Серебряная маска

Готье. Нет, не так. Киллиан Парис Берко скучающе смотрел на министра культуры, который уже около сорока минут самозабвенно распинался о том, что в Октавии катастрофически не хватает талантов. На каждое предложение обратить внимание на полукровок и низших министр кривился так, словно ему предлагали выпить яд, и вновь заводил старую песню о необходимости дополнительного финансирования для привлечения «свежей крови». То, что половина собравшихся в зале заседаний сами являлись полукровками, его совершенно не смущало. Киллиан в который раз отметил про себя, что человеку давно пора на заслуженную пенсию. И, судя по всему, не он один пришёл к такому выводу. Уильям Хитклиф, сидевший напротив министра, всем своим видом демонстрировал неодобрение. Вкладывать дополнительные средства в культуру сейчас было бы самым глупым решением для страны, которая лишь недавно смогла более-менее стабилизировать экономику после всех потрясений последних лет. Леон Кагер, напротив, слушал выступление внимательно и даже участливо кивал. Вот только Киллиан слишком хорошо знал своего друга. Скорее всего, люди Кагера уже вовсю искали компромат на этого деятеля, а сам Леон просто изображал заинтересованность. Единственным человеком в зале, который даже не пытался делать вид, что слушает, был Оливер Брум. Тот пришёл на заседание с несколькими огромными папками и теперь активно в них копался, перебирая документы. Его совершенно не волновали неодобрительные взгляды отца, который пока ещё занимал кресло министра образования. Правда, это было лишь вопросом времени. Как только Скэриэл и Джером окончательно восстановят систему образования в Запретных Землях, должности перейдут к ним. Сам Брум после этого благополучно вернётся к своей любимой должности ректора. Слева от императора восседал Люмьер Уолдин, внимательно просматривавший какие-то бумаги. По правую руку сидел Гедеон Хитклиф и периодически бросал неодобрительные взгляды на брата. Впрочем, Киллиан уже давно научился их игнорировать. Сам же император устало смотрел вперёд и думал только об одном — когда это наконец закончится. Он искренне не понимал, зачем им нужно было каждую неделю собираться именно в этом зале. Его кабинет и без того напоминал проходной двор. Особенно если учитывать некоторые особенности его окружения. Например, Оливера. Тот имел отвратительную привычку приходить среди ночи с очередной гениальной идеей по спасению экономики. Причём совершенно не важно, чем именно в этот момент был занят император. Киллиан до сих пор помнил случай, когда Брум ворвался к нему в спальню с пачкой документов и начал зачитывать статистику по торговым маршрутам прямо посреди весьма интимного момента со Скэриэлом и Джеромом. Самое ужасное заключалось в том, что Оливера это совершенно не смутило. Наоборот. Он настолько увлёкся своими расчётами, что, казалось, ещё немного — и присядет на край кровати, чтобы им было удобнее слушать а ему смотреть . Тогда ситуацию спасла только подушка, которую Скэриэл запустил ему прямо в голову. Вспомнив это, Киллиан невольно усмехнулся. Брум буквально жил своей работой. Если бы не его парни в лице Лафара и Романо , он давно бы либо сошёл с ума от переутомления, либо умер прямо за рабочим столом. Настолько глубоко погрузившись в собственные мысли, император даже вздрогнул, когда перед ним на стол приземлился белый конверт. Подняв голову, он заметил Адама Шерра. Тот как ни в чём не бывало сидел за столом . Развернув конверт, Киллиан обнаружил внутри небольшой лист бумаги. На нём было написано лишь имя министра культуры и какая-то сумма. Император невольно усмехнулся. Давно он не получал подобных записок. Гедеон тут же неодобрительно покачал головой . Люмьер, наоборот, придвинулся ближе и заинтересованно вчитался в текст. Уильям Хитклиф тоже заметил подозрительную активность и вопросительно посмотрел на приёмного сына. Именно в этот момент голос министра культуры вновь прорезал зал заседаний: — Так вы со мной согласны? — А? — вырвалось у Киллиана. К счастью, он быстро взял себя в руки. Министр явно был возмущён. Это легко читалось по его лицу. — Я понимаю, ваше императорское величество, вы ещё молоды и не можете по-настоящему оценить весь масштаб проблемы, — покровительственным тоном произнёс он. — Но молодёжь совершенно перестала ценить искусство и культуру. Он даже укоризненно покачал головой. В зале повисла тишина. Киллиан от такой наглости на мгновение потерял дар речи. Судя по лицам окружающих, не он один. Даже Оливер замер с наполовину перевёрнутой страницей. — Будьте уверены, я рассмотрю ваш запрос и в ближайшее время дам ответ, — максимально спокойно произнёс император. — А теперь собрание окончено. Завтра я ожидаю ваши еженедельные отчёты. Благодарю за работу, господа. Кажется, именно этих слов все и ждали. Члены Совета поспешили покинуть зал. Многие до сих пор чувствовали себя неуютно рядом с молодым императором. Слухи о том, что именно он лично прикончил Лира и нескольких его охранников, всё ещё гуляли по столице. Когда двери наконец закрылись, Киллиан со вздохом откинулся на спинку кресла. В зале остались только свои. Можно было расслабиться. — Если бы ты его пристрелил, нам бы не пришлось столько мучиться, — заметил Адам. — Угу, — поддержал его Оливер, не отрываясь от документов. — Он император, а не киллер, — недовольно напомнил Гедеон. — Киллеры бывшими не бывают. Как и воры, — философски заметил Адам. — Готье. Голос Уильяма Хитклифа прозвучал настолько неожиданно, что все разом замолчали. О существовании мужчины в комнате успели благополучно забыть. — О чём он говорит? Только не это. Киллиан медленно перевёл взгляд на окно, которое внезапно показалось ему самым интересным объектом во всей Октавии.