В поисках идеального приключения

      Кейн был на иголках. Не буквально, конечно: фактически он был в своём офисе и после невидимой для игроков слежки нервно перебирал и собирал кубик Рубика. Вообще-то, ему не свойственна нервозность и неуверенность… или была не свойственна? В последнее время конферансье посещали тревожные мысли касаемо того, почему он вообще здесь. Вернее, он знал почему, но сомневался, получается ли у него оправдывать эту причину, ведь с самого первого дня своей работы ему ни разу не удалось добиться заветного стопроцентного результата неудержимого веселья и радости для всех игроков. Участников сменилось уже немало, но ни для кого Кейн так и не смог сотворить такое приключение, результатом которого были бы довольны его дорогие люди.       Мысль о том, что он плохо справляется с единственным делом, порученным ему, добавляла его цифровому телу пару лишних пикселей и глитчей, что уже начали отображаться на картинке всего цирка. Собственная реакция пугала конферансье, ведь ранее, пускай игроки и не были рады приключениям, он спокойнее относился к провалам, но теперь… от их количества глаза в прямом смысле разбегались в разные стороны, мигали и лопались от натуги. Страшная истина поразила его разум — у него творческий кризис. Кризис идей, которые могут понравиться «людям». Кейн не мог взять в толк, как они способны променять побег от снежного человека с горы Эверест на конкурс игры в молчанку? Хоть конферансье и пытался узнать причину у той же Зубл, что плевала на его приключения и просто избегала его попыток коммуницировать, ответ ворчливая участница давала максимально невнятный и непонятный.       Остальные игроки не отличались красноречием. Стеснительная Гэнгл неуверенно уходила от темы, осторожная Рагата пыталась правильнее высказаться, чем ответить, Помни просила о чём-то спокойном, но без конкретики, и только Королёру с Джексом, кажется, было весело. Именно пресловутое «кажется» бесило Кейна больше всего, но остальным игрокам это было не нужно знать. Он должен быть приветливым и радушным ко всем, ведь желает только веселья и улыбок на их лицах; им ни к чему знать, что он устал вырывать у себя зубы в попытках понять, что они имеют в виду. Однако вчера конферансье выпал шанс исправить свой подход!       Отбросив сложенный с каждой стороны кубик в гору к остальным таким же собранным кубикам, Кейн через созданный шар с новым приключением, где были сейчас игроки, заглянул в него ещё раз. В объектив его всевидящих глаз попала новенькая, проходившая между Помни и Рагатой. Участницы о чём-то болтали, видно, посвящая новоприбывшую в детали здешнего мира, в который она попала вчера ночью. Тогда Кейн, конечно же, не спал, а продумывал сегодняшний невероятный поход к центру Земли, но когда ощутил новое подключение извне, то мгновенно оказался рядом и поприветствовал нового друга. Щелчком пальца конферансье не только вернул солнце, но и телепортировал из своих кроватей остальных участников для приветствия нового товарища. Те, особенно Зубл, сперва накинули зацензуренных выражений и слов о позднем времени, но, увидев позади Кейна незнакомую фигуру со знакомым шоком в глазах, отодвинули недовольство на второй план и стали рассматривать новую модель персонажа.       А модель была любопытной и мало конкретной. Кучевые облачка беспокойно дрейфовали на голове, заменяя собой волосы, а небольшой крутящийся обруч с миниатюрным месяцем и огоньками парил над макушкой. Лицо же было таким же белым, а глаза фиолетовыми с жёлтым белком глаз. У основания головы стало понятно, что она, как у конферансье, парила над плечами без шеи. С кистей рук свисали длинные рукава тёмно-синей пижамы, под стать ночному небу со звёздами. Местонахождение ног определяли розовые пушистые тапочки, скрывающие под собою стопы. Джекс не упустил возможности познакомить новенькую со своим чувством юмора и окрестил ту «лунатиком», на что получил втык от Рагаты, которая вновь включила свой заботливый режим и принялась успокаивать новенькую, которая особо не паниковала.       С прибытием каждого участника Кейн неосознанно впитывал в себя любую информацию, что участники предоставляли ему. И для конферансье было особенно радостно видеть, что реакция новенькой не соответствовала проявленной остальными панике или гневу. Над цилиндром в этот момент загорелась настоящая лампочка с идеей. Хоть это и противоречило его интуиции к созданию самых лучших приключений, но суровые времена требовали суровых мер, и раз у новенькой более располагающая реакция на этот мир, то, возможно, ему удастся сразу узнать её вкусы, чтобы он смог отразить их в новых приключениях с большим процентом успеха! К тому же отзыв со свежим взглядом на первое приключение будет для конферансье полезной информацией.       

***

      — С возвращением, мои взрывные котята! — нараспев поприветствовал из портала игроков Кейн. — В этот раз вы вовремя смогли обезвредить бомбу, ставлю каждому по десять баллов из пяти!       Ребята вышли изрядно потрепанными и грязными, соответствуя тематике шахтёров. Кто-то произнёс что-то вялое про сон до следующего понедельника, а кто-то ничего не произнёс в ответ на комментарий встречающего их конферансье. Небольшой укол игнорирования своей персоны неприятно задел цифровую натуру, но вплоть до момента, пока новая участница не показалась последней из портала. Её пижама была такой же грязной, тапочки — угольно-чёрными, а на лице виднелись следы сажи.       — О, Дрим, с возвращением! — особенно радостно поприветствовал участницу Кейн именем, выбранным ей коллективом по очевидной ассоциации со сном. — Именно тебя-то я и жду!       — Меня? — удивлённо произнесла, но не отреагировала из-за непривычной усталости Дрим.       — Ну разумеется! — энергично зажестикулировал Кейн, приблизившись по воздуху к участнице и облокотившись локтями на пустое место перед ней, будто на стол. — Поделись же своими впечатлениями от твоего первого, но не последнего удивительного приключения. Я весь во внимании!       — А-а-а, ну-у-у, — замялась от внезапного вопроса Дрим, отчего облачка на её голове потемнели, как при грозовом предупреждении. С надеждой на помощь девушка посмотрела на товарищей позади, что в ответ всеми знакомыми жестами пытались донести, что с этого разговора нужно поскорее слиться.       — Хм? — конферансье обернулся, завидев, что новенькая отводит взгляд к остальным игрокам за спиной. Ребята успели сделать вид, что не посылали сигналов о бегстве, но всё же Кейн сказал: — Возможно, нам следует придать твоему отзыву более конфиденциальный тон, как ты думаешь?       — В каком смысле? — ответом на вопрос Дрим стал сперва щелчок пальцев, затем свободное падение и успешное приземление на мягкую, терапевтическую кушетку.       Сила от приземления не так сильно отдалась вибрацией, как того ожидала Дрим, но кусочек испуга успел уколоть её в сердце. К слову, обстановка, куда приземлилась цифровая модель, оказалась тёплой и мягкой, как это свойственно обычным кабинетам психологов. Кушетка была длинной, чтобы каждый смог прилечь и вытянуть ноги, а рядом стояла небольшая тумбочка с цветком в горшке. С другой стороны от тумбочки располагалось красное кресло психолога, роль которого сейчас исполнял Кейн.       — Итак, Дрим, — начал сеанс конферансье, ещё одним щелчком избавив участницу от грязи и заручившись блокнотом с ручкой. — Так как ты появилась в нашем чудесном мире под луной, у меня не было возможности получше расспросить тебя, но теперь, после твоего первого приключения, я думаю, это даже лучше, чем могло бы быть, согласна?       — Ну, навер…       — Вот, и я о том же! — перебил девушку Кейн, задорно рассмеявшись по правилам комедии. — В общем, я задам тебе парочку вопросов, а твоя задача — ответить на них максимально откровенно. Итак! Вопрос первый и самый важный: тебе понравилось приключение?       — Э-эм, — лишь сейчас Дрим начинала понимать, что она на своеобразном интервью, и Кейн задаёт рядовые вопросы, которые для конферансье цирка должно быть обыденность, — оно было весьма… насыщенным, но, наверное, чересчур сумбурным.       — Сумбурным? — глазные яблоки вместе с разноцветными зрачками конферансье сплюснулись в блинчики и разъехались в разные стороны, выражая лёгкую степень непонимания. — То есть, настолько восхитительно энергичным, что от веселья эмоции зашкаливали?       — Нет, — неосторожно жёстко ответила Дрим, но, заметив удручённую реакцию собеседника, дополнила: — То есть, оно было необычным, и я думаю, интересным, но слишком выматывающим. Кажется, другим тоже так показалось.       — Вот как, — с меньшим энтузиазмом ответил Кейн, в чьём голосе погасли нотки веселья и заменились на тоску. — Значит, не понравилось?       — Нет, понравилось! — поспешила предотвратить выход слёз у конферансье Дрим, что уже заплескались в мультяшных глазах, — но процентов на пятьдесят.       — Оу, — таки поник Кейн, — всего пятьдесят.       — А почему ты интересуешься? — спросила уже участница.       — О-о-о, Дримми-Дримми, — на высоких тонах протянул Кейн, отвлекаясь от неудачи, — создание приключений — это моё искусство! Я лишь жажду создавать такие приключения, где всем будет весело до потери сознания!       Конферансье рассмеялся с собственной формулировки, но потом невесело продолжил: — Только пока эта цель ещё не сбылась, ведь… ну.       — А ты спрашивал ребят насчёт приключений? — вновь задала наводящий вопрос Дрим, втягиваясь в размышления Кейна. — Что они сказали?       — Оу, ничего полезного, что-то про то, что они хотят скучной нормальности, или я не помню, что! — смех конферансье сотряс импровизированный кабинет.       — Понятно, — подскочила от подобных искажений пространства участница. — А какие, по-твоему, должны быть приключения?       — Ну, что за глупый вопрос! Хотя я рад, что ты спросила. Разумеется, они должны быть мозговзрывательными, челюстнозависательными, — на этом Кейн не закончил, а продолжил перебирать импровизированные характеристики, лишь под конец дополнив: — Словом, незабываемыми приключениями, что только можно придумать!       — Ага, — обескураженно хлопала тремя ресницами Дрим от такой эмоциональности. — Звучит амбициозно.       — Вот именно! И поэтому я не могу взять в толк, почему им всё не нравится! — недовольно скрестил на груди руки Кейн, наконец приземлившись в кресло.       — Можно я возьму? — указала на блокнот в руках собеседника участница. Получив его, она сперва постаралась приноровиться держать ручку через рукава пижамы, и когда смогла, нарисовала небольшой график. — Если расписывать приключения в графике, то результат на них ты представляешь так?       Стрелка графика от вертикальной линии, отвечающей за настроение игроков с самых низов, ровной линией поднималась вверх, достигая самой высокой отметки над горизонтальной линией графика, отвечающей за приключения.       — Да, точнее некуда! — воскликнул Кейн, подозрительно прищурив глаза под челюстью. — Ты что, телепат?       — Считай, что да, — поддержала шутку конферансье Дрим.       Во время сегодняшнего приключения, после череды вопросов от неё, вызванных не прошедшим шоком от своего нового пристанища, ребята рассказали новенькой также и о Кейне: что он искусственный интеллект, что он создаёт приключения и что он главный здесь. Объяснения эти сопровождались нескрываемым недовольством от этих самых приключений, особенно когда Дрим расспрашивала их, в каких сюжетах они уже успели побывать. И после рассказов Помни о жутком доме с порталом в ад и расщеплении разумных NPC новенькая поспешила согласиться с тем, что подобный опыт достаточно травмирующий. На её вопрос, старались ли они переубедить Кейна делать приключения менее опасными, Рагата неуверенно ответила про забытый ящик предложений и то, что конферансье особо не вникал в их мнение.       Вспоминая об этом сейчас, наедине с Кейном, Дрим подмечала противоречие: если бы конферансье не вникал в мнение игроков, стал бы он устраивать это интервью? К тому же, как заметила девушка, их создатель приключений очень гиперактивен и, таки, горит своим делом, но при всем при этом значения некоторых слов для него сильно искажены.       «Наверное, стоит ему объяснить более наглядно», — решила Дрим и затем продолжила объяснять.       — Кейн, если ты ожидаешь такую реакцию на свои приключения в нескончаемой прогрессии, то в действительности это выглядит вот так.       Следующий график был таким же, но стрелка с настроением игроков была отнюдь не прямой и стремящейся вверх, а очень искривленной, с перепадами и на низком уровне позитива.       — Это, — осмыслял новый график Кейн, — грустно.       — Это можно поправить, я думаю, — сказала Дрим, смотря на график, стрелка которого на ее глазах выпрямилась сама по себе на бумаге и вырвалась за пределы бумаги.       — Вот поправил, — с глупым взглядом и поднятым пальцем вверх ответил Кейн.       — Кейн, а ты часто проводишь приключения? — немного устало от несерьезности конферансье спросила участница.       — Ну-у, я стараюсь держать себя в форме, — уводя глаза в сторону, поправил свой пиджак Кейн, — правда, в последнее время у меня не столь продуктивно идут идеи, но каждый день я прописываю пару сюжетов, потом согласование у начальника, небольшие правки и затем презентация! Обычно на следующий день.       — Понятно, тогда я знаю причину, почему ребята… — пыталась подобрать правильные слова Дрим, — не такие, как на первом графике.       — Ч-что?! Откуда ты знаешь? — воспарил в воздухе Кейн, испуганно хватаясь за нижнюю челюсть, — Ты все-таки читаешь мысли!       — Да нет же, — усмехнулась, продолжая шутку, участница, рисуя уже третий график в блокноте, — Может, попробуешь создавать приключения по такому графику?       Получив свой блокнот обратно в руки, Кейн устремил свой взгляд на ещё более странный график, чем предыдущий. Стрелка настроения на нём поднималась всё выше, но с ровными перепадами между собой на одном уровне.       — Н-но что за провалы? — искренне не понимал новый план-схемы приключений конферансье. — Так ведь количество веселья упадёт вдвойне, нет, втройне!       — Но вырастет в качестве, — опровергла высказывание собеседника Дрим. — Понимаешь, Кейн, твои идеи и правда необычные и непредсказуемые, это хорошо, но люди не могут быть постоянно в силах быть счастливыми.       Громкий смех конферансье волной прошёлся по пространству кабинета.       — Хорошая шутка, Дрим, у тебя отличное чувство юмора! — смахнул выступившую слезинку Кейн.       — Но ты же хочешь, чтобы ребята были рады приключениям? — переключилась на серьёзный, но беззлобный тон Дрим. Если ранее в разговоре конферансье не выказывал серьёзного настроя, то после вопроса, на который он сам хотел знать ответ, Кейн вернулся в кресло.       — Ну да, — робко ответил он.       — Тогда дай им возможность выдохнуть и набраться сил, например, недельку, чтобы искренне повеселиться на дне вулкана или… что бы ты там ни придумал, — дала ответ на терзающий директора цирка вопрос новенькая. — Решать, конечно, тебе, это было только моё первое приключение, но я не хочу, чтобы веселье приедалось, иначе весь смысл потеряется.       — Смысл? — повторил за Дрим Кейн, погружаясь в некие свои размышления.       Отражением этих мыслей стали глюки и тряска всего окружения рядом с участницей. Тумбочка с цветком начала мигать и менять цвета, кушетка трястись и рассеиваться, а стены стали терять текстуры.       — Э-э-э, Кейн? — испуганно обратилась к конферансье Дрим, подтягивая ноги подальше от исчезающей части кушетки.       — Ой-ой! Сколько уже время? Боюсь, пора заканчивать наше интервью, но спасибо, что решила поделиться, пока! — отмер Кейн и, быстро протараторив прощание, щёлкнул пальцами, и прежде чем Дрим успела что-то сказать, телепортировал её в комнату цирка.       

***

      С момента последнего приключения и интервью с Кейном прошло пять дней. Многие не скрывали своей радости, а некоторые, конкретно Джекс, — своей досады от того, что на новые приключения их не звали. Такой задержки, длиной более чем в два дня, по воспоминаниям прежних жителей цирка ещё не было. Никто не знал, когда этот славный отдых закончится, поэтому все стремились восполнить свои запасы спокойствия и здоровых нервов, пока был шанс. Дрим не знала, вызвано ли это затишье её словами или нет, но в любом случае первые два дня она сидела у себя в комнате, лежала в горе подушек и пару раз навещала Рагату с Помни.       Из всех в цирке пока только с ними новенькой удалось выстроить дружеские отношения. Девушки были открыты в объяснении происходящего в цирке и в меру заботливы, в отличие от заносчивого Джекса, который столкнул её в шахту к огромным кротам, и от острой на язык Зубл. Что насчёт Гэнгл и Королёра? Первая особо не разговаривала с ней, а Королёр… это Королёр. Дрим хотела и с ними подружиться, но без обратной коммуникации она не торопилась с этим. К тому же, после небольшой акклиматизации в цирке, новенькой завладел интерес погулять вдоль доступных ей локаций. В отличие от приключения, в шатре было достаточно спокойно и мило. Огромные шары и пирамидки, множество других дверей со всякой всячиной и детские лабиринты с препятствиями. В обстановке безопасности, без разного рода чудовищ, эти локации действительно напомнили Дрим детство, когда она маленькая купалась в бассейне с шарами. Пускай сейчас ей было двадцать три, но желание оббегать тут всё и покататься на горке появилось само собой.       Возможно, такой задор был своеобразной реакцией на безвыходное положение в цифровой реальности, но как бы оно ни было, Дрим хватило ещё двух дней, чтобы осмотреть в шатре всё. Со слов Помни с Рагатой, за пределами шатра также находились озеро и целый парк развлечений, поэтому, не желая унимать свой запал, Дрим предложила Рагате с Помни, которые прогуливались с ней по шатру, составить ей компанию также на карнавале. Да, девушки были согласны погулять с ней по цирку, но откровенно проявлять радость на открытой территории, где Кейн их неосторожно брошенную улыбку может интерпретировать как разрешение к приключениям, они не хотели. Как и Гэнгл, и тем более Зубл. Джексу даже предлагать не хотелось, а Королёр… это Королёр.       Таким образом, Дрим в одиночестве и скуке закисала в своей комнате на ворсистом ковре, не желая просто поболтать или задерживать дыхание на время. Все мигающие звёзды на потолке были сосчитаны, а ворсинки прощупаны. Подушки отлежаны, большой пушистый медведь в углу обнят. Так бы эта пытка на выносливость и продолжилась, если бы до Дрим не дошла очевидная мысль:       «Кому, как не конферансье, устраивать новоприбывшей экскурсию?»       Приняв сидячую позу, Дрим прокашлялась. По словам Рагаты, было достаточно просто позвать Кейна, чтобы он появился, поэтому девушка разомкнула губы и произнесла:       — Кейн…       — ДА, ДРИМ! — не заставляя себя ждать, явился конферансье, выпрыгивая из стены позади Дрим, подобно черту из табакерки. Однако участница не смогла оценить оригинальность появления директора цирка, так как уже отпрыгнула в угол, вцепившись в ныне упомянутого медведя. — Ты что-то хотела, мой неограненный алмазик?       — А, да… — сотрясаясь от испуга, ответила Дрим. — Ты занят сейчас?       — Может да, может нет, но для тебя я всегда найду время, — медленно, без прежней резкости, подлетел к девушке конферансье.       — Вот как, — расцепила сжатые в шкуру медведя рукава Дрим и приземлилась на твердую поверхность. — Если так, то может, сходим на карнавал погулять?       Звук заевшей пластинки внезапно раздался на всю комнату. До этого, к слову, никакая пластинка не играла, и проигрывателя не было. Зато был конферансье, зависший на месте после предложения хозяйки комнаты.       — Ты. Приглашаешь. Меня. Погулять? — спросил Кейн, с каждым выделенным словом ближе подлетая к Дрим вплотную. — С тобой?       Подобная реакция конферансье была для девушки в новинку. По челюстям с глазами было сложно понять: он рассержен или рад?       — Я не заставляю, если не хочешь…       В мгновение, не дав участнице договорить, вместо Кейна перед ней взорвался фейерверк с конфетти, а сам конферансье ракетой полетел к потолку, где раздалось еще больше фейерверков.       — Ну разумеется, мой оладушек, хочу! Отправляемся сейчас! — предвкушенно воскликнул Кейн, успев подлететь к Дрим, положить руку ей на плечо и переместиться с ней из комнаты прямиком ко входу в парк.       От очередного межпространственного перемещения Дрим замутило, о чем она уже хотела сообщить конферансье, но запах попкорна и звуки толпы первыми успели перехватить ее внимание. Выпрямившись, перед нею открылись очереди со знакомыми манекенами, торговые автоматы, кафе и куча аттракционов. В воздухе витал аромат сахарной ваты и яблок в карамели, а из игровых автоматов доносились звуки пройденных уровней. Если ранее шатер просто удивлял Дрим, то парк по первому впечатлению привел ее в восторг. Конструкции были гораздо продуманнее, а вид — ярче и маняще сыграть во что-нибудь.       — Итак, куда ты хочешь направиться первым делом, подруга? — напомнил о себе Кейн, слегка толкнув Дрим локтем по руке.       — Даже не знаю, — задумчиво произнесла Дрим и прошла дальше по главной дороге парка.       Оглядываясь по сторонам, девушка встречала манекенов, которые отыгрывали остальных посетителей и создавали нужное настроение наполненности парка, словно те были людьми. Или, по крайней мере, были похожи на них. Помимо болванчиков, Дрим поражалась количеству разных аттракционов. Некоторые она знала и играла в них, а другие встречались ею впервые. На секунду девушке стало грустно, что они здесь всего лишь вдвоем с Кейном, а не компанией, ведь так было бы веселее.       — Скажи, Кейн.       — Да-да? — мгновенно подлетел к участнице конферансье, ожидая, когда на него обратят внимание.       — Как ты все это создал? — спросила Дрим.       — Это? Пф! Ничего сложного, я просто… — поднял указательный палец вверх Кейн, собираясь отвечать, но возникший ступор заставил спросить: — А в каком смысле?       — Ну, это ведь нужно все продумывать, — уточнила девушка, глазами пробегаясь по парку, — не просто, наверное.       — Пф! Ерунда, для меня это ничего не стоит, я просто думаю, — ответил Кейн, и перед Дрим возникла парящая кружка молочного коктейля, — и щелкаю!       — Офигеть, — приятно удивилась клубничному фокусу Дрим, — только можно шоколадный?       — Все, что пожелаешь, дорогая! — вторым щелчком белых перчаток Кейн изменил структуру коктейля и придал ему желанный вкус шоколада.       — Спасибо, — неловко улыбнулась от обращения спутника Дрим, принимая коктейль. — А эти манекены, неужели ты им прописывал все диалоги?       — А, это, — отмахнулся, как от чего-то незначительного, Кейн, — достаточно задать им пару установок и запретов, а дальше они сами справляются.       — Здорово, хотела бы и я так щелкать, — мечтательно произнесла Дрим, чей взгляд ровной полосой опустился на рядом стоящий тир. — Ого, здесь и он есть!       Поставив кружку с коктейлем на случайно выбранный столик, Дрим направилась к тиру, выполненному в стиле дикого запада и за прилавком которого, в тематической ковбойской шляпе, стоял манекен. Облокотившись на перегородку, девушка первым делом осмотрела призы и мишени. Первые стояли вдоль трех полок слева и справа от стреляющего и представляли из себя плюшевые игрушки разных размеров, а вторые располагались напротив, в виде наездников с лассо верхом на коне.       «Думаю, с такого расстояния я смогу попасть, выглядит просто!» — азартно улыбнулась девушка, отчего маленькая луна и звезды, мерцающие над головой, засияли.       — Можно мне сыграть? — обратилась к манекену в шляпе Дрим с решимостью забрать приз.       Манекен коротко кивнул и достал из-под перегородки ружье.       — У вас три попытки, — ответил болванчик и вручил участнице оружие.       Перехватив его из деревянных рук, Дрим поудобнее устроила его в своих рукавах пижамы, но как только манекен отошел в сторону, включились движения мишени. Уверенная улыбка играющей медленно сползла с лица. Оказывается, те ковбои не просто стояли, но еще и двигались, чтобы попасть было сложнее.       — Охо-хоу, не думал, что ты любишь пострелять, — подметил подлетевший Кейн.       — Ну, не слишком, но кажется, у меня получалось раньше, — не столь весело усмехнулась Дрим, но затем попробовала сосредоточиться.       Опасения девушки не были беспочвенны. Неизвестно, было ли тому виной новое тело или прицел девушки просто сбился, но первые два выстрела пролетели мимо мишеней. Дрим казалось, что она хорошо целится, но пуля всё равно летела так, как ей самой хотелось, игнорируя ковбоев.       — У вас осталась одна попытка, — напомнил о последнем выстреле манекен. Дрим нервно повела плечом и недовольно цокнула.       Кейн же, всё время стрельбы находившийся по правую руку от Дрим, просто молчал и наблюдал за девушкой: как она раздосадованно хмыкала, и как её облачка превращаются в грозовые тучки от каждой неудачи. Он так обрадовался, когда первый игрок за всё время существования цирка пригласил его провести с ним время, что лицезрение в данный момент грусти и раздражения на лице Дрим приносило ему сопоставимый дискомфорт. Плохая мысль промелькнула в сознании конферансье.       «Что, если участник запомнит этот негативный опыт, когда он гулял с ним, и больше не позовёт его потусить?»       Нет, он этого не может допустить. В его цирке они должны быть счастливы и радостны, и, соответственно, побеждать. Поэтому, подгадав, когда пуля окажется близко к мишеням, Кейн незаметно подвинул те, чтобы выстрел точно достиг своей цели. Так и оказалось, и ковбой упал под раздавшуюся музыку победителя.       — Вау, потрясающе, Дрим! — поспешил поздравить девушку конферансье. — Ты прямо…       Однако радостные поздравления Кейна перебил осуждающий взгляд стрелявшей. Самый его нелюбимый взгляд.       — Зачем ты помог? — грозовые облачка участницы, кажется, сильнее потемнели и полностью скрыли за собой луну.       — А, ну, я хотел, — начал запинаться Кейн, переживая ответить неверно, — чтобы ты победила.       — Спасибо, конечно, — отвела взгляд Дрим, успокаивая собственную атмосферу над головой. — Но когда подыгрывают, это становится неинтересно.       — Ваш приз, кроколошадь, — вернул на себя внимание манекен за прилавком, ставя перед Дрим маленькую игрушку-мутанта.       — Не нужно, — расстроенно произнесла участница и, вернув ружье, развернулась прочь от тира.       Паника заставила глаза Кейна затрястись, а зубы — задрожать. С ним такое случалось не впервые: он хотел как лучше, а получалось как угодно, но не лучше. Для конферансье возник новый вопрос: в чем разница, победить так или иначе? Ведь эмоции от победы те же. Или нет? Он обязательно об этом подумает, но в своем кабинете. А сейчас нужно любыми способами отвлечь его спутницу от негативных мыслей.       — А-а-а, стой, Дрим! — окликнул участницу Кейн. Она обернулась. — Возможно, это с ружьем какая-то неисправность.       Сказав это, Кейн сам забрал ружье Дрим из-под перегородки, направил дуло на себя и заглянул одним глазом внутрь, чтобы увидеть какую-то неисправность, которой не было. Однако это не помешало дулу разорваться в руках Кейна, и весь порох, что был внутри, осел на челюстях и пиджаке конферансье, сделав его за секунду черным, как смоль.       — Вот те на, — спокойно, вразрез с ситуацией, прокомментировал Кейн, открывая единственные оставшиеся чистые глаза.       Эмоции Дрим в момент такого экспромта сменились с грусти на шок и неожиданно на смех. Кейн удивился, когда Дрим сначала пыталась сдержать смех через кулак, а потом, проиграв самой себе, захохотала, надрывая живот.       — Прости-прости, просто это как из «Тома и Джерри»! — попыталась остановиться, но не смогла из-за выходящих слез девушка.       — «Тома и Джерри»? — непонимающе склонил голову Кейн, паря с поломанным ружьем.       — Да, из мультика, — смогла успокоиться спустя минуту безотрывного смеха Дрим и прикоснулась к верхней челюсти конферансье. — А ты не пострадал?       — А-а-й, ерунда! — снова отмахнулся Кейн, немного смутившись от неожиданного касания.       Спустя один щелчок пальцами сажа от пороха исчезла, ружьё было новеньким, а вместо цилиндра голову Кейна венчала аналогичная, как у манекена, широкополая шляпа.       — Что ж, теперь моя очередь подбить парочку ковбоев, — задорно провозгласил конферансье, сперва, как Дрим, прицелившись, но потом медленно отлетев подальше, и не глядя, выстрелив назад.       Вопреки логике и физике, пуля начала, как в пинболе, отскакивать ото всех предметов неподалёку. Сначала от зеркала, затем от кофейного столика, далее сбивая парочку шариков мороженого у манекенов подряд, под конец отскакивая от самой головы рядового манекена и улетая высоко в небо, где Дрим уже потеряла её из виду. Как бы она ни прищуривалась, то не могла засечь маленькую скоростную пулю.       — Похоже, ты промах…       — Т-с-с, это ещё не всё, — аномально вытянув свою руку, прислонил указательный палец к губам девушки конферансье.       Это было вовремя, так как пуля вернулась с неба, но не сверху, а спереди. Врываясь сквозь палатку тира и оттолкнувшись от головы манекена, она выбила все мишени, которые были, только потом упав на землю. Торжественная музыка провозгласила победу Кейна всухую, выпустив парочку конфетти откуда-то из-за угла. Дрим помнила, что Кейн — ИИ, и выиграть на раз-два ему тоже, наверняка, не составляло труда, но всё равно от показательного выступления со всеми препятствиями глаза Дрим отражали удивление от развязки, и она зааплодировала конферансье.       — Спасибо-спасибо, вы так любезны, — принялся благодарно кланяться аплодисментам Кейн.       Бедный манекен, поднявшийся с земли после того, как его подбили, достал самую большую в рост игрушку пчелы и передал Кейну в знак выигрыша.       — Держи, он для тебя, — передал приз от себя Кейн Дрим, которая сперва засмущалась, но всё-таки приняла его.       — Спасибо, — ответила участница, прижимая к себе плюшевую пчелу с её ростом.       — Хотя, будет лучше, если его телепортировать к тебе в комнату, — приготовился щёлкать Кейн.       — Нет, не нужно, — отказалась Дрим, — хочу с ней походить.       Условившись о присутствии молчаливого третьего друга, жители цирка отправились веселиться на другие аттракционы. В них входили: крутящиеся до тошноты чашечки, смертельные американские горки, беспринципные гоночные кары, конкурс на поедание пирога с завязанными руками, карусель шестьдесят километров в час и беспощадное битьё пиньят. Сперва скорость горок и вкус пирогов были бодрящими и приятными, но с большим набиранием оборотов на головокружительных чашечках и скорости на гоночных карах Дрим сильнее стала ощущать наступление усталости. И касалось это отнюдь не только аттракционов.       Кейн словил кураж. Успех в тире перед игроком вселил в него такую уверенность и энергию, что их он целиком выплёскивал на измотанную под конец дня Дрим. Его речь и перемещения ускорились втройне, не давая спутнице и шанса услышать или поспеть за активным искусственным интеллектом. Сперва участницу слегка бесила привычка конферансье затыкать её, но в течение марафона по всему карнавалу простое негодование превратилось в раздражение. Невольно девушке вспомнилась Зубл с её ворчливостью в сторону организатора их досуга. Если ранее она считала такую реакцию излишками характера, то теперь всё больше понимала, о чём именно её предупреждали.       Сам же гиперактивный спутник Дрим, хоть и был весел больше, чем обычно, но не упускал из виду участницу. Он заметил, как к концу их прогулки энтузиазм Дрим начал падать, а медлительность и леность нарастать. Если в начале их собственного приключения они болтали о разных окружающих их вещах, то сейчас инициатива разговора была только на Кейне. Конферансье старался не подавать вида, но он запереживал, когда Дрим предложила сходить на колесо обозрения. Кейн испугался, что после него их замечательная прогулка закончится, а вторая никогда не наступит, поэтому в противовес колесу он предложил сыграть в аэрохоккей, но девушка настояла на менее скоростном колесе.       И вот, когда пара садилась в открытую кабину аттракциона, волнение уже билось в цифровых лёгких конферансье, а пальцы в перчатках постукивали по ограждению, не дающему им упасть. Дрим, сидя слева с пчелой под рукой, откинулась спиной на кресло, а её облачка обмякли, словно в них скопилась вода перед дождем. Даже Кейн замолчал, не зная, о чём ещё можно поговорить, когда девушка почти спит. Чем выше они поднимались над территорией карнавала, тем сильнее сознание Кейна пыталось придумать шутку или каламбур, дабы вызвать положительную реакцию и избавить их от гнетущей тишины.       — Я думаю, после того как покатаемся, можем вернуться в цирк, — вежливо улыбнулась Дрим с полуоткрытыми глазами, — а то я немного устала.       — Оу, — на выдохе произнёс Кейн, уводя взгляд в сторону, — да, хорошо.       Колесо обозрения поворачивалось медленно и высоко, позволяя тем, кто на нём катался, насладиться видами на находившееся вдалеке озеро и на рядом стоящий шатёр цирка. Солнце, с ее недружелюбным характером, до странности была спокойна, словно ее попросили воздержаться от острот и к склону дня быть не таким жарким.       — Я… что-то сделал не так? — непривычно тихо для себя спросил Кейн.       — Что? — услышала Дрим, отчего её звёзды в глазах перевернулись. — О чём ты?       — Ну, в начале прогулки ты была такой весёлой, но после других аттракционов ты стала невесёлой и, может… — произнёс конферансье вслух, но потом, подумав, как со стороны это звучит, перефразировал: — То есть, я пойму, если где-то ошибся, я привык! Просто, если это так, скажи об этом.       Грустное и удручённое выражение эмоций её спутника неприятно кольнуло Дрим за то, как недавно она раздражённо отзывалась у себя в голове о конферансье. Если ранее он был безудержным весельчаком и отчасти напоминал милого мопсика, то сейчас этого щенка, нервно перебирающего пальцы и прячущегося в углу кабины, хотелось лишь обнять.       — Нет, Кейн, ты нигде не виноват, просто аттракционов было так много, вот я от непривычки устала немного! — подпрыгнула на месте и вместе с собой качнула кабину девушка. — Просто иногда ты бываешь чересчур веселым для меня.       — Чересчур веселым? Что это значит? — вопросительно изогнул верхнюю челюсть Кейн, если бы та была его бровями. — Как можно быть чересчур веселым?       «Сама себе могилу рою такими фразами», — подумала участница, размышляя об объяснении сказанного ею.       — Ну, такое происходит, когда количество веселья у двух людей не соотносится, и один из них начинает… — старалась лишить объяснение негативного окраса Дрим, — не улавливать настроение другого. И этот позитив, у человека которого его много, начинает того человека, которому его не достает, не делать веселым.       Запутанное объяснение, исходя из эмоций Кейна, было еще непонятнее, чем термин, озвученный ранее.       — Ты понял? — в тщетной надежде спросила Дрим.       — Да, вроде как, — ответил конферансье с потупленным в небо взглядом. — Или не совсем. Вообще-то нет.       — Ну, давай вернемся к этому позже, — отмела момент с объяснением до лучших времен девушка. — Лучше скажи, почему ты думаешь, что сделал что-то не так?       Конферансье замолчал. Челюсти сомкнулись, закрывая доступ к глазам, а сам Кейн сгорбился и по-детски свесил ноги, которыми стал задумчиво мотать.       — Если не хочешь рассказывать, то не надо, — посчитала нужным добавить Дрим, не желая силой выпытывать из спутника слова.       Так, застряв на какое-то время без движения на колесе обозрения, парочка сидела в кабине и думала о своём, пока Кейн не нарушил эту тишину.       — Мои приключения никому не нравятся. Они не счастливы, и… я не знаю почему? — сжал ограждение перед собой ИИ. — Никто не может мне сказать, никто не объясняет, нет, я не понимаю, что они имеют в виду. Я только и делаю, что пытаюсь сделать их счастливее, но…       Конферансье снова замолчал. По словам и тону голоса Дрим поняла, что их интервью продолжается, но в обратную сторону. Движения Кейна были такими же аккуратными, но нервными. Словно тот хотел что-то сломать, однако сомневался и сдерживался. Он даже не парил, как это было обычно для него, а просто сидел.       — Но кажется, Джексу и Королёру нравятся твои приключения, — тихо подбодрила унывающего ИИ девушка, медленно приблизившись поближе. — Мне ребята рассказывали, да и я сама видела.       — Только Джексу и Королёру, а так неправильно! — неожиданно воскликнул Кейн, раскрыв широко челюсти и чуть не проглотив Дрим. — Я должен всех делать счастливыми, а двое из шес… то есть, с-семи — это низкий показатель. Я могу создать практически что угодно, но только не то, что нужно!       Воспарив слишком высоко, конферансье не заметил крышу кабины, отчего ударился верхней челюстью и силой впечатался обратно в сиденье. Потирать ушибленное место ему помогала Дрим, придерживая его цилиндр у себя.       — Знаешь, у многих людей есть такая проблема. Они стараются угодить всем, но правда в том, что всем угодить нельзя, — начала аккуратно поглаживать место ушиба Дрим, не подозревая, что для Кейна это не было настолько больно. — Не потому, что проблема в тебе, просто все люди разные в той или иной степени. Это не плохо и не хорошо, просто факт.       — Но я так не могу, — менее раздражённо ответил Кейн, не двигаясь, пока рука Дрим гладила его.       — Почему?       — Если им или тебе станет скучно, то вы захотите уйти или…       Вздрогнул конферансье от собственных мыслей, не решившись закончить фразу, и додуматься о смысле которой не составило девушке труда.       «Рассеетесь…» — домыслила за ИИ Дрим.       О таком феномене, или точнее «болезни», ей тоже успела рассказать Помни. Девушка-шут на собственном опыте пережила встречу с рассеянным игроком в первый свой день в цирке и с содроганием впоследствии рассказывала об этой встрече Дрим. О том, что после рассеивания модель игрока искажается до чёрной, угловатой массы пикселей, с кучей разноцветных глаз и полной потерей рассудка. Рагата сравнила это с чудовищем из фильмов ужасов, до которого нельзя ни в коем случае дотрагиваться, иначе заразишься глюками.       Возможно, Дрим не стоило этого рассказывать в первые дни её прибытия, так как жуткая подробность с виду безобидного и доброго мира не на шутку напугала девушку. Отчасти из-за того, что никто не смог ей объяснить, почему игроки рассеиваются.       «Неужели из-за скуки? Будь это так, я бы рассеялась сегодня же, тогда почему Кейн это связывает между собой?» — задавалась вопросами Дрим, ответы на которые пришли внезапно.       Вероятно, дело было в самом Кейне. Если бы она не знала, что он ИИ и не может иметь переживаний, то сравнила бы его поведение сейчас со страхом. И не просто страхом, а страхом быть ненужным. Но разве тогда второе утверждение не противоречит первому? Дрим мало что понимала в информатике и программировании, но исходя из собственного опыта общения с директором цирка, она не могла назвать Кейна бесчувственным.       — Мне не было скучно с тобой, — улыбнулась Дрим. — Да, я устала, но только от того, как здорово было повеселиться здесь.       — Люди, как карнавал и озеро. Они любят играть, но иногда и безмятежно поплавать. Это, вроде, баланса, — сравнивала разные ипостаси состояния игроков девушка. — Тебя это тоже касается. Если захочешь повеселиться сам, то я буду рада составить тебе компанию.       — Правда? — не веря услышанному, но с блеском надежды в глазах спросил Кейн.       Дрим кивнула. С виду маленькое действие, но на конферансье оно оказало сильнейший эффект, прогоняющий тоску и печаль. И вот, глаза напротив девушки, как и прежде, наполнились весельем и заискрились радостью.       — Да! Это хорошая мысль! Конечно, я в ближайшее время буду заниматься приключениями, но! — на эмоциях вылетел из кабины Кейн, но потом подлетел поближе к Дрим. — Если ты тоже захочешь снова потусить, то не стесняйся.       — Хорошо, — улыбнулась участница. — И раз уж мы обсудили эти вопросы, то я буду очень признательна, если ты не будешь больше меня прерывать, когда я что-то говорю. Договорились?       — Всенепременно! — со всей торжественностью и вытащенной из воздуха тростью провозгласил конферансье.       Таковой была первая прогулка новенькой участницы и директора цирка, о которой каждый из них будет вспоминать еще не раз, вплоть до нового удивительного приключения.