выстрелом в висок

было очень приятно, когда двукратный чемпион мира, его кумир, его недостижимый потолок, его подростковая любовь, его задушенное желание, его (к сожалению) тренер стоял перед ним на коленях и бормотал что-то между “прости” и “я люблю тебя”. было очень приятно, когда его, спустившегося на колени рядом, обнимали, гладили по голове, вытирали слезы, успокаивали самыми сладкими словами на нескольких языках (боже, там даже звучало что-то по-русски). было очень приятно ничего не отвечать: это его любят. это ему признаются. что он ответит знали они оба уже давно, но даже мнимое ощущение контроля над ситуацией и тягучего трепета от человека, в чьей власти он фактически находится, приносило невероятное удовлетворение и тепло внизу живота. кажется, стефан это чувствовал. кажется, стефан слишком много чувствовал из того, что денис хотел оставить себе – его дурацкую влюбленность, его злость, его бесконечное желание касаться и, вместе с тем, тошноту, когда касаются его. он любил трогать волосы дениса, любил трогать лицо дениса, держать его за плечи, за талию, долго задерживал ладони на бедре, когда правил хореографию, трогал дениса глазами на льду, в зале, дома. денис не был против – тошно ему было из-за головокружительного непонимания, что означают все эти прикосновения и сможет ли он когда-нибудь позволить себе такие же. даже сейчас, когда перед ним раскланялись с сопливыми признаниями, постояли на коленях в его ногах, денис не чувствовал что имеет право на что-то большее, чем минутное и мнимое ощущение власти. и стефан будто бы подкрепил это – впечатал поцелуй в висок, вроде тех, которыми награждает за удачные прокаты. ощущается как короткий удар током, пришедшийся на скопление нервов и пронизывающий все тело. денис отстраняется, убирает руки стефа с шеи, резко выдыхает. — не делай так. это неправильно ощущается. стеф поднимает брови, быстро моргает и едва заметно наклоняет голову. затем коротко улыбается одним левым уголком рта. — как скажешь. денису хочется его задушить. или себя, тут уже по обстоятельствам. он знает, что стефан прекрасно понял его недовольство, но также он не сомневается, что стефан обязательно повторит этот жест спустя какое-то время, только изменит слегка: выстрелит ему в лоб, в скулу или куда-нибудь в линию челюсти. он обязательно выберет момент, чтобы этот поцелуй ощущался незаслуженной похвалой, патерналистским тренерским “ты справился”, когда он не справился и не справлялся уже много нет. не справлялся с прыжками, не справлялся с давлением, не справлялся со стефаном. стефан справлялся за него: жил, катался, выбирал, любил. а денису оставалось приклеиться и надеяться, что близость отдаст ему дефицитное человеческое тепло и немного контроля. только это никогда так не работало. в тот день, когда стеф стоял перед ним на коленях, исповедовался в своих грешных и неправильных чувствах, денис так ничего и не ответил. он позволил себя любить, позволил себя трогать, позволил себе отсосать. он пристально смотрел за тем, как меняется лицо стефана: стеснение, читавшаяся в нервно дергающемся уголке рта обида, затем сосредоточение и ученическая усердность, и снова дурацкая полуулыбка, когда они закончили. денис не чувствовал себя мерзко – ему просто казалось, что это происходит не с ним. он наблюдает со стороны, ему интересно, ему нравится думать, что перед ним в кои то веки выслуживаются, но до него доходит только эхо удовлетворения, несоразмерное физической реакции организма. он не успевает даже поменяться в лице, только вскидывает брови. стефан не отстраняется. он облизывает губы и с надеждой смотрит денису в глаза. — ты жестокий, chéri. — м-гм. они лежат рядом, денис рассматривает потолок, находит его неровным. стеф выводит пальцем круги на плече дениса, внимательно рассматривает его лицо и шею. денису перехватывает дыхание раз в пару минут – он не знает, почему пристальный взгляд ламбьеля так стремительно разрушает его и одновременно с этим делает счастливым. счастливым ли? выбранным. желанным. — я хочу закончить… карьеру. смогу посвятить себя нашим шоу. ты будешь рад? стефан приподнимается на локтях, хмурит брови и заглядывает денису в глаза. денису не удается их отвести. — ты сошел с ума. я против. денис закрывает глаза, тяжело выдыхает. он чувствует, как стефан касается его шеи ладонью, затем прислоняется лбом к виску. шепчет на ухо что-то, кажется, про то как любит его, про то какой денис гениальный фигурист, как же он его любит, он так красив на льду, он любит его, любит. денис утешительно хлопает его по спине. он ничего не чувствует. он хочет так думать.