Мальчик-который-пережил

До начала каникул оставалось примерно три дня. Но радости это не приносило. Вернее это приносило радость далеко не всем. А для некоторых с приходом темноты становилось более невыносимо. Ночь накрыла округу незаметно, поглощая медленно сначала дальние уголки леса и гор, а затем и самые заметные края земли. Луна печально поднималась всё выше над горизонтом, пока не оказалась совсем высоко в небе. Звёзды пытались весело подмигивать унылому лику луны, но та не откликалась им и оставалась такой же молчаливой, прячась за редкими перистыми облаками, потемневшими на чёрном фоне. Гарри смотрел на луну, на звёзды, на горы, на лес, думая о том, как бы было славно подняться сейчас высоко-высоко и скрыться от всех — от однокурсников, от учителей, от друзей и от своей собственной боли. Почему-то одиночество было приятнее, чем чьё-то общество. Ему не хотелось никого видеть сейчас и слышать. То, что он испытывал с ним никто не мог разделить, потому побег для него казался наилучшим выходом в данной ситуации. Но побег был невозможен. Разумеется, он мог бы надеть мантию-невидимку, взять метлу (единственное напоминание о том, что оказалось потеряно) и умчать куда-нибудь, но Поттер понимал, что никакого результата это не принесёт. Боль останется и станет после этого только громче и сильнее, извиваясь ядовитой змеёй в его душе. Кулаки сжимались сами с собой каждый раз, стоило только вспомнить Гарри то, что произошло буквально пару дней назад. Смерть Сириуса оставила после себя невообразимую дыру, и во снах Гарри всякий раз видел одно и то же: Сириус исчезает в пустой арке, пропадая там навсегда. И всякий раз Гарри верил до последнего, что Сириус появится с другой стороны арки, что он выйдет и как прежде улыбнётся ему, но ничего не происходило. Арка оставалась пустой. Единственный родной человек больше не с ним. Иногда, конечно, сны врали. Образы искажались. Исчезала даже злочастная арка. И тогда возвращался сам Сириус: его голос, его смех, его поддержка, его отеческие объятия. Всё становилось снова хорошо. Пропадал холод тёмных серых стен. Открывался простор чистого голубого неба, что сливалось воедино у земли с большим зелёным лугом. На берегу реки возникал небольшой деревянный уютный домик с терассой и торчащей в крыше трубой, из которой поднимался лёгкий дым, гласивший о том, что в доме горит камин, кипит жизнь. И стоило Гарри поверить этим грёзам, как сон таял и превращался в туман, который постепенно возвращал в неприятную вязкую, как грязь, реальность. «Как же всё это достало! — думал с горечью и яростью Поттер. — Ну, почему?! Почему его забрали у меня?! За что?! Неужели я совсем не заслуживаю счастья? Мне так хочется просто быть счастливым! Я устал от этого всего… Просто бесит!» Со злости Гарри пнул стоявшую неподалёку табуретку, которая с довольно громким стуком отлетела в сторону, но, на удивление, никого не разбудила. Гарри же было всё равно: разбудил он кого-то или нет. Он просто плюхнулся на кровать и, зарывшись в одеяло, сжался в комок. Глаза смыкались сами с собой. И также сами с собой по его щекам безудержно стекали слёзы, которые юноша пытался скрыть за одеялом. Хоть он и пытался прятаться в одиночестве, проживал всю страшную боль в одиночку, Гарри понимал, что на самом деле он хочет поддержки и утешения. Только вот парню также не хотелось показаться слабым человеком, из-за чего он продолжал в обществе держаться, но при первой же возможности уединялся там, где никто не мог его как-либо тронуть.

***

Гарри вышел из спальни самым последним. Рон не стал будить его, явно решив, что не стоит пока дёргать друга лишний раз (это было разумным решением). В гостиной Гриффиндора народу оказалось несильно много. Но среди них на диванчике Гарри приметил знакомую фигуру Гермионы, которая (как же без этого?) сидела за очередной книжкой, взятую, вероятно, «для лёгкого чтения». Почему-то у Гарри Гермиона вызвала улыбку, хотя она даже пока не смотрела в его сторону. Непослушные волосы девушки были собраны в пучок, но и так они оставались достаточно пышными и кудрявыми. Осмотрев остальное помещение, Поттер спустился в гостиную, стараясь ступать как можно тише, будто желал остаться незамеченным. Пусть он был рад подруге, всё-таки он не собирался портить ей настроение своим мрачным видом. Но Гермиона, буквально почувствовав его присутствие, оторвала взгляд от книги. Её глаза пронзили Гарри насквозь, и он заметил, как её взор наполнился сначала неким облегчением, а после тревогой. — Привет, — тихо произнесла она, откладывая книгу подальше от себя, словно та никогда её и не интересовала. — Ты как? Гарри пожал плечами, опускаясь на диван напротив Грейнджер. Он не хотел врать ей, но и говорить правду сейчас ему было слишком сложно. Для Гарри имели значения чувства его подруги, из-за чего он предпочёл промолчать насчёт того, что испытывал в последнее время. «В принципе она и так знает, что я, мягко говоря, никакой…» — рассуждал печально Гарри. — Нормально, — наконец-то выдавил он, отводя взгляд к окну, за которым уже давно поднялось солнце. — Рон не говорил, когда завтрак? Или я проспал? — Пока нет, - улыбнулась Гермиона максимально спокойно и тепло, насколько то позволяли ей её силы. - Рон говорил, что минут через двадцать, но, наверное, уже осталось десять. Во всяком случае мы можем подождать тебя. Но если хочешь побыть один... — Нет, — ответил Гарри быстрее, чем успел даже сообразить. — Я с вами. Гермиона понимающе кивнула, и в этом простом жесте было столько заботы, что Гарри на мгновение стало легче дышать. Они молчали, но тишина была не тягостной - скорее, похожей на передышку после долгого бега. Гермиона изучающе разглядывала Гарри, словно надеялась, что он позволит однажды себе открыться ей и Рону. Спустя какое-то время в гостиную вошёл Рон, всё ещё взъерошенный после сна, так как он по-прежнему не удосужился прижать волосы обратно к макушке. Увидев Гарри, он заметно обрадовался, но не стал шумно выражать свои эмоции. По-дружески хлопнув Гарри по плечу, Рон попытался весело завести диалог с другом: — Пошли, пока всю еду не утащили! Я слышал, сегодня эльфы приготовили такой сочный бекон! М-м! - Рон мечтательно возвёл глаза к потолку. - Ну, просто сказка! Пальчики оближешь. - Ты как будто уже прям пробовал, - усмехнулась Грейнджер, поднимаясь со своего места. Гарри позволил друзьям под лёгкие повседневные шутки увести себя в Большой зал. Голоса его друзей заглушали голоса, что страшным эхом звучали в голове парня. Впереди была ещё целая вечность (точнее так хотелось думать) до конца года, до возвращения к Дурслям, до того момента, когда нужно будет снова решать, как жить дальше. Но сейчас, чувствуя рядом присутствие Рона и Гермионы, Поттер мог хотя бы попытаться сделать вид, что всё не так безнадёжно. Хотя бы до следующей ночи.