Глупый сенсей

      Лёжа в постели и безучастно уставившись в потолок, Какаши в очередной раз проклинает себя за то, что позволил Наруто участвовать в миссиях АНБУ.              Наруто даже не является полноправным членом элитной группы, ради всего святого — он по крайней мере сумел сказать «нет» на это, — и всё равно умудрился взяться за то, что, похоже, стало самой опасной миссией, поступившей на его стол за последние десять месяцев.              Он прижал основание ладони к левому глазу. Если быть честным с собой, ему следовало этого ожидать. Наруто притягивает опасность, как никто другой, и, кажется, чрезвычайно гордится тем, что является главной причиной многих сердечных проблем Какаши.              Даже если тот определённо не осознаёт всего масштаба некоторых из этих проблем.              Ему не терпится при первой же легальной возможности швырнуть в Наруто эту чëртову шляпу. По крайней мере, тогда бы тот не отправлялся на миссии, которые могут пойти коту под хвост во мгновенье ока — в конце концов, Хокаге должен оставаться в деревне, чтобы обеспечивать её постоянную защиту.              Факт, о котором ему грубо и неоднократно напоминали каждый день с тех пор, как Наруто не смог связаться со своим куратором, чтобы отчитаться об обязательном ходе миссии.              Семнадцать чёртовых дней назад.              Единственная вещь, которая удерживает его от того, чтобы покинуть деревню и вернуть Наруто обратно — поскольку единственный человек, который мог бы остановить его, не здесь, — это тот факт, что Наруто никогда бы не простил его, если бы он это сделал.              Хотя он не знает, сколько ещё продержится это оправдание — он предпочел бы, чтобы Наруто посмотрел на него так, будто он разбил тому сердце, чем чтобы тот никогда больше не посмотрел на него.              Какаши почти убедил себя, что он, вероятно, может это сделать, а затем воспользоваться нелепой склонностью Наруто давать вторые шансы тем, кто их абсолютно не заслуживает (даже если Какаши, вероятно, сейчас уже далеко перевалил за это количество), когда громкий грохот вырвал его в настоящее.              Через полсекунды он уже в коридоре, надеясь, что какой-нибудь нукенин оказался достаточно глуп, чтобы вломиться к нему домой именно этой ночью, тогда он смог бы хотя бы крупицу своего растущего беспокойства превратить на несколько секунд в безудержную агрессию.              Какаши бесшумно спускается по лестнице и ступает по направлению к кухне, ненадолго останавливаясь, чтобы захватить один из многочисленных клинков, которые он одержимо припрятал по всему дому, когда переехал сюда, и отказываясь думать о том, как Наруто подшучивал над ним, когда узнал об этом.              (Хотя он определённо отложил это на потом, чтобы надрать Наруто задницу, когда тот наконец притащит её обратно в деревню.)              Из кухни доносится тихое бормотание, и Какаши хмурится. Одно дело — быть достаточно глупым, чтобы вломиться в дом Хокаге, но ещё хуже — быть настолько небрежным в этом.              Он почти оскорблён.              Если бы это он вломился в дом, все, кто был внутри, были бы либо уже мертвы, либо пытались бы сделать последний вдох сквозь кровь в лёгких, а он был бы на пути к тому, чтобы бесследно покинуть деревню.              Чем ближе он подходит, тем больше растёт его недоумение. Свет включён, и по коридору разносится запах чего-то горящего.              Он поднимает свой клинок, ступая через проход…              ...и тут же роняет его на пол, когда видит до боли знакомую копну светлых волос.              — Наруто?.. — быстрый выброс чакры никак не повлиял на картину перед ним.              Блондин, о котором идёт речь, быстро поднимает взгляд, прежде чем снова опустить его на чашу с подгоревшим раменом в своей руке.              — О, привет, сенсей. Почему твой рамен такой хрустящий? — тот звучит более оскорблëнным, чем, по мнению Какаши, он когда-либо слышал за всю свою жизнь, и он чувствует всепоглощающая нежность, омывающую его даже несмотря на то, что его замешательство взлетает всё выше.              — Я полагаю, это твой рамен, который ты достал из тайника, припрятанного здесь тобой под видом помощи мне с переездом. Тот самый, о существовании которого мы притворяемся, что я не знаю, — слова непроизвольно слетают с его губ, когда он перешагивает через брошенный клинок и подходит к тому.              Наруто сидит на полу, привалившись к шкафу, с раскинутыми перед собой ногами. Волосы парня, перепачканные грязью и тревожным количеством крови, зачёсаны назад с лица маской жабы. Кровь также покрывает большую часть одежды того и открытые участки кожи, хотя, судя по тому, что Какаши может увидеть и учуять, почти ничего из этого не принадлежит Наруто.              Маленькие утешения.              Он опускается перед тем на колени и осторожно обхватывает лицо Наруто, чтобы проверить на предмет повреждений. Кровь на волосах Наруто уже высохла, так что если и есть травма, она больше не кровоточит.              Наруто моргает, позволяя Какаши осмотреть его.              — Что ты здесь делаешь, сенсей?              Какаши с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза.              — Я здесь живу. А что ты здесь делаешь?              Тот нахмуривается, выпячивая нижнюю губу.              — Это отвратительный способ поприветствовать того, кого не видел несколько месяцев. Посмотрим, приду ли я к тебе когда-нибудь снова.              Мужчина мягко смеётся, проводя пальцами по голове Наруто.              — Так ты поэтому разогревал сухую лапшу в микроволновке? Ты пытался сжечь мой дом дотла, потому что скучал по мне? — ничего не найдя, он опускает руки на торс Наруто и аккуратно прощупывает его.              Не обращая внимания на то, что его сенсей приложил свои руки на всего него, Наруто изгибает губы в форме буквы «о» и пристально смотрит на чашу с раменом. Затем он смеётся.              — Я знал, что забыл что-то. Ты такой умный, сенсей!              Кожа Наруто на вид не повреждена, и он не чувствует никаких заметных повреждений костей, но он не может заглянуть под слой крови, чтобы определить, есть ли какие-нибудь кровоподтёки. Кстати, об этом…              — Я имел в виду — почему ты не пошёл в больницу? Теперь Сакура-чан убьёт нас обоих.              Наруто снова моргает, и Какаши почти видит, как в голове у того крутятся шестерёнки.              — А? О, кровь? — парень равнодушно приподнимает подол своей футболки. — Она не моя.              — Это не должно быть настолько обнадëживающим, каковым является, — сухо говорит Какаши, — но я приму это. Ты вообще не ранен?              Наруто пожимает плечами.              — Курама говорит, что я в порядке. Хотя он продолжает смеяться надо мной, так что, возможно, я на самом деле умираю. У него довольно хреновое чувство юмора, знаешь ли. Засранец, — несмотря на его слова, голубые глаза Наруто полны нежности, хотя и немного расфокусированы. — Думаю, что в какой-то момент ударился головой, но он сказал, что вылечил её. Хотя всё вокруг ещё немного неустойчиво… если только ты действительно не вызвал клона, который делает всë то же, что и ты, в то же время, что и ты.              Какаши чувствует, как напряжение немного спадает — если Курама не беспокоится, то с Наруто всё должно быть в порядке. Он продолжает водить руками по торсу Наруто, нуждаясь в заверении стабильного тепла под кончиками пальцев, чтобы успокоиться.              Наруто в порядке.              Наруто дома.              — Кроме того, миссия была отстойной, сенсей.              Это вызывает у Какаши смех, и он с улыбкой поднимает взгляд на голубые глаза.              — Ма-а, я же говорил, что тебе будет совсем не весело, не так ли? — подшучивания легко приходят теперь, когда он подтвердил, что Наруто цел и невредим — даже если, видимо, и страдает от последствий довольно неприятного сотрясения мозга. — Я запомню это на следующий раз, когда ты попросишь о миссии, более подходящей для АНБУ.              (Он запомнит это на любую другую ситуацию до конца времëн, но это может испортить настрой, поэтому он не упоминает об этом.)              Наруто хихикает и тычет Какаши в щеку.              — Сомневаюсь, сенсей — ты весь пытаешься быть таким стойким и жёстким, но на самом деле ты просто большая мякотка, которая не может сказать «нет».              Какаши прищуривается и щиплет Наруто за щеку.              — Какое неуважение я вынужден терпеть, — он не утруждает себя отрицанием.              Наруто немного оседает, перенеся большую часть веса на руки Какаши.              — Эй, этот пол просто потрясающий, и я действительно устал. Можно мне просто поспать здесь?              Глаза Какаши расширяются, и он приподнимает подбородок Наруто, чтобы встретиться с рассеянным взглядом того.              — Тебе нужна кровать, а не пол. И ты в полном беспорядке — я не позволю тебе так замарать мои бедные простыни, — (ложь — он позволил бы Наруто делать просто что угодно, особенно если это касалось того в его постели. Вот и вся причина, по которой они оказались в этой ситуации.)              — Ты так жесток со мной, сенсей.              — По-моему, мы только что установили, что на самом деле это не так, — смиренно протянул Какаши. — А теперь, пойдём, — он мгновение рассматривает того, прежде чем подхватить на руки и подняться на ноги. Голова Наруто склонилась на плечо Какаши, и он крепче прижимает того к себе. — Давай-ка приведём тебя в порядок.              Он несёт того в ванную и усаживает на унитаз, затем отступает на шаг и пристально смотрит. Униформу Наруто уже не спасти, и кровь явно просочилась под одежду. Беря себя в руки, он протягивает руку и начинает снимать с Наруто футболку.              Наруто вздыхает и позволяет ему, наблюдая за ним с выражением, которое можно было бы назвать сосредоточенным, если бы не то, как взгляд парня время от времени соскальзывал в сторону.              — Знаешь, когда я представлял, как ты раздеваешь меня в первый раз, крови было гораздо меньше.              Раздаётся звук рвущейся ткани, и Какаши отрешённо осознает, что теперь держит в руках два куска ткани.              — Что?              Наруто оглядывает его с ног до головы.              — А ещё в моём представлении на тебе было гораздо меньше одежды.              — Что, — его мозг замер, но руки движутся на автопилоте, чтобы снять с Наруто окровавленную одежду.              Наруто лишь фыркает.              — Миссия была совсем не из приятных, и у меня было много времени, чтобы подумать. К тому же, у меня так рано закончился рамен, сенсей!              Какаши ухватился за единственную вещь в этом разговоре, которая имеет хоть какой-то смысл.              — Как же тебе удалось выжить? — он пытается держать руки и голос ровно, когда в поле зрения появляется всё больше окровавленной кожи Наруто, мозг категорически отказывается воспринимать всё остальное, что только что было сказано.              — Я был на волоске, — ворчит Наруто. — После того, как мне пришлось покинуть город, всё, что у меня осталось — это солдатские пилюли Сакуры-чан. И позволь мне сказать тебе, если она действительно хочет, чтобы я расширил свой рацион и начал есть что-то, что не является раменом, ей серьёзно следует поработать над тем, чтобы на вкус это не было похоже на смерть, — он морщится и высовывает язык, бледнея от одного только воспоминания о том вкусе.              Какаши колеблется, прежде чем присесть на корточки и размотать обмотки на икрах того. Над ним Наруто немного отклоняется в сторону, и он поднимает взгляд, чтобы встретиться с синими глазами. Прочистив горло, он приподнимает бровь и снова смотрит на обмотку.              — Что это за взгляд?              — Просто… Скучал по тебе.              Губы Какаши растягиваются в едва заметной улыбке.              — Я тоже скучал по тебе, — он бросает обмотки в мусорное ведро и встаёт, повторяя процесс с обмоткой на протезе. — Я и не знал, что в Конохе может быть так тихо.              Наруто крякает, когда Какаши поднимает того на ноги.              — Я не всегда такой громкий, знаешь ли!              Он вздохнул, прежде чем зацепиться пальцами за пояс штанов Наруто, сохраняя бесстрастное выражение лица, помогая тому снять их.              — Ма-а, я обратного и не говорил.              Наруто откидывается назад, подозрительно прищурившись.              — Но ты и не обратного не говорил. Что так же плохо.              Какаши смеётся и тычет того в нос.              — Правда?              — Курама говорит, что нет, а это значит — да.              Он напевает, беспомощно улыбаясь при виде возмущённого выражения лица Наруто.              — В таком случае я приношу свои искренние извинения, — его рука опускается, и он осматривает Наруто как можно более беспристрастно. Стоящий там в одних боксерах, Наруто не выглядит раненым. На коже того всё ещё много засохших крови и грязи, и нет никакого способа, чтобы можно было избавиться от этого беспорядка на волосах без проточной воды. — Хорошо… как думаешь, сможешь сам принять душ? — спрашивает он с надеждой.              Наруто хмурится и встаёт.              — Я н’ ребёнок, знаешь ли! Я вполне могу принять душ!              Затем тот пошатывается и наклоняется в сторону.              Какаши бросается вперёд и переносит вес того на себя, проклиная ту огромную слабость, которую он испытывает к блондину в своих руках. Если бы это была Сакура, он бы отвëл её прямиком в больницу. Если бы это был Саске…              Что ж, это никогда не был бы Саске, но он может с уверенностью сказать, что не пытался бы затащить того в душ.              Вздохнув, он освобождает руку, чтобы дотянуться и включить душ. Затем он поддерживает Наруто и упорно не смотрит на того, когда снимает свои штаны, оставаясь в боксерах и спальной футболке.              (К счастью, он надел ту, что с маской — он не думает, что выжил бы, если бы Наруто увидел его лицо.)              Наруто смущённо улыбается.              — Прости, сенсей. Должно быть, я устал больше, чем я думал.              Какаши не может удержаться от нежной улыбки в ответ и говорит себе собраться, чëрт возьми.              — Ма-а, это не проблема, Наруто, — он может помочь Наруто, не делая из этого ничего странного.              Наверное.              Взяв себя в руки, он проверяет температуру воды и помогает Наруто залезть в душ.              Наруто стонет, когда вода попадает на кожу, и Какаши, быстро помолившись потолку о своём здравомыслии, забирается в душ следом.              — Вот, наклони назад... — Какаши запрокидывает голову Наруто и помогает тому прополоскать волосы, сглатывая, когда грязь, кровь и вода стекали по горлу того. Он проводит пальцами по спутанным волосам — они длиннее, чем Наруто обычно позволяет им отрасти, и Какаши обнаруживает эгоистичную надежду на то, что тот и дальше будет позволять им отрастать...              Наруто охотно поворачивается, когда Какаши подталкивает того локтем, и звук, который парень издаёт, когда он начинает вспенивать тому волосы, будет преследовать Какаши в его грëзах наяву в обозримом будущем.              — Мудрец, это так приятно, — голос Наруто низкий и довольный, а глаза закрыты. — Странно ли, что я всегда хочу, чтобы ты играл с моими волосами? Или что я так часто думаю о твоих руках? Они действительно красивые, так что, наверное, нет.              Какой бы бог ни услышал его молитву ранее, он, должно быть, тому не очень нравится.              — А, Наруто…              — Намного лучше того придурка, с которым мне пришлось флиртовать на задании.              Мозг Какаши без труда делает из этого заявления несколько выводов, и ему приходится отвести руки назад, чтобы случайно не дёрнуть того волосы.              Или намеренно.              Ему действительно не понравится читать отчёт об этой миссии, не так ли?              — Что ты имеешь в виду? — он гордится тем, насколько незаинтересованным ему удаётся звучать.              Наруто пренебрежительно хмыкает, прислоняясь к нему спиной.              — Парень был действительно просто невыносим. Он только и говорил что о кольце, когда выпил, и при этом становился очень распущенным, — он хмурится. — Пить глупо, сенсей. И ты не можешь просто сидеть в баре и не пить, не выглядя при этом странно, поэтому мне пришлось заказать кучу действительно отвратительных напитков. Кстати, я списал это на расходы миссии — это твоя вина, что мне пришлось их пить.              Какаши слушает вполуха, до боли отвлечённый тем, как Наруто в данный момент прижимается к нему. Мокрая ткань его футболки создаёт ужасно приятное ощущение трения, когда подтянутые мышцы вжимаются в его грудь, и Какаши находится в нескольких шагах от того, чтобы оказаться в очень неловкой ситуации.              Не подозревая о том, что мозг Какаши медленно рушится, Наруто заявляет:              — Алкоголь — это отвратительно. Почему Баа-чан и Сакура всегда его пьют? — голубые глаза широко распахиваются, а нос оскорблённо морщится. — Подожди, они считают, что это вкусно? Так вот почему таблетки на вкус как дерьмо?? — Наруто отклоняется назад и смотрит на Какаши широко раскрытыми глазами. — О боже, они в порядке?!              Что ж, Какаши точно чертовски не в порядке. Игнорируя голос, кричащий у него в голове, он качает головой и нащупывает мочалку. Он мочит её под струёй воды и хватает мыло, колеблясь. Ему следует отдать мочалку Наруто и просто держать того, пока тот моется.              Это, наверное, самое разумное, что можно сделать.              И он бы так и сделал, если бы уже не проводил мочалкой по руке Наруто, распределяя мыло, чтобы обнажить неповреждённую, безупречную кожу.              Наруто каким-то образом умудряется растечься по нему ещё больше, и затем счастливо вздыхает.              — Намного лучше. Нам стоит делать это постоянно.              Какаши прочищает горло, изо всех сил стараясь не смотреть на мыльную дорожку, когда он вытирает грудь Наруто.              — Это говорит сотрясение, Наруто.              Тот поднимает руку, чтобы отмахнуться.              — Не-а, я хотел этого целую вечность. К тому же, ты такой красивый, сенсей. Типа, твои глаза такие... — тот снова взмахивает рукой, и капли мыла с водой разлетаются по воздуху. — Понимаешь?              Какаши неловко смеётся, касаясь щекой щеки Наруто, когда он наклоняется, чтобы обхватить того за торс.              — Я действительно не понимаю.              Видимо, это не то, что нужно было сказать; Наруто крякает и начинает возиться в его руках, и Какаши приходится схватить того за талию, чтобы удержать парня в вертикальном положении.              — Нет, правда! Ты самый красивый человек, которого я знаю! Твои волосы такие мягкие и воздушные — Сакура-чан всегда говорит, что они противоречат законам гравитации или что-то в этом роде, — и твои глаза становятся такими мягкими, когда ты улыбаешься, и твой голос просто... вау.              Какаши крепко зажмуривается, сосредотачиваясь на своей задаче. Нет, минуту, это ужасная идея — образы, которые рисует его мозг, в миллион раз хуже, когда всё, на чём он может сосредоточиться — это мокрое тело Наруто, прижатое к нему.              Наруто ничуть не смущëн его молчанием.              — К тому же, ты ещё и очень добрый, сенсей. Ты всегда меня слушаешь — по-настоящему слушаешь, а не просто киваешь и ждёшь, пока я заткнусь, и ты никогда не говоришь мне уйти, даже когда я определённо раздражающий, и ты восхитительно обнимаешься, даже если ты вроде как ненавидишь прикасаться к другим людям — но я очень надеюсь, что тебе нравится прикасаться ко мне, потому что мне действительно нравятся твои объятия и то, как ты иногда играешь с моими волосами, и я вроде как хочу быть единственным человеком, к которому ты прикасаешься так, а ещё вот так, потому что вау и...              — Наруто! — Какаши перебивает, его голос звучит громче, чем он намеревался — ему просто нужно, чтобы Наруто перестал говорить всё это, когда он знает, что Наруто на самом деле не имеет это в виду…              — И ещё мне очень нравится, когда ты произносишь моё имя! Когда его произносишь ты, оно звучит гораздо лучше — никто другой не произносит его так, — Наруто улыбается Какаши, с носа того капает вода. — Не то чтобы я хотел, чтобы они так говорили, знаешь.              — Наруто, ты не... — Какаши замолкает, слова застревают у него в горле.              Наруто, не обращая на это внимания, продолжает улыбаться ему.              — Думаю, я люблю в тебе всё. Наверное, потому, что я люблю тебя, Какаши, — тот моргает, а затем, словно спохватившись, добавляет: — Сенсей.              У Какаши сжимается грудь, и он бросает мочалку — на ногах Наруто всё ещё осталось немного грязи, которую не смыло под струёй воды, но ни за что на свете Какаши не опустится на колени перед почти обнажённым Наруто… Со сдавленным стоном и импульсом чакры он посылает клона по коридору в свою комнату и смывает остатки мыла с кожи Наруто. Он наощупь ищет кран, чтобы перекрыть воду.              — Давай...              Он выходит, едва вспомнив, что нужно помочь Наруто перебраться через бортик, прежде чем схватить полотенце и вытереть того как можно быстрее.              Наруто что-то бормочет, отмахиваясь от него, когда он накидывает полотенце тому на голову, чтобы высушить волосы.              — Эй, что…              Клон возвращается, протягивает оригиналу штаны и футболку, а затем рассеивается с широко раскрытыми глазами. Какаши снова прочищает горло и передаёт вещи Наруто, прежде чем отвернуться.              — Ты не имеешь этого в виду, Наруто. Это просто говорит сотрясение мозга.              — Что, нет, это не…              Какаши решительно перебивает того.              — Пожалуйста, оденься, Наруто. Нам действительно нужно уложить тебя в постель.              Наруто громко фыркает, и Какаши слышит, как тот с трудом снимает мокрые боксеры и натягивает одолженную одежду.              — Чёрт возьми… теперь на мне штаны, сенсей, ты можешь повернуться, — тот выглядит развеселившимся, хотя и слегка раздражённым.              Он медленно поворачивается и вздыхает с облегчением, когда видит, что Наруто сказал правду. Тот смотрит на Какаши с раздражением, воротник футболки Какаши свободно свисает с плеч того, а манжеты штанов подвёрнуты несколько раз и всё равно спадают до лодыжек. Чёрт.              — Отлично, давай...              — Я правда имел это в виду, сенсей, — мягко говорит Наруто, глядя на Какаши уставшими глазами.              Какаши улыбается, зная, что эта улыбка не достигает его глаз.              — Ты бы никогда не сказал ничего подобного, если бы не был так дезориентирован, — он поднимает руку, когда Наруто собирается возразить. — Завтра ты даже не вспомнишь об этом, Наруто.              — Вспомню! — челюсть парня упрямо сжата, и Какаши мог бы поверить в это, если бы не травма головы.              Тем не менее, он решает пойти тому навстречу — хотя бы для того, чтобы закончить этот разговор прежде, чем у Какаши появится шанс совершить какую-нибудь глупость ещё раз.              — Вот что я тебе скажу, если завтра ты вспомнишь и всё ещё захочешь поговорить... тогда мы сможем поговорить.              Наруто вглядывается в него с подозрением.              — Обещаешь?              Какаши смеётся.              — Обещаю.              Наруто мгновение пристально на него смотрит, а затем с нежностью закатывает глаза.              — Глупый сенсей, — говорит он с мягкой улыбкой.              А затем теряет сознание, тяжело оседая на Какаши.              Какаши тихо фыркает и поднимает того, медля секунду, чтобы впитать тепло тела того в своих руках, прежде чем зашагать в коридор. Он несёт того на свою кровать — отказываясь замечать две кровати для гостей, которые он мог бы выбрать вместо своей, — и осторожно опускает Наруто на неё.              Тот выглядит таким мягким, когда спит... Какаши проводит большим пальцем по отметинам усов, и его грудь сжимается почти до боли, когда Наруто вздыхает и льнëт к его прикосновению. Он позволяет себе задержаться там на мгновение — в конце концов, другого такого шанса у него не будет, а в душе он эгоистичный ублюдок.              Некоторое время спустя он отстраняется и идёт убирать беспорядок в ванной и на кухне, делая всё возможное, чтобы не позволять словам «я люблю тебя, Какаши» звучать на повторе у него в голове, пока он этим занимается. Ему удаётся сосредоточиться настолько сильно, что восход солнца застаёт его врасплох, и он быстро осознаёт, что если останется здесь ещё ненадолго, то рискует тем, что Наруто проснётся и подойдёт к нему с вопросами, на которые он не готов ответить. Проглотив свою гордость, он мгновенным движением оказывается в башне и падает в кресло за рабочим столом за час до того, как от него ожидается (и на два часа раньше, чем он обычно является). Может быть, ему наконец удастся разобраться с кое-какой бумажной работой.              День тянется так медленно, что Какаши начинает задаваться вопросом, не сошёл ли он наконец с ума. Когда солнце начинает садиться, Какаши окончательно убеждает себя, что Наруто не придёт — тот, вероятно, совершенно забыл об их разговоре. Даже если тот каким-то образом помнит, то, вероятно, будет слишком смущён, чтобы сказать что-либо об этом, и они проведут неделю, неловко избегая этой темы, пока всё не вернëтся на круги своя.              Не обращая внимания на то, как сжимается его горло, он твёрдо напоминает себе, что это к лучшему. Если он хочет сохранить хоть какую-то надежду на то, что Наруто останется в его жизни, ему просто нужно забыть о том, что произошло прошлой ночью.              Просто забыть о том, как голубые глаза смотрели на него так мягко, и о том, как кожа того ощущалась под кончиками его пальцев. Не думать о звуках, которые издавал Наруто, когда он с безграничным доверием льнул к рукам Какаши. Не думать о том, как его имя слетало с языка Наруто, или о том, как слова «я люблю тебя» проникли ему в грудь.              Он вздыхает. У него такое замечательное начало. Качая головой, он зачёркивает строчку на листе бумаги перед собой и перечитывает следующий абзац четыре раза, прежде чем слова обретают хоть какой-то смысл.              Стук в окно заставляет его вздрогнуть, и он, даже не поднимая глаз, знает, кто это — Наруто единственный, кто способен подкрасться к нему в данный момент, хотя он слишком дорожит тем немногим, что осталось от здравомыслия парня, чтобы сказать тому об этом. Стекло бесшумно скользит в сторону, и Какаши сдерживает желание раствориться в бурлящей чакре, наполняющей комнату. Он пытается придать своему лицу спокойное и обыденное выражение и пытается игнорировать то, как начали потеть его ладони.              — Привет, сенсей! — радостно окликает Наруто. — Прости, что это заняло у меня так много времени — Сакура-чан поймала меня сегодня утром по дороге домой и затащила в больницу. Потом каждый зашёл поздороваться, потому что, судя по всему, всё было чертовски скучно, пока меня не было, и я не мог вырваться, — он улыбается и засовывает руки в карманы, подходя ближе. — Возможно, я оставил там клона, чтобы наконец-то сбежать, так что у нас, вероятно, осталось немного времени, прежде чем она догадается.              — Ма-а, твой отчёт мог бы подождать — было бы вполне нормально, если бы ты представил свой отчёт завтра.              Наруто только смеëтся.              — То есть, если ты действительно не хочешь услышать это от меня, Шика сказал, что принесёт тебе отчёт, который я ему дал, когда он приходил раньше.              Какаши моргает.              — А, — это… — тогда что же тебе нужно?              Это заставляет Наруто замяться, и тот выглядит неуверенным впервые с момента появления на кухне Какаши.              — Эм. Ты казал, что мы могли бы поговорить, верно? Я имею в виду, я знаю, что сильно ударился головой, но я помню, как ты заботился обо мне прошлой ночью, — тот замолкает, и глаза Наруто расширяются. — Подожди, ты не помнишь? Это было бы ужасно, сенсей, пожалуйста, скажи мне, что ты помнишь! О боже, ты ударился головой? Это, вообще-то, имело бы смысл, потому что все говорили, что ты сегодня пришёл рано, и это супер странно...              Вздыхая, он перебивает Наруто, прежде чем тот успеет полностью разойтись.              — Конечно, я помню, Наруто, — он, скорее всего, никогда не забудет — в этом-то и проблема.              Наруто замолкает на полуслове и хмурится, в замешательстве изгибая брови.              — О. Тогда должно быть совершенно очевидно, почему я здесь, верно? Я хочу поговорить.              Какаши не может сдержать то, как его глаза слегка расширяются. Из всех возможных вариантов, которые он рассматривал, то, что Наруто придёт, чтобы лично отвергнуть его, как-то не пришло ему в голову.              — Тебе не обязательно ничего говорить, Наруто… люди могут говорить самые разные вещи с подобными травмами головы. Я понимаю, что ты не имел этого в виду...              — Во-первых, грубо — ты сказал, что мы можем поговорить, а не то, что ты будешь вести разговор за меня, — Наруто кладёт руки на бёдра и смеряет Какаши невпечатлëнным взглядом. — Во-вторых, если ты собираешься говорить за меня, тебе следует поработать над тем, чтобы делать это правильно.              — Я... — Какаши на мгновение задаётся вопросом, не у него ли травма головы. Честно говоря, в этом был бы больший смысл. — Я не совсем понимаю.              Наруто смеётся.              — Я знаю, именно об этом я и говорю! — тот подходит ближе, в его глазах мелькает решительный блеск. — Что, собственно, действительно печально, сенсей, ты уже должен был знать, что я собираюсь сказать. Я всё это сказал прошлой ночью!              — Эм…              Наруто закатывает глаза с нежной улыбкой.              — Знаешь, что говорили мне все, кто навещал меня в больнице?              Какаши моргает. Ничто из этого не добавляет смысла.              — Что тебе следует перестать прятаться от Сакуры, потому что она всегда находит тебя?              — Нет! — затем он наклоняет голову. — Ну, да. Но кроме этого! — тот обходит стол и разворачивает кресло Какаши к себе, кладя руки на подлокотники и склоняясь. — Каждый из их говорил, что ты был безутешен, когда я не вышел на связь.              Он слегка ощетинивается при виде самодовольного выражения на лице Наруто и понимания того, что все, судя по всему, судачат о нём за спиной — у него есть некоторая гордость.              — Так, погоди...              Наруто подался вперёд.              — Они сказали, что ты ни на чём не мог сосредоточиться и был совершенно бесполезен, особенно на совещаниях. Что-то про то, что ты был угрюмым ублюдком.              — Кто сказал это? — это точно был Шикамару, этот сопляк. Он собирается…              — Не-а, — Наруто наклоняется ещё ближе, эффективно отвлекая его. — Убийство позже, сейчас слушай, — тот поднимает руку, нежно зачёсывая волосы Какаши назад. — Они сказали, что ты сам хотел отправиться за мной, и что они едва удержали тебя от ухода — вау, они даже мягче, чем я думал... — Наруто замолкает, не сводя глаз с волос Какаши.              С такого близкого расстояния Какаши может видеть лишь усы, голубые глаза и золотистую кожу, и это не способствует его мыслительному процессу. Но он думает, что… возможно, всё будет совсем не так, как он предполагал. Пальцы в его волосах и выражение лица Наруто вызывают ощущение… надежды.              — Наруто...              Тот улыбается.              — И, правда, если ты всё ещё беспокоишься о моей голове, Сакура-чан может подтвердить, что со мной всё в полном порядке! Честно говоря, она бы с удовольствием поставила меня в чертовски неловкое положение — я был без ума от тебя до глупого долгое время, и ей приходилось всё это выслушивать. На самом деле... почти каждый может тебе это подтвердить. Похоже, единственный человек, который этого не заметил — это ты, — улыбка сползает с лица того, и Наруто отводит взгляд в сторону. — Нет, ты не можешь с ним разговаривать — ты уже достаточно натворил со своей историей с сотрясением мозга, придурок.              Какаши не может сдержать улыбку надежды на губах и делает глубокий вдох.              — Ты... ты уверен?              Наруто снова концентрируется на нём и мягко смеётся.              — Глупый сенсей. Вчера вечером ты спросил меня, что я делал в твоём доме. Когда я получил травму и вернулся в деревню, я просто хотел прийти домой.              Какаши много чего хочет сказать на это, но внезапно он не может вымолвить ни слова, и Наруто преодолевает небольшое расстояние между ними и нежно целует его через маску. Это длится лишь секунду, но полностью прерывает его мыслительный процесс. Когда Наруто отстраняется, Какаши мгновение просто смотрит на того.              — О, — он поднимает руку и проводит большим пальцем по отметинам усов Наруто. И тогда его мозг снова включается, а губы дёргаются. — Так вот почему ты пытался сжечь мой дом? Кроме того, первое, что ты отыскал по возвращении, был рамен. Вот, как это будет? Я навсегда останусь на втором месте после лапши быстрого приготовления?              Щёки Наруто возмущённо надуваются.              — О боги, умолкни, ты так же плох, как Кура— эй! — он взмахнул руками и упал на колени Какаши, притянутый вперёд руками на задней поверхности бёдер.              Какаши улыбается тому, прищуривая глаза.              — Ты собираешься перенести часть своих запасов в мою спальню, не так ли?              Хихикая, Наруто запускает пальцы в волосы Какаши.              — Мило, что ты думаешь, будто я ещё этого не сделал.              Он только вздыхает и стягивает вниз маску, давая тому времени достаточного лишь для того, чтобы мельком увидеть его лицо, прежде чем притянуть Наруто к себе для надлежащего поцелуя. Губы Наруто мягко прижимаются к его губам, и он чувствует, как чакра Наруто окутывает его, солнечные пятна вспыхивают под его веками, и тепло разливается по венам. Как будто Наруто заполнил дыру в груди в форме себя, о существовании которой он даже не подозревал, и он никогда не чувствовал себя таким целостным…              Наруто сердито фыркает и, хмурясь, отдёргивается. Сердце Какаши пропускает удар, прежде чем Наруто отводит взгляд в сторону и рычит:              — Зат-кнись, ты портишь настрой! Мне плевать на то, что ты думаешь, что все раздражают!              Он моргает, обдумывая последствия отношений с джинчурики. Курама не одобряет?..              Наруто закатывает глаза и притворно вздыхает.              — Он хочет, чтобы я сказал тебе «не за что» по поводу всего этого с сотрясением. Ему надоело, что мы ничего не делаем с этими, цитирую, «отвратительно сентиментальными взглядами и жалким сексуальным напряжением, — лицо Наруто становится ярко-красным, и Какаши вроде как хочется укусить того за щеку.              Затем до него доходит, что сказал Наруто, и он наклоняет голову.              — Так… кьюби свёл нас? И он наблюдает прямо сейчас?              Наруто торжественно кивает.              — Ага, но мы, вероятно, сможем прогнать его отвратительными проявлениями нежности.              Какаши принимает к сведению, что Курама, по-видимому, странным образом заинтересован в их любовной жизни, и откладывает это на потом. А пока…              — Ма-а, как насчёт повторного похода в душ? Кажется, я припоминаю, что ты упоминал что-то обо мне с гораздо меньшим количеством одежды, и у меня не было возможности как следует насладиться тобой, мокрым и почти обнажённым в моих руках.              Он проглатывает возмущенный возглас Наруто и последовавший за ним прерывистый стон, притягивая того ближе и запуская пальцы в светлые волосы. Они, вероятно, не доберутся до душа в ближайшее время, судя по тому, как Наруто, похоже, морально настроен против разрыва поцелуя, но всё в порядке.              У них есть время.