Youность

      Третьим местом после Бэхи и квартиры, в которое попал Чонгук, вернувшись с лагеря, стала конечно же хата Джуна.       Едва скинув все вещи в стирку и выспавшись в родной постели, мальчик с утра убежал гулять, пока мама работает. Он и не знал, что по поводу его возвращения друзья замутили целую вписку. Чонгук, чуть ли не бегом торопящийся на хату Намджуна, оторопел, увидев ящики с алкоголем, музло и кучу людей.       Его возвращение стало предлогом для бухалова. Чонгуку не хотелось пить. Он соскучился по друзьям и ждал того же, но получил оплеуху в виде тусовки. До боли неприятную, заставляющую чувствовать себя невозможно тупым придурком, подобным ребёнку, ждущему мороженое.       Он смотрит, как Тэ разливает по пластиковым красным стаканчикам водку и пиво, а внутри мерзко. Не от Кима, нет, а от всего этого. Настроения бухать и отрываться нет. Ему наоборот нужен покой после насыщенной смены. Ему устроили праздник, о котором он вообще не просил. Теперь гложет вина за то, что его раздражает вечеринка. Друзья ведь старались, пусть и не угадали вовсе…       Звонкий смешок Хосока с синяком на скуле и глазу вырывает мальчика из реальности. Хо, обнимая Тэхёна за плечи, вливает в себя пиво с горла и качается, уже нетрезво угорая, как конь. Чонгуку невыносимо. Оставаясь незамеченным и никому не нужным на собственном празднике, он делает несколько шагов вглубь коридора спиной, цепляет шлёпки и выбегает в подъезд.       Лёгкие тут же насыщаются прохладным запахом сырости. Он кажется райским в сравнении с духотой квартиры. Опускаясь на ступени, Чонгук закрывает лицо руками и вздыхает. На глаза просятся такие глупые слёзы от того, что его и друзей желания не совпали.       Бредово, конечно, вышло. Наверно, стоит вернуться, расслабиться и попытаться отвлечься, только мальчика мысли грызут так сильно, что, кажется, вместо здравого смысла внутри сияет чёрная дыра чувств, не позволяющая думать нормально.       Время течёт сумбурно, сменяя за дверью квартиры трек за треком. Чонгук так и сидит клубком на лестнице, уткнувшись лицом в колени и обвив их руками. Чувствует себя ужасно, виновато, плохо и никак не может освободиться от этого.       Мальчик мелко вздрагивает, когда на его плечи опускается чья-то рука и его тянут ближе.       — Чонгук-а, ты чего тут сидишь? — доносится мягкий голос.       Подняв голову, Чон едва улыбается Чимину.       — Не хочу бухать, — пожимает плечами растерянно.       — А чего нам не сказал?       — Ну я ведь не знал, что будет вписон, вы меня в гости звали, посидеть вместе и всё такое…       — Точно… Извини, мы просто хотели как лучше, но, видимо, лучше было у тебя спросить, как тебе хочется.       Чимин улыбается немного виновато и растерянно, отчего Чонгука немного отпускает. Розововолосый мягко гладит его плечо, едва сжимает и тянет поближе. От него приятно веет свежестью и чем-то пудровым с ноткой перца. Отсутствие разящего спиртового аромата притягивает мальчика, и он доверчиво отдаётся в объятия.       Ему просто нужно спокойствие. Его столько не было, что он чувствует себя чужим. Компания жила всё это время, они дышали свежим воздухом их небольшого городка, шлялись по заброшкам, гуляли по уютным местам и наверняка носились в догонялки среди ярких полевых цветов. А где был Чонгук? Чонгук был за несколько часов от них в лагере с клёвыми, но чужими ребятами.       — Тэ переживает, что ты пропал, идём?       — Если он так волнуется, то где он?       — Джин порезался сильно… Он в говно бухой щас, решил порезать лайм в пиво и хуйнул ножом по пальцу… — Чимин говорит с какой-то долей странного стыда, будто сам виноват в происходящем.       Чонгук вздыхает и кивает, не находит, что ответить.       — Ладно… Ты иди, я попозже подойду, мне ещё немного посидеть надо одному.       — Точно? — взволнованно шепчет Чимин.       — Да. Юнги наверняка тебя обыскался.       Пак кивает и медленно поднимается, потрепав младшего по волосам. Чонгук улыбается и аккуратно хватает его за край кофты, легко тянет.       — Чимин, — зовёт напоследок, — спасибо.       Тот лишь улыбается и кивает, исчезая в дверном проёме.       Чонгук вздыхает, пытаясь собраться. Надо действительно встать и пойти к друзьям. Там ведь, помимо Тэхёна, его ждут ещё пять человек. Они наверняка тоже скучали и хотели сделать как лучше.       Вот мальчик уже дёргает ручку двери и заходит в коридор, заваленный Вансами и Изиками. Он немного расталкивает обувь носком и встаёт, снова пытаясь освоиться и расслабиться. Ну что такое? Не первый раз же.       Только он решает сделать шаг глубже в квартиру, его взгляд поднимается на Тэхёна и какую-то тянку, повисшую на нём.       Сердце Чонгука не пропускает удар. Оно просто каменеет и мёртвым грузом летит вниз, разбиваясь.       Девушка приобнимает Кима за шею и тянется куда-то к груди. К Чонгуку подлетает Хо, хватает за плечи, расспрашивает о том, куда Чон пропал, но тот едва слышит слова рыжего сквозь плотную вату и пульсацию собственной крови.       Тэхён морщится с отвращением, ни минуты не думая, отпихивает от себя тянку. Причём достаточно грубо, судя по тому, как та надувает пухлые губки и всхлипывает. Её ресницы дрожат, а Тэхён уже отворачивается, пробираясь ближе к прихожей, как его взгляд пересекается с до боли родными чёрными бусинами.       Они стоят, пока люди вокруг смазываются в единую кучу пьяных тел и разноцветных пятен. Чонгук видит только Тэхёна, и что-то в нём взрывается окончательно. Мальчик отпихивает от себя Хосока под его недовольный бубнёж и сразу же вылетает обратно в подъезд.       Чувствуя себя ещё более чужим, Чонгук от обиды всхлипывает и прижимается спиной к холодной стене, закрывая лицо руками. В Тэхёне он уверен. Тот оттолкнул полупьяную девушку, даже не зная, что Чонгук смотрит, и это естественно. Поступи он иначе — любви между ними больше не существовало бы.       Чонгук не знает, что с ним. Факт того, что какие-то пьяные девушки могут клеиться к любимому Тэ, даже не узнав, в отношениях он, хочет или нет, убивает мальчика. Ему плевать, пьяна она или нет, он просто хочет запретить любые касания к своему Киму.       Уйти ещё глубже в себя ему не даёт хлопок двери и крепкие руки, вжимающие его лицом в худи, пропахший сигаретами и холодком ментола. Тэхёна крупно трясёт от нервов. Он буквально еле стоит на ногах, вжимая в себя юное тельце.       — Я оттолкнул её, клянусь тебе, — на грани истерики шепчет Ким.       Не поверь ему Чонгук сейчас, Тэхён нажрётся в щепки водкой и спрыгнет с окна. Не очень умно, но его убивает одна лишь мысль, что из-за этой глупой случайности и девушки, движимой алкоголем, а не сознанием, можно потерять самое ценное, что он имеет, — Чонгука.       — Я видел, паучок, — кивает в его грудь.       — А что тогда случилось? — облегчение не успевает прийти, как Тэхёна сжирает новое волнение.       — Вы просто… Все так и остались друзьями, а меня не было месяц, через несколько дней нам уже в школу, я пропустил много и стал чужим в компании, — лепечет Чонгук. — И почему кому-то можно тебя трогать? Это не нормально — вешаться так на незнакомых людей.       Тэхён охает и поднимает на себя влажное лицо, поглаживая мокрые щёки большими пальцами.       — Чонгук, ты не стал чужим. Ты всё ещё наш любимый друг, ну для меня не друг, но ты понял, — улыбается Тэ.       Пожимая плечами, мальчик уводит взгляд, расстроенно рассматривая засохший цветок в подъезде и потрескавшуюся штукатурку на стене. Он не знает, что ответить.       — А эту девку полгорода ебало, — фыркает Ким. — Она ко всем лезет, таким бухим созданиям ничего не объяснишь, мелочь. Мне тоже жаль, что я не могу проконтролировать действия чужих людей в твой и мой адрес.       Чонгук кивает крайне неуверенно, всё ещё метаясь между словами Кима и своими чувствами, что старший определённо замечает. Тэхён искренне хочет помочь, но слова даже подобрать не удаётся, потому он мягко опоясывает запястье мальчика и тянет за собой.       — Куда мы?       — Да не получается нихуя у меня словами, щас по-другому замучу, — свободной рукой машет на мальчика Ким, охая.       Они юркают по лестнице выше, преодолевают в тишине несколько этажей, пока к Чонгуку приходит понимание. Наверняка идут на балкон верхнего этажа, чтобы проводить уходящий день. Странно вообще, что все собрались так рано, но, видимо, хотели поскорее начать праздновать возвращение Чона.       Понимает, что ошибся в своих догадках, Чонгук только тогда, когда они подходят к самому последнему лестничному маршу, перекрытому решёткой. Крышу заварили и, видимо, совсем недавно — варка свежая, а железо даже не ржавое. Тэхён не отчаивается. На ступенях стоит решётка, но, видимо, работники забыли, а может, просто забили на перила. По ним легко можно перелезть, преодолев преграду. Это он и делает, выпуская руку Чонгука и оказываясь за решёткой.       — Тэ, ты не забывай, что я не как ты, ловкий такой — по окнам и железякам не лажу, — фыркает Чонгук.       Но к нему вытягивается из-за той стороны решётки ладонь, приглашая, и мальчик всё же решает залезть. Выпуская воздух из лёгких, он закусывает губу и аккуратно перекидывает ногу, оказавшись по ту сторону перил. Несколько напряжённых шагов в сторону, пока руки вцепляются в железо, и вот Чонгук уже спрыгивает на лестницу, но отдышаться ему не дают.       Он вовсе не нежный, но обычно они ходили на открытые крыши с пацанами, потому опыта в скалолазании у него ноль. Чонгук вообще сейчас делает всё на чистом энтузиазме и поддержке Тэхёна. Не до конца привыкший к тому, как живут пацаны, он в одиночку бы в жизни не полез через какие-то решётки, чтобы выбраться на крышу.       Ким же уверенно толкает локтём дверь, впуская в тёмное помещение свет, и шагает на нагретую солнцем поверхность крыши. Она мягкая, приятная и даже немного амортизирует, создавая какую-то лёгкость.       — Ты писал, что хочешь встретить закат, Чонгук. Я тоже хочу с тобой. Солнце правда щас поздно садится, но мы же найдём чем заняться, правда?       Тэ поворачивается к мальчику и замирает. Тот стоит, едва расставив руки в стороны и подставив лицо уходящему дневному солнцу. Улыбаясь, он подобен фигуре, выточенной из солнца.       Ким негромко подходит ближе и обходит мальчика, чтобы не закрывать ему свет солнца. Лишь сзади обнимает, оставляя несколько поцелуев на нагретых волосах. Они пахнут летом, солнцем и родным яблочным ароматом с лёгкой кислинкой. Парень зарывается поглубже в них и оставляет дорожку поцелуев от вихра до выпирающего шейного позвонка.       — Спасибо, так лучше, — кивает Чон.       Он прекращает солнечные ванны и проворачивается в объятиях, приобнимая старшего за плечи. Нос Чонгука быстро вздрагивает, подобно кроличьему, и тянет носом все запахи, которые в себя впитал Тэхён. Страшнее всего будет учуять алкоголь. Мальчик тянет в себя уже привычную яркую мяту, дымные нотки, табачный привкус, аквамариновые намёки осенней влаги и вдруг опускается к руке. Воняет спиртом.       — Пил? — хмурится Чонгук.       — Нет, — фыркает уверенно, а губы складываются в привычную победную ухмылку.       — Дыхни, — с подозрением просит.       — Схуяли? Ты в менты заделался?       — Тэ, я утоплю ключи от Бэхи, — милая его улыбка совсем не вяжется с хитрым блеском глаз.       — Так у меня…       — Запасные ключи лежат в бардачке, их я тоже спизжу, не волнуйся, — хлопает длинными ресницами.       — Это же мой дом! — жалобно стонет Тэ, поддаваясь игре.       — Поживёшь у нас, мама не будет против.       — Так грязно играть нельзя, — цокает, закатывая глаза.       — Дыхни.       Тэхён приоткрывает губы и делает выдох. Он в себе уверен, потому что с утра в нём сегодня были только бутер с колбасой, сиги и энергос. Чонгук и так давно почувствовал, что тот не пил, но разве он может отказать себе в том, чтобы поиграть со старшим и смотреть, как тот в очередной раз сдаётся. Это очень забавляет, и мальчик даже не заметил, как отвлёкся от своих мыслей.       Тэ пользуется моментом, тянется поближе и забирает мальчика в страну поцелуев. У него какая-то необъяснимая любовь к тому, чтобы засасывать Чонгука в любой ситуации и в любом месте.       Руки мальчика проводят по его щекам, задевая шершавую ранку на одной из них. Чонгук задерживается на ней, гладит ласково. Странную гордость испытывает, чувствуя на Киме следы драки за их честь. Приятно.       — Поваляемся здесь? Глянем чё-нибудь, — улыбается Ким, отстраняясь с лёгким вздохом.       Чонгук соглашается, даже не задумываясь. Ему к Тэхёну хотелось двадцать один день, и позови его тот хоть на помойку, мальчик согласился бы также легко.       Лежать на плотной толстовке Тэ донельзя удобно и приятно. Парень приобнимает его за плечи, спинами они упираются в выступ вентиляции и там же прячутся от солнца. Чонгук нежится в ветре и закрывает глаза, удобнее располагаясь на плече старшего.       В ушах их разместились наушники, передающие речь юного Такао из аниме «Сад изящных слов». Анимация пестрит перед глазами красивыми изображениями зелени сада, дождливых, плачущих дней, живых эмоций. Играют солнечные зайчики, будто пытаясь сбросить уровень меланхолии от встречи двух одиночеств.       Чонгук не спрашивает, почему Тэ согласился смотреть аниме. Кима же затягивает. Сюжет вроде не мегаяркий и активный, наоборот спокойный и депрессивный какой-то, но вселяющий надежду свет и связь героев пронизывают. В чём-то они схожи с Тэ и Чоном. Впрочем, Киму нужно вникнуть в происходящее в короткометражке, чтобы судить об аниме в целом. Может, ему и понравится. Он тогда готов снова скакать перед Чонгуком в кошачьих ушках и делать ахегао.       Отвлекает Тэхёна от мыслей движение под его боком.       Чонгук вздыхает и отворачивается от Тэхёна, поджимая ноги к груди. Наушник выпадает из его уха, проводок дёргается и неприятно саднит в ушной раковине старшего. Мальчик лишь всхлипывает.       — Снова в слёзы, Флаттершай? Послушай, та тян… Она, ну…       — Хватит уже о ней! Я вообще не из-за этого, Тэхён! Неужели ты не понимаешь? Я проебал лето, скоро в школу, я не хочу!       — Лето пролетело быстро, но… Я никогда не думал, что проебал его, потому что я нашёл тебя, — выдыхает, мягко касаясь мальчика со спины.       — Ты… ты говоришь такие вещи, Тэ, это не делается просто так, понимаешь? — поворачивается к старшему.       — У нас никогда и не было просто так. С самой первой встречи. Ты мне приглянулся сразу, смекаешь? Я уже тогда давно знал, что я гей, а потом увидел тебя, и мне будто свет в сердце запихнули. Он теперь сияет постоянно и не прекратит никогда.       Тэ садится, Чон же копирует его движение, располагаясь вплотную напротив. Он поглаживает колени старшего, сминает пальцами ткань скини-джинсов и слегка щекочет, улыбаясь. Каждый раз, когда Тэхён говорит такие вещи, в мальчике что-то взрывается радостными фейерверками.       — Пускай ты уезжал, но разве ты плохо провёл время? Да, не с нами, но мы в этом городке вонючем сидим сутками, мира не видим, а ты развеялся. Мама твоя очень старалась для тебя и желала лучшего отдыха. Я хоть и скучал жутко, но тоже рад был. У меня такой возможности не было никогда в жизни и уже не будет. Это моё последнее лето, когда я могу быть придурком и не нести особой ответственности. Пацаны тебя ждали. Да, с сюрпрайзом не угадали, но всё равно они не из хуёвых намерений. Из интересного я с Хо попиздился, об остальном я тебе в звонке рассказывал — ничего такого не происходило. Ты всё наверстаешь, мы ещё обгоним.       Чонгук успокаивается. От разговоров с Кимом ему легчает всегда.       Они дурачатся на крыше, болтают о разном, играют в совершенно глупые игры по типу «Летел лебедь» и «Поймай палец», Тэ иногда поддаётся, а иногда перебарывает мальчика с огромнейшим энтузиазмом. Чонгук делает то же самое — то позволяет своему паучку быть лидером, то даёт ему нагоняй. Пускай это странно, но им нравится играть в эти поддавки, когда оба понимают, что всё крайне несерьёзно, но притворяются, словно от этого зависит жизнь.       Закат встречают поцелуями. Малиново-рыжее светило отдаёт миру свои последние золотые лучи перед тем, как уйти спать. Солнечные зайчики присоединяются к влюблённым, целуют их щёки, щекочут зажмуренные веки и задорно скачут по крыше, отражаясь от окон домов повыше напротив и серебристых вентиляций.       В эту ночь Тэхён твёрдо решил не отпускать мальчика домой. До самой темноты они просидят на крыше, пусть даже ни слова не проронят, а только целоваться будут — ему кайф, даже когда стояк оттягивает серые спортивки или упирается в плотную ширинку обтягивающих джинс.       С Чонгуком Тэхёну хочется жить.       Чонгуку с Тэхёном хочется быть свободным.       Этажами ниже на белых помятых простынях раскиданы розовые влажные пряди, смешанные с чёрными воедино. Они убеждены в том, что старые панельки дышат любовью.

𓄧

      Первое сентября.       Чонгука уже тошнит от смешанных ароматов цветов. Мимо бегают первоклашки с огромными, больше их голов, бантами на головах, мальчики с объёмными букетами и мамаши, трясущиеся за каждый шаг своего чада. Когда-то он и сам был таким, но сейчас всё это невероятно бесит.       Он не хочет в школу. Его вполне устраивало проводить последние несколько дней с Тэхёном. Мальчик с утра уходил из дома и тусил со старшим в Бэхе или в поле, прижимаясь поближе. Вечером они приезжали к пацанам на пару часов и то не каждый день, а потом Тэ добросовестно возвращал сына матери в руки, провожая до двери. Пару раз даже на ужин зашёл, выдыхая, что не попал на кабачки или шоколад.       Раны на его лице почти зажили, синяк стал жёлтой рябью, а корка потускнела. Сегодня старший надел очки в чёрной оправе, прикрывающие его боевые отметины. Линзы, конечно, нулевые, но выглядит новоизбранный одиннадцатиклассник очень круто. Он в узких чёрных брюках, Вансах в шашку, белой рубашке, расстёгнутой на верхние пуговицы, и с чёрным галстуком, а поверх на плечи накинут пиджак, делающий Тэхёна шире и крепче.       Чонгук же стоит рядом, причесав свои волосы и уложив их аккуратно на голове, он выглядит прекрасно. На нём свободные чёрные брюки, белая рубашка и жилетка на пуговицах поверх. Мальчик переминается с ноги на ногу и выдыхает устало. Уроков сегодня всё равно не будет, а встать рано пришлось. Честно говоря, он бы никуда не пошёл и предпочёл доживать последний день отдыха в прохладной квартире, а не под жарящим сентябрьским солнцем.       Вообще, в последнее время мальчик действительно стал нелюдимым. Даже на дне рождения Джуна, который они отпраздновали пять дней назад, Чонгук продержался всего несколько часов, а потом мышью сбежал в подъезд, забиваясь в угол. Тэхёна беспокоить не хотел, за что потом получил от старшего выговор.       — Чонгук, если мы вместе пришли, значит, и уйдём вместе. Прекрати сбегать, — выдохнул Тэ, когда нашёл мальчика, свернувшегося клубочком.       — Я хотел, чтобы ты хорошо провёл время с Джуном и пацанами, не хочу мешать, — пожимал плечами.       — С тобой приехал, с тобой и уеду. Я достаточно хорошо провёл время. Поедем отсюда? — понимающе улыбнулся Тэ, поглаживая мальчика по волосам.       Чонгук лишь кивнул, они подошли к Джуну и ушли, быстро попрощавшись и поблагодарив за праздник. Чон не знал, насколько это красиво или наоборот, но чётко понимал, что его начинало физически тошнить от запаха алкоголя и духоты. Ему хотелось сбежать в тишину родных объятий и успокаивающие поцелуи по голове. Поделать с этим мальчик ничего не мог и очень переживал, что из-за него Тэ пропускает уже вторую вписку, но не знал, насколько Киму хорошо с Чонгуком везде.       Тэхён, выбрав мальчика и отношения, для себя решил, что по отдельности они не будут. И как бухаловка может быть важнее состояния его мальчика? С Намджуном они и так с самого утра всемером, потом на вписоне проторчали почти четыре часа, и именинник, провожая их, уже едва стоял на ногах и точно не обижался.       Чонгук такую искреннюю и огромную любовь впитывает в себя с удовольствием. Он ждёт конца линейки больше, чем чего-либо. Не слушает речей, ищет в толпе Тэ, болтающего с Джином и Юнги, который отлепился от своего класса, потом улыбается Чимину, сонно стоящему прямо под солнцем в первой линии. Сам же Чон лениво опускается головой на плечо Хосока, зевая.       — Встань, а то твой мужик меня опять побьёт, — ворчит рыжий.       — Да не тронет он тебя, — бурчит Чонгук.       — То есть того факта, что у тебя есть мужик, ты не отрицаешь? И зачем я тебя привёл к нам… — театрально охает.       — Потише, Хо. Вот именно, сам меня затащил. Считай, ты в моей голубизне виноват, — хихикает, тыкая друга в бок.       Младший лишь фыркает и приобнимает Чонгука за плечо, прижимая поближе. На самом деле Хо очень рад, что тот теперь тусуется с ними, что нашёл свою любовь. С Тэхёном Чонгук, обычно робкий и закрытый, стал куда смелее и увереннее. Правда, и времени он стал проводить больше с Тэ, а не с Хо, но младший не обижается. Ким хороший, они с Хосоком просто не сходятся характерами, слишком оба одинаковые, только старший ещё упёртее и сильнее. Киму и рыжему Чону хорошо вместе, но небольшими дозами. Редко, но метко — о них.       Хосок в целом всех друзей своих любит. Да, мелкий ещё, никогда не признает этого даже перед собой, но ещё многого в жизни он не понимает. Дружит же Хосок искренне, делает всё на максимум и полную катушку, чтобы не тратить свою юность на глупости и расстройства. Он редко переживает и грызёт себя из-за чего-то, чаще отмахивается с улыбкой, но реальные проблемы старается не копить, а решать всё. Честно говоря, со старших он берёт пример, особенно с Тэ и Джуна. Они для него какие-то особенные авторитеты — умные, харизматичные, верные, заботливые и действительно свободные. Хосок бы хотел стать таким же. Жаль, что Намджуна сегодня нет. Он на линейке в своём колледже, но обещал присоединиться к друзьям сразу, как вернётся.       Линейка наконец-то заканчивается, скучные речи директоров и учителей, стишки младшеклассников, какой-то странный и стыдный флешмоб, слушание гимна — всё позади. Чонгук, поздравив свою новую классную руководительницу, полную пожилую женщину, не замечает, как его хватают за пиджак и настойчиво тащат через толпу к калитке.       Он не особо переживает, видя, что это делает Тэхён, но выдыхает, кажется, только в Бэхе, отъезжающей от школы. Господи, Тэ за рулём во всей этой официальной одежде невероятно красив. Он так статен, даже аристократичен, серьёзен. Даже привычно растрёпанные волосы сегодня будто чем-то уложены — слишком хорошо зафиксированы и почти не двигаются. Выделяется и нос Кима, и его сильный подбородок, и достаточно длинные росчерки ресниц.       Чонгук, кажется, пролюбуется им всю дорогу и оставшуюся жизнь. Да, он у себя в голове уже расписал свою с Кимом вечность, только старшему сказать забыл, делая вид, что они вообще-то не пара, пускай и сердце мальчика отдано уже давно.

𓄧

      — Помнится, мы тоже ездили на такое свидание, но в наш парк, — улыбается Чимин, расстилая на вытоптанном участке земли плед.       — Если бы не те гопники, то я бы предложил тебе встречаться в тот день, — хмыкает Юнги.       Они сегодня — верные помощники Кима. В том самом поле, где часто бывали все семеро, они зашли чуть глубже, к месту, где течёт неглубокая прозрачная река с травянистым берегом. Лишь у самой воды пролегает узкая полоска крупного песка, смешанного с камнями, а на дереве висит канат с перекладиной — тарзанка, на которой никто не решался кататься, потому что последние несколько лет ветви начали гнить от старости. Лишь однажды Хосок, как самый смелый и лёгкий, решил прокатиться, но не удержался и плюхнулся в ледяную майскую воду, визжа как девчонка.       Сегодня это место предназначено лишь для двоих. Солнце едва пробивается сквозь листву, играя красивыми пятнами по пледу в красно-белую клетку. На пледе лежит пышный букет из полевых ромашек, изредка в нём виднеются колоски, лютики и васильки. Рядом валяется бутылка зелёного Липтона, запотевшая от жары и покрывшаяся холодными каплями.       — Я щас сам это выпью, — хихикает Чимин, проводя пальцем по бутылке и оставляя след.       — Давай работай, они скоро приедут, — цокает Юнги, пихая юношу в бок.       — Почему мы вообще помогаем Тэхёну? Он нам не помогал! Как будто предложение Чонгуку делать собрался, — хнычет Чимин, когда Юнги выуживает из кармана коробочку с парными кольцами серебристого цвета.       Украшения не обычные, а будто едва стукнутые киянкой с разных сторон, отчего приобретают небрежно-красивый вид. Мин пихает кольца под край пледа, на котором лежит букет, поправляет всё ещё раз, пока Чимин ставит ко всей композиции ещё и коробку огромной пиццы.       — Вот Чонгуку повезло, — мечтательно улыбается, поглядывая на Юнги.       — Не выдумывай, пушинка.       Мин подходит ближе, опоясывает талию мальчика в коротких шортах, едва доходящих до середины бедра, и свободной футболке белого цвета, благополучно стащенной у Юнги. Губы мягкой дорожкой бегут по линии челюсти, доходят до виска и ласкают розовые пряди.       — Позавчера мы купались здесь голышом, смотрели фильмы и жарили зефир на костре, а на этих выходных мы поедем на песчаный карьер, и я точно найду для нас место потише, чтобы мы могли строить замки и ты особо не переживал, что выглядишь глупо.       На Чимина это действует моментально.       Честно говоря, уже какое лето подряд, начиная с июля, у него появляется непреодолимое желание плавать и плескаться в воде, спасаясь от жары. Юнги не настолько большой любитель водных процедур, но для Пака придумывает интересные небольшие свидания или соглашается на его идеи. Когда купаться не хочется, его забавляет сидеть на берегу и смотреть, как плещется розововолосый, ныряя, брызгаясь и сливаясь со стихией воедино, а потом весь холодный и в каплях прибегает целоваться и, конечно, мочит Юнги под его ворчание.       Обычно они купались в плавках, футболках или, на край, прямо в боксерах, но недавно, когда они были в этом месте чуть дальше по реке, произошло то, что они забыть не смогут очень долго.       Вряд ли забудут вообще влажные пряди, влажные капли и родные губы.       — Правда поедем? — с надеждой улыбается Чимин.       — Конечно, — кивает, — а теперь пора сматываться, а то свидание Тэ и Гука превратится в двойное свидание, и я не уверен, что уступлю им пиццу или Липтон.       Хихикая, Чимин хватает его за руку и начинает бежать по бескрайним просторам поля, подставляя лицо ветру и едва морщась от того, как трава хлещет по голым ногам. Юнги не отстаёт, убегая следом. Вот будут они немного подальше от места чужого свидания, он обязательно повалит юношу в траву и будет целовать вечность, пока им не напечёт головы до состояния каши.

𓄧

      Чонгук был уверен, что они остановятся в поле, но, когда Тэ заглушил Бэху и молча повёл его в глубину ароматного цвета, выводя на полянку у реки, обомлел. Плед с угощениями и цветами расстелился перед ним дивным полотном, спрятанным от глаз.       Речка мирно журчит, играя с песком и камушками на дне. На берегах плачут ивы и хихикают белостволые берёзки, склоняясь листвой к траве. От пледа протоптана тропка к тонкой полосе волнистого песка, а сама красно-белая ткань укутана в высокие травы и тень векового дерева. От солнца перед глазами картинка кажется тёпло-жёлтой, будто старый снимок.       — Тэ, это…       — Для тебя, — улыбается старший, опускаясь на плед и подавая ему руку.       — Но когда ты успел? — изумлённо опускается рядом.       — Есть у меня феи-помощницы, — ухмыляется старший, представляя Чимина и Юнги в забавных пышных юбках и с крыльями. Комично, однако.       — Это… это очень лампово, — улыбается мальчик, укладываясь головой на плечо старшего.       — Погоди.       Тэхён отрывает его от себя, скидывает кроссовки, заставляя Чонгука следовать своему примеру. Они сидят напротив друг друга, сложив ноги по-турецки. Мальчика будоражит от тягучего и странного ожидания чего-то важного, когда в руках Кима оказывается букет и коробочка из-под него.       Всё плохое настроение мальчика окончательно испаряется, когда он видит, как у старшего дрожат руки. Тремор бежит от подушечек к стёртым костяшкам, пробирает даже предплечья. Тэхён действительно жутко волнуется, даже будучи почти уверенным в ответе мальчика на свой вопрос. Всё же Ким тоже подросток, который в серьёзных отношениях не был и как таковой первой любви не имел.       — Сладкоглазый… — Тэ выдыхает, жутко волнуясь, — ты будешь моим парнем?       От стресса Чонгуку хочется пошутить, что тот с коробочкой и букетом, будто собрался делать предложение, хочется сказать хитрое «нет» и бегать до конца жизни от Тэ, лишь бы не краснеть так — он физически ощущает, как полыхает его лицо. Эмоции захлёстывают настолько, что Чонгук, не понимая себя, даже немного злится, желая выхватить букет, но, взяв себя в руки, отвечает тихое и испуганное:       — Навсегда?       — Пока ты не разлюбишь меня.       — Дурак, никогда не разлюблю, — лепечет мальчик, наконец поднимая глаза.       Беспорядочный обмен парными кольцами быстро перетекает в поцелуи. Тэхён даже не обижается, что мальчик не уделил должного внимания украшению, потому что две ладони толкают его в грудь и валят на спину. Мягкие губы захватывают в поцелуй, опаляя тёплым дыханием, и Тэ торсом чувствует, как оба дрожат. Ладонями отмечает стройную талию, красиво очерченную жилетом, и тянет мальчика поближе, пока тот продолжает бережно целовать, одной рукой не без помощи Тэхёна расслабляя его галстук.       — Не верю, что ты правда мой, беглец, — шепчет ему Тэ, зарываясь одной ладонью в волосы на макушке и ласково поглаживая.       — Переживал, что я откажу? — с хитрющей ухмылкой спрашивает, стреляя глазами.       — Я знал, что внутри ты давно согласен, но боялся, что снова решишь разыграть драму, — признаётся.       Чонгук лишь дарит ему утешающий поцелуй в кончик носа и укладывается подбородком на грудь Тэ, подперев лицо ладонями. Он разглядывает старшего, снимает с него эти дурацкие очки и снова укладывается, просто смотря. Ему нужно пережить всю дрожь и эйфорию внутри себя, эмоции скачут бешено, с ума сводят мальчика и вызывают какое-то невероятное состояние радости.       Не слезая со старшего, Чонгук размещается на его бёдрах и открывает коробку тёплой пиццы. Берёт кусок, за которым едва тянется сыр, поблёскивая. Придерживая кончик, чтобы не свалилась начинка, он подносит его к губам Тэхёна. Тот откусывает и довольно щурится, пережёвывая.       Одну руку старший закидывает за голову, вторую устраивает на коленке Чонгука, медленно перебирая ткань и поглаживая кожу, немного щекочет, отчего мальчик ёрзает и смеётся с набитым ртом. Абсолютно беззаботно улыбаясь, Тэ пару секунд смотрит вверх, разглядывает полупрозрачную крону дерева, виднеющееся голубое полотно неба и закрывает глаза. Перестать улыбаться не получается.       Вот он, Чонгук, но уже не просто мальчик Чонгук, а парень Ким Тэхёна, которого тот между прочим почти четыре месяца добивался упорным трудом. И добился. Потому что всегда забирает своё. Настолько он уверен в своих действиях, что никто ему и слова не сказал. Времени понадобилось куда меньше, чем после признания Чимина и Юнги — парни или не удивились после предыдущего опыта, или решили лишний раз не шутить, зная характер Кима.       До этого Тэхёну порой кто-то да нравился. Привлекали характером или внешностью, но это были мимолётные симпатии, детские, дурацкие. Это были парни, с которыми он не общался или даже не был знаком, раскрывать в их время в их городке такую правду о себе, потому что у тебя какая-то там хлипкая симпатия — добровольно подставить голову под удары камнями. В Чонгуке Тэхён увидел искренность, спокойствие и ответную тягу сквозь все защитные барьеры. Его характер и внешность одновременно сливаются в зелье такой силы, что Ким пал под его действием.       Чонгук же не задумывается почти, в какой именно момент он влюбился. Не принял, а именно начал чувствовать. Может, когда Тэ подошёл к нему на вписке и пел на ухо «Ламбаду»? Может, когда пришёл ночью во время ареста через окно? А может, вообще на первой же встрече, когда тот выхаживал его всю ночь? Сейчас Чонгук очень жалеет, что ничего из этого не помнит.       Так всё чувственно и быстро у них, что сами порой чувствуют, что кружатся на невероятно быстрой карусели, до тошноты вбивающей вращения в разум. Единственное, что знают оба: они друг для друга — первая любовь.       Может, и клянутся в любви до конца дней своих, как маленькие дети, верящие в сказки, но кто знает, что будет через десять лет. Судьба может и не разлучить любящие сердца, а оставить их вместе, увидев искренние чувства и усилия ради друг друга.       — Так хорошо… — бормочет Чонгук, выводя пальцем узоры на чужой груди.       Тэ приоткрывает один глаз и буквально светится счастьем, видя, что на лице его парня такая же глупая улыбка на пол-лица. Он щурится и аккуратно сдвигает мальчика с бёдер на свой живот, выдыхая.       — Я скрасил твоё первое сентября?       — Шутишь? Ты превратил день скорби в день счастья, — мальчик кивает много раз и упирается ладонями в его грудь, мягко перебирая ткань.       — Да прям уж скорби…       — Послушай, поздравить школьника с первым сентября равносильно тому, что поздравить лошадь с началом весенне-полевых работ! — дуется Чон.       — Слушай ты, жеребец, у меня ваще экзамены выпускные в этом году, — ухмыляется довольно.       — Так у меня тоже!       Чонгук не находит ничего лучше, как напасть на старшего, сначала заткнув ему рот пиццей, потом заставляя выпить Липтон, но это ненадолго сдерживает хищника, и через пару мгновений Тэ меняет их местами, добираясь до главного блюда.       Кажется, Тэхён думает о блядских поцелуях с Чонгуком постоянно. Он иногда даже адекватно слушать не может мальчика, засматриваясь на светло-розовые губы и думая только о том, чтобы расцеловать, чтобы они раскраснелись и припухли. Он определённо сходит с ума. И, решили бы положить его в психушку, Чонгук бы поехал на соседнем сиденье, потому что и сам утрачивает способность к нормальному мышлению, видя сердцевидные половинки, украшенные родинкой. Ёбаное сумасшествие.       Тэхён до невероятного напористый. Получив словесное согласие на отношения, он целует как сумасшедший собственник. Тэ опирается на локти и пальцами играет с мягкими прядями младшего, не сдерживает мычания, когда ноги Чонгука обвивают его талию, притягивая поближе. Боже, Киму чуть больше чем через полгода восемнадцать, но возбуждение пробивает так же сильно, как в четырнадцать. Он плавится рядом с Чонгуком и даже не хочет думать о том, что там происходит с младшим, ведь у него пубертат в самом разгаре.       — Это невозможно, — выдыхает на губы Чонгука.       — Ахуенно, — отзывается, потираясь носом о чужой.       Чёрт, они сцеловывают слова с губ друг друга и снова сливаются воедино, прячась в высокой траве и шуме речки. Солнце приятными лучами пробегается по ним и оберегает от чужих глаз.       Они — единое целое, которое не хочет разделяться на половинки, даже когда смеркается и телефон Чонгука разрывается от вызова.       Поджимая ноги к груди в Бэхе, мальчик рассматривает кольцо на пальце. Серебристый металл приятно поблёскивает, каждая рельефная грань по-своему переливается цветом. Пускай это не ценный металл, для Чонгука он лучше любой драгоценности, ведь в него вложен смысл.       — Нравится, — утверждает Тэ, бросая на него взгляд.       — Очень, — скромно улыбается в ответ.       На заднем сиденье валяется рюкзак и жилет мальчика, с ними соседствуют пиджак, галстук и сумка Тэ. Они давно забыты растрёпанными парнями с взъерошенными волосами. После часов на природе они совсем перестали походить на приличных учеников.       Домой не хочется, но тешит мысль, что они созвонятся, стоит Тэхёну припарковаться в каком-нибудь укромном месте для ночлега. Пару раз он ночевал прямо под окнами квартиры Чонгука, и мальчик выходил на окно, помахивая ладошкой, пока тот слал ему воздушные поцелуи.       В лифте они не отказывают себе в новом быстром поцелуе и улыбаются зажато, стоя по углам тесной кабинки. На Чонгуке снова жилетка, но теперь не застёгнутая, а на плечо накинут рюкзак.       — Ну, до завтра, — выдыхает Ким. — Я заберу тебя с утра и пойдём в школу, да?       — Да, — тупит взгляд Чонгук, смущаясь. — До завтра, мой парень, — до Тэ едва доносятся его слова.       — Повтори, — зрачки тут же расширяются. Как, оказывается, приятно это слышать.       — Что? — притворно пожимает плечами.       — Ты понял, о чём я, — делает уверенный шаг вперёд.       — Мой парень, — улыбается Чонгук, укладывая ладони на крепкую грудь.       Тэхён набрасывается на него в поцелуе, обвивает талию руками, надавливая на поясницу. Он жмёт мальчика ближе, отчего-то лижет кончик его носа, покусывает и снова обрушивается градом на его губы. Голову туманит, и каждый раз Тэхён старается отвлечься хотя бы на шорох, чтобы держать себя в руках и не прыгнуть с головой в чувства.       Щелчок. Скрип. Влажный звук губ, прекращающий поцелуй.       — Мальчики, а я… — Суджин растерянно стоит на пороге в халате и тапочках, — мусор решила вынести.       — Мам! Мы… — начинает оправдываться Чонгук, отскакивая от Тэхёна как ужаленный.       Суджин, не требуя оправданий, качает головой и улыбается, проходя к мусоропроводу, пока сын заливается густой краской и жмётся спиной к прохладной стене, сбито дыша. Ну надо было попасться маме на глаза! Он предполагал такой исход событий, но головой в моменты, когда рядом Тэ, Чонгук думает крайне редко.       В спальне Чонгука они оказываются через несколько часов после вкусного густого картофельного пюре, ароматной запечённой курочки с хрустящей корочкой и слов Суджин:       — Проходите уже, раз пришли. Тэ, оставайся у нас, вам всё равно в школу с утра.       Раскладушка забыта. Наглый лис забирается в постель Чонгука, а тот как-то и не пытается сопротивляться, тянется за новыми поцелуями, обвивает шею старшего, трётся носом о чужую, осыпает лёгкими поцелуями-бабочками подбородок старшего.       Не слишком ли? Они, кажется, общаются реже, чем целуются. Ну и ничего, на разговоры время будет.       Сейчас же Тэхён сходит с ума, потому что ладони младшего пролезают под футболку, выданную Киму самим Чонгуком для сна. Ногтями младший скрежет по напряжённому торсу и блаженно вздыхает, прижимаясь к плечу Тэ. Он трётся щекой о старшего, отчего каштановые пряди щекочут нос Кима.       — Ты… Что ты делаешь? — выдыхает Тэхён.       Дыхание становится тяжелее, мысли текут вязкой карамелью, затапливают разум и вводят Тэхёна в состояние агонии. Парень вздыхает и втягивает живот, атакуемый нежными ладонями. Внизу мгновенно тяжелеет, в висках стучит, а глаза сами по себе закатываются.       — Не нравится? — на Кима поднимаются две чёрные крупные бусины.       И глаза Тэ сейчас подобны Чонгуковым, потому что одуревший зрачок занял всю радужку.       — Очень нравится, — признаётся. — Ластись, сладкоглазый.       Тэхёну становится невыносимо. Хорошо от этих ласок и плохо от невозможности сделать ничего с их последствиями. Глупо отрицать, что он возбуждён. Молится лишь, чтобы Чонгук не почувствовал этого. Возбуждение неприятно распирает боксёры, пачкая влажностью. А кто не возбудится от такой близости с любимым человеком? Несмотря на физиологию, в трезвых мыслях у Тэхёна никогда не было ничего больше, чем поцелуи, может, жаркие касания, но никакой наготы и пошлости.       Сегодня, возможно, что-то меняется, потому что, когда Чонгук уже спит, Тэ буквально сбегает в ванную. Стоя в узкой комнатке, он со стыдом скидывает штаны и боксеры, усаживаясь на стиральную машину и упираясь ногами в край ванны.       Рука по мокрому члену скользит быстро, рвано, резко. Тэ слишком сильно сжимает себя, тяжело дыша и опустив голову, даже не решается открыть глаза, боясь увидеть что-то не то.       Парень жмурится и несколько раз подкидывает бёдра, обводя пальцем венчик, головку и дразня уздечку, давит на неё, сдерживая скулёж. Вена на твёрдом органе пульсирует всё сильнее, отдавая темп в виски, и Тэ пробегается по ней костяшками, надавливая, отчего в ушах вдруг вата.       Движения становятся размашистее, Тэхён сдавливает себя то у основания, то у головки, сжимая её в кулаке так, что сквозь пальцы сочится смазка, и аккуратно толкаясь в узкое и горячее нутро, созданное собственной рукой. Его снова пробирает приятная дрожь, закладывающая уши, когда вторая рука пробирается к паху и оглаживает яички, сжимая их почти до боли, из-за чего где-то глубоко за лобком прокатывается ноющая волна. Закусывая губу, он выдыхает, чувствуя, как щёки и уши горят.       Оргазм пробивает парня почти мгновенно. Тэ откидывается назад, на горячую изогнутую трубу, увешанную полотенцами. Его тело выгибается подобно парусу, изящной жилистой дугой, и сперма падает крупными каплями на подтянутое тело, медленно убегая ниже. Его жутко трясёт, каждые несколько секунд тело сводит судорогой, выталкивающей семя наружу, а между пальцев тянутся тонкие прозрачно-белые нити.       Парень прикрывает глаза тыльной стороной ладони и запрокидывает голову назад, вздыхая. Блять, как постыдно быстро он кончил, как позорно возбудился. Плевать, что он — растущий организм с огромными всплесками гормонов. Плевать, что так у многих пацанов.       Лису надо смывать с себя стыдную грязь липких капель, тяжёлыми шагами вернуться в спальню и рухнуть в пахнущую чистотой кровать, чтобы зарыться носом в яблочные пряди и наутро со стыдом попытаться взглянуть в огромные глаза своей лани.       Секрет свой Тэхён делит только с полной луной.