Цена баланса

Две тысячи лет назад. Эпоха расцвета богов Чернобог был молодым богом, когда встретил Селестину. Он был буйным, страстным, неуправляемым — и безумно влюблённым. Она же была светлой, спокойной, утончённой. Её привлекала его сила, его дикая энергия, его способность сокрушать врагов одним движением мысли. Но страсть быстро угасла. Чернобог не умел быть нежным. Он не понимал тихих радостей, не ценил покоя. Ему нужны были битвы, победы, громкие свершения. Он постоянно уходил на границы миров сражаться с демонами Хаоса, возвращался с ранами, которые сам же считал наградой, и пытался втащить Селестину в свои бесконечные войны. «Пойдём со мной! — говорил он, сверкая глазами. — Увидишь, как я раздавлю этих тварей! Это будет грандиозно!» «Я не воин, — отвечала она устало. — Я созидаю. Лечу. Помогаю. Зачем тебе эта вечная битва?» «Чтобы стать сильнее! Чтобы никто не смел нам угрожать!» «А потом?» «Что — потом?» Она смотрела на него и не находила ответа. Кроме того, Чернобог был груб. Его шутки часто были жестокими. Он мог ради смеха подменить сосуд с целебным зельем на вино, мог устроить «испытание» для её последователей, которое те не выдерживали. Он не понимал, что делает больно. Или понимал, но считал это «закалкой». Селестина терпела. Потом отстранилась. Потом стала избегать. А потом — захотела избавиться от него окончательно. Совет богов собирался редко, но Селестина знала, кто может помочь ей осуществить задуманное. Дарионис, бог торговли, воровства, хитрости и плутовства, был её старым… другом? Союзником? Любовником? Никто не знал точно. Но он был мастером интриг и обожал сложные многоходовые комбинации. Однажды вечером, когда Чернобог в очередной раз вернулся с границы, сияя победой и требуя признания, Селестина подошла к Дарионису. — Я хочу, чтобы он ушёл, — сказала она тихо. — Навсегда. Дарионис усмехнулся, поигрывая монетой, которая никогда не падала одной и той же стороной дважды. — Это дорого будет стоить, Селес. — У меня есть чем заплатить. - следующие пятьсот лет Я твоя... Он выслушал её план. Кивнул. Улыбнулся. — Сделаю. Но ты уверена? Он силён. И он тебя любит. — Любит? — Она горько усмехнулась. — Он любит битвы. Он любит силу. Он любит себя. Я для него — трофей. Игрушка. — Она посмотрела на Дариониса холодно. — Я хочу, чтобы он исчез. — Будет сделано. Дарионис подошёл к Чернобогу не сразу. Он ждал момента, когда тот будет уязвим. Когда очередная битва закончится, а новой ещё не предвидится. Когда Чернобог будет сидеть в своих чертогах, скучая, перебирая оружие и точа клинки. Дарионис появился из тени, как всегда — бесшумно, с лёгкой улыбкой на губах. — Скучаешь, воин? — Чего тебе, лис? — Чернобог не любил Дариониса. Слишком скользкий, слишком хитрый. — Хочу предложить кое-что. — Дарионис присел на край стола. — Ты всегда хочешь больше силы, верно? — Всегда. И что? — Есть путь стать сильнее. Намного сильнее. Чернобог насторожился, но любопытство перевесило. — Говори. — Ты знаешь о спящих Изначальных? О тех, кого создал сам Демиург? — Конечно. Кром, Ариадна, Вельт, Иркалла, Творец-Кузнец и Тот-Кто-Спит-В-Глубине. Шестеро. Их сила несравнима ни с чем. — Верно. — Дарионис наклонился ближе. — А что, если я скажу тебе, что можно забрать часть силы одного из них? Не всю — она тебя просто уничтожит. Но малую толику. Каплю из океана. И ты станешь сильнее, чем любой из нас. Сильнее, чем все боги Совета вместе взятые. Чернобог замер. В его глазах загорелся опасный огонь. — Это запрещено. Святилища охраняются. Руны, созданные Советом… — Руны можно обойти, — мягко сказал Дарионис. — Если знать как. — Откуда ты знаешь? — Я бог хитрости, Чернобог. Это моя стихия. — Он пожал плечами. — Решай сам. Сила ждёт. Или ты предпочтёшь скучать здесь, перебирая свои мечи? Чернобог сжал рукоять клинка. В его голове уже зрел план. — Где святилище Крома? Дарионис улыбнулся. Улыбка его была сладкой, как мёд, и ядовитой, как змеиный укус. — Я провожу. Святилище Крома находилось в глубине мира, куда направлялся Алексей. Огромный храм, вырубленный в скале, окружённый магическими барьерами и охранными рунами, которые создавали все боги Совета — от Селестины до самого сурового верховного бога Азура, главы совета богов. Чернобог прошёл туда благодаря подсказкам Дариониса. Он обошёл ловушки, подавил сигнальные чары, прошёл сквозь барьеры, которые должны были уничтожить любого незваного гостя. И оказался в центральном зале. Кром спал. Он был огромен — даже в спящем виде его тело занимало всё пространство зала. Каменная плоть, испещрённая золотыми прожилками силы. Дыхание, которое было похоже на ветер в горах. И сила. Сила, которая исходила от него волнами, заставляя воздух дрожать, а камни — петь. Чернобог замер. Впервые в жизни он испугался. Не за свою жизнь — он не боялся смерти. Он испугался величия. Перед ним лежало существо, чья сила превосходила всё, что он знал. Одна сотая этой силы сделала бы его непобедимым. Но… Он не мог. Не потому, что боялся наказания. Не потому, что уважал запреты. А потому, что понял. В этот момент, стоя перед спящим Изначальным, он понял, что такая сила не даётся тем, кто ищет её ради власти. Такая сила выбирает. А он — недостоин. Чернобог развернулся и ушёл. Но охранная руна, которую он уничтожил, чтобы пройти, не восстановилась. Совет богов собрался через три дня. Чернобог стоял перед ними — гордый, сжавший зубы, готовый к обвинениям. — Ты нарушил главный запрет, — голос верховного жреца Совета звучал сухо. — Ты проник в святилище Изначального. Ты уничтожил охранную руну, на создание которой ушли века. — Я не взял силу! — рявкнул Чернобог. — Я вошёл и вышел! Руну можно восстановить! — Ты нарушил закон, — повторил жрец. Чернобог искал глазами Селестину. Нашёл. Она сидела в стороне, с каменным лицом, не смотря на него. — Селес! — крикнул он. — Скажи им! Я не брал силу! Я ничего не украл! Она медленно повернула голову. Посмотрела на него. В её глазах не было любви. Не было жалости. Не было даже злости. Только холодное удовлетворение. — Ты нарушил закон, — сказала она тихо. — И должен понести наказание. Чернобог замер. А потом понял. Всё. Всё было подстроено. Дарионис. Соблазн. Путь в святилище. Всё, от начала до конца. Он медленно перевёл взгляд на Дариониса. Тот стоял в углу, поглаживая подбородок, и на его губах играла лёгкая улыбка. — Ты… — голос Чернобога стал тихим, страшным. — Ты подставил меня. — Я? — Дарионис прижал руку к груди с притворным изумлением. — Я всего лишь рассказал о пути. Ты сам выбрал идти. — Селестина! — Чернобог шагнул к ней, но стража Совета преградила путь. — Ты! Это ты всё устроила! Ты хотела избавиться от меня! Она не ответила. Только отвернулась. Приговор был единогласным: изгнание. Чернобога лишили места в Совете, лишили доступа к мирам, изгнали из обитаемой вселенной в холодное межмировое пространство. Оставили ему только его силу — и бесконечную пустоту. Когда его выталкивали за грань, он кричал: — Я отомщу! Селестина! Я вернусь! Я разрушу всё, что ты строишь! Клянусь! КЛЯНУСЬ! А потом он остался один. В пустоте. На две тысячи лет. Он ждал. Он следил. Он видел, как Селестина теряет веру, как её храмы пустеют, как она слабеет. Он видел, как она пытается укрепить свою власть, посылая в мир смертных агентов и пророков. И он ждал своего часа. Когда в Океане Бытия появилась искра из неведомого мира — чистая, сильная, непривычная , иная— Чернобог почуял её. А когда он увидел, что Селестина уже там, разговаривает с этим странником, предлагает ему дар… он взбесился. «Снова она. Снова использует кого-то. Снова плетёт свои сети». Но странник укусил его. Огрызнулся. Не испугался. И это… понравилось Чернобогу. «Хороший материал, этот странник — подумал он, оставляя свой дар. — Если она хочет использовать его, я дам ей… сюрприз. Пусть её «целитель» получит мою силу. Посмотрим, что из этого выйдет». Он ушёл в пустоту, смеясь. Впервые за две тысячи лет ему было весело.