и подзывать. Подходя к нему всё ближе, я начал чувствовать невыносимый запах. Чем-то воняло так, что я даже описать не мог. Словно уху забыли на пару лет в маленькой непроветриваемой комнатке. Когда все столпились перед ним, он начал говорить без приветствия, без знакомств. Сразу по делу: — Работа простая. Вам привезли тело, вы, согласно правилам, его захоронили, и так с девяти вечера до трёх утра. Но помните о своих обязанностях, — тихо добавил он. Из-за запаха аж глаза слезились, поэтому ничего, кроме продолжительности рабочего дня, хотя будет правильнее «ночи», я не уловил. Радовало, что работа длится всего шесть часов, в то время как в других местах нужно было отработать по меньшей мере четырнадцать. После чего он показал нам пальцем в сторону маленького деревянного здания, а ведь я его даже не заметил изначально — оно находилось в самом углу на выделенной нам территории. После чего мужчина со зловонным запахом исчез. Мы дошли до деревянной постройки. Открыв дверь, двое крупных мужика вошли туда первыми и вынесли оттуда лопаты и мешки. — Народ, там внутри ещё гора досок и покойник, — добавили они. Действительно, в казалось бы небольшом домике помещалось большое количество досок, да ещё и труп во всю длину. Разглядывая тело, я обратил внимание на кожу: на ней не было никаких признаков убийства, да и с виду покойный не молодой. Это меня успокаивало, ведь всё же не хотелось становиться частью преступной шайки. Мы с командой быстро вытащили труп из здания и выделили ему место для погребения. Но перед этим его нужно было разделать. Эту работу никто не хотел марать руки, но всё же мужики решили заняться этим сами, без участия девушек и стариков. Хирургические инструменты, оставленные в том же помещении, были как нельзя кстати. «Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего, прости нас, грешных, что так с телом обращаемся, но не на поругание, а на погребение честное». Без этой молитвы и руки было не поднять. Дольше всего мучились с головой покойника, она не поддавалась в течение сорока минут уж точно. Тогда было выдвинуто решение переломить позвоночник лопатой. Самый большой из мужиков взял лопату и как следует замахнулся. Но сзади послышался голос старика, он сказал, что следует прикрыть голову другой лопатой. — Это зачем? — мы спросили его. — Молодые, не читали вы правила. А ведь там был пункт, в котором говорится: «Не заглядывай в мешок». Будет нехорошо, если вы его случайно лопатой снимете. Это да, стоит его послушать. После чего мы сделали всё так, как нам сказал старик. Прикрыли голову и одним ударом отделили её от туловища. Далее мы аккуратно срезали мышцы, печень, сердце и лёгкие — их было приказано оставить отдельно. Кровь, оставшиеся органы и кости нужно было тоже разместить порознь от других частей тела. Яму вырыли те, кто не занимался разделкой трупа. Туда мы аккуратно выложили доски, словно покрыли стены комнаты, и сложили мешки в указанном порядке: сначала кости, потом мышцы и сверху голову. После прикрыли это досками, и получилась некая коробка, которую мы закопали. До трёх часов ночи работы больше не было. Мы решили поговорить, узнать друг друга получше. Всех нас объединяло одно: мы пришли сюда из-за тяжёлого положения, в котором находились. Семей у большинства не осталось, лишь у некоторых были дальние родственники. Если присмотреться, все они похожи на трудяг, которые пострадали от реформ и прежней работы. В ходе беседы круг потихоньку разделился на маленькие группки по четыре человека. Я сел с двумя мужиками крупного телосложения и одним стариком. По-моему, того, что сидит напротив, зовут Виктор — он же меня и спас от драки. Я начал разговор с вопроса: — Как вы тут оказались? Мужик слева от меня вздохнул, после чего начал рассказ. — Зовут Григорий. Всю жизнь пахал, как и все, на одного барина. Петра Александровича. Не скажу, что добрый, но и кожу не сдерет. Но после реформы этой… воли нам дали, да только бумажной. Землю обещали, но зачем её давать бывшим крепостным? — Барин мой имение заложил, перезаложил, а потом и вовсе проиграл в картишки одному прохвосту из столицы. — Приехал новый владелец, значит, осматривать владения. Я на двор вышел, шапку снял, как положено. А он мне: «Вон отсюда, чтоб духу твоего не было». Я говорю: «Ваше благородие, я здесь десять лет живу, изба у меня, дети малые». А он — врезал мне при всех. — Ну я стерпел. Куда денешься? Через неделю опять приходит, но уже с приказчиком. Велел пожитки на улицу выкинуть. Избу мою — под амбар. Жена моя в слезах просила его передумать. А он сапогом её в грудь: «Прочь, рабы». — Руки мои будто сами начали двигаться, я схватил первое, что попалось, и врезал уроду. — После чего меня кинули в холодный подвал на две недели. А когда выпустили — жены и детей я так и не нашёл. Всё это было сложно слушать, учитывая, что я всю жизнь просто работал в поле. Из родных были только родители, братья, сёстры. — Соболезную. — Всё, что я смог ему сказать. Вряд ли какие-то слова помогут в такой ситуации. Я решил разбавить создавшуюся мрачную атмосферу и рассказать о своём селе. Полчаса точно, словно поэт, я описывал поле, дом и всё, что меня окружало в моей скудной жизни. Все на меня смотрели с какой-то завистью в глазах, словно я был богачом, который себе ни в чём не отказывал. Я же – наоборот, видел в их глазах боль, разочарование. Старик, сидевший справа от меня, даже опустил взгляд вниз, как бы не пытаясь показать лицо. Так и прошло время до трёх. Виктор и старик воздержались от ответа на мой вопрос, но были увлечены беседой. И когда послышался слегка приглушённый звук биения колокола по всей округе, все разошлись. Я выдвинулся искать ночлежку, про которую мне старик рассказал, — до неё было идти не меньше часа. Радовало только одно: прекрасная луна, которая освещала почти всё. Было намного приятнее видеть мир в её свете. Чувства были смешанные. Я сделал зло, но что мне остаётся? Идти и идти ещё, но когда-то я найду себе жильё поближе, лишь надо заработать немного. Дойдя до ночлежного дома, я договорился за пару копеек о том, чтобы только переночевать. Сумма была не малой, но и не такой, чтоб я не мог себе позволить. Зайдя в помещение, я прямо в одежде упал на кровать. Меня уже ничего не волновало: ни работа, ни грязь, что я занёс в спальное место. Я лишь мог представлять, как я заживу после своего первого рабочего месяца.